Алексей Фомичев 
Меньшее зло

Пусть Бог не вмешивается – 6

://www.fenzin.org Spellcheck Alonzo
«Меньшее зло»: ACT: ACT МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ; М.; 2006
ISBN 5-17-036590-Х
Аннотация

Закон выживания гласит: победа или смерть. Иного не дано. Уничтожить врага или погибни сам!
ОНИ это знают. Они — это пятеро друзей-землян, ведущих смертельную схватку за существование с могущественными врагами из других миров. Они умеют побеждать, им известно, что такое смерть. Но война еще не закончена. И сейчас их ждет битва с опытным и могучим противником. ОН никогда не отступает. ОН привык побеждать. У него огромное превосходство в силе.
Но другого выхода у землян нет. ПОБЕДА ИЛИ СМЕРТЬ!

Алексей Фомичев
Меньшее зло

надежда умирает последней...

ПРОЛОГ

... От борта книпа отлетали целые куски обшивки. Крупнокалиберные пули уже пробили основную защиту и вот-вот могли достать укрытый под броней двигатель. Пилот бросал машину из стороны в сторону, пытаясь соскочить с прицела вражеского пулемета, и порой закладывал такие виражи, что разведчики едва не разбивали головы о защитный купол. Однако вражеский наводчик был тертым калачом. Пулемет лишь ненадолго терял шуструю мишень, но потом вновь находил ее и выгрызал из обшивки новый кусок. Книп спасало лишь то, что у противника не было ничего серьезнее пулемета. А его калибра, даже и крупного, все же не хватало, чтобы гарантированно срубить машину одной очередью.
– Что со связью? — проорал на ухо помощнику лейтенант.
– Глухо, — нехотя буркнул тот. — Они давят все рабочие диапазоны. Даже гиперчастоты. Локальное закрытие.
Еще одна очередь прошла по кормовой части книпа, встопорщив броневую обшивку. Машину вновь качнуло, и пилот опять заложил головокружительный вираж.
Лейтенант с трудом восстановил вертикальное положение и бросил затравленный взгляд назад. За их машиной неотступно следовал бот «болеро» — датлайская модель цуфагера. По габаритам она лишь немного превосходила книп и, кроме крупнокалиберного пулемета, имела на вооружении только ракеты ближнего радиуса действия. К счастью, они уже были израсходованы. Иначе бы книп давно сбили. Лейтенант перекосился от злости, вспомнив, при каких обстоятельствах противник использовал ракеты. Двумя был сбит второй книп. А третья, хвала богам, угодила в выступ скалы, за который за мгновение до этого успела нырнуть их машина.
Теперь враг преследовал уцелевший книп, и по упорству, с каким датлайцы шли по пятам, лейтенант сообразил — они совершенно случайно вскрыли высадку на планете передовых частей Датлая. И теперь их постараются не упустить, чтобы равитанское руководство не успело принять меры.
– Долго не протянем! — раздался в наушнике голос пилота. — Они скоро собьют обшивку и повредят движок!
– Попробуй уйти к лесу! Там затеряемся...
В ответ пилот выматерился. До леса, точнее, до огромнейшего массива, укрывавшего почти четверть материка, лететь не меньше десяти минут. Датлайцы сшибут их раньше...
Лейтенант в очередной раз повернулся к помощнику. Тот все давил пальцами кнопки радиостанции, ища свободный канал. Но, судя по его унылой физиономии, ничего не выходило.
«Болеро» прибавил скорость, намереваясь догнать книп. Его пулемет не стрелял. То ли боезапас подошел к концу, то ли их стрелок решил подойти вплотную и ударить наверняка.
Собственное вооружение книпа не работало, перед вылетом не успели пополнить боекомплект, а куцый запас расстреляли в первую же минуту боя. Сбив один бот.
Пилот в очередной раз бросил книп в сторону, потом перевел его в пикирование и вдруг резко взмыл вверх. От чудовищной перегрузки у лейтенанта и помощника заложило уши, перед глазами поплыли круги, а из носа потекла кровь. Такой крюк на скорости в семьсот километров в час не проходит бесследно. Как чувствовал себя при этом пилот, лучше не думать. Чтобы не впасть в панику.
Простучала короткая очередь. Правый борт принял в себя очередную порцию закаленной стали, но в этот раз не удержал ее. Пара пуль пробила иссеченную обшивку и впилась в кресло перед лейтенантом.
– Все! — обреченно констатировал помощник, машинально продолжая щелкать по клавишам. — Сейчас снимут.
– Ищи! — прикрикнул лейтенант, давя в себе панику. — Ищи, чтоб тебя!
Он покосился на вражескую машину, бессильно сжимая в руках «талем». Его пули бессильны против брони «болеро». Как и осколочные выстрелы подствольника. Термобарические лейтенант не брал. Кто же знал?..
Погоня продолжалась. Обе машины имели одинаковую скорость, но книп был маневреннее и быстрее набирал высоты. Это пока и спасало. Но надолго ли?..
Расстояние между машинами сократилось до двадцати метров. Можно было без труда различить не только опознавательные знаки на бортах, но и следы от пуль. Только лица врагов не различить — защитные колпаки затянуты маскирующей тонировкой.
«Болеро» вдруг качнулся и едва не ударил книп бортом. Спас пилот, вовремя заметивший маневр врага и уведший машину в сторону.
Судя по рискованному маневру, противник получил приказ остановить разведчиков любой ценой. И командир вражеской машины решил использовать самоубийственный прием из арсенала летчиков прошлого — таран.
– До леса совсем немного! — воскликнул лейтенант, с надеждой глядя на приближающуюся стену массива.
Но его радости никто не разделял. Если даже удастся сесть в лесу, то никакой гарантии, что враг не отыщет их в ближайшие полчаса. Да и что потом? Топать пешком на базу? Это не один месяц пути. А связи со своими нет.
Пилот внимательно наблюдал задействиями вражеской машины, готовый отреагировать на новую попытку тарана. Но враг немного приотстал, словно выжидая удобный момент. А потом вдруг прибавил скорость, подходя к книпу буквально вплотную.
– Командир, есть связь! — вдруг заорал помощник, потрясая радиостанцией. — Есть!
– Передавай сообщение! — рявкнул лейтенант, напряженно следя за врагом. Он разгадал маневр врага. Тот хотел расстрелять книп с минимальной дистанции, повредив двигатель. Две-три очереди в одно место, и броня не выдержит. — Передавай быстрее.
– Делаю!
Короткое сообщение уже было подготовлено. Два нажатия клавиш и сообщение, спрессованное по времени до десятитысячной доли секунды, вылетело в эфир, где в плотной завесе помех на короткое мгновение возникло окно.
Лейтенант подумал, что противник хорошо подготовился к вторжению, раз оснастил машины охранения системами постановки помех. Видимо, у них произошел сбой программы или помощник в поисках окна залез уж в вовсе запредельные частоты.
Не успел экипаж насладиться кратким мигом триумфа от выполненного задания, как книп тряхнуло с такой силой, что машина клюнула носом и пошла вниз. Отсек прорезал дикий крик пилота:
– Нас подбили! Падаем!
Книп действительно шел вниз, и по тому, что он стал крениться на бок, лейтенант и помощник поняли — двигатель поврежден.
А машина противника, дав еще одну очередь, прибавила скорость и легонько ударила носом по колпаку.
Неуправляемый книп перешел в пике и, медленно вращаясь вокруг оси, пошел к земле. Перед самой землей он начал кувыркаться, а потом влетел в деревья, растущие на окраине огромного массива.
«Болеро» сделал круг над местом падения, а затем набрал высоту и взял курс на север...

Полученное от разведчиков сообщение было сразу передано на Логошет с первым же сеансом связи. Через час депеша легла на стол наместника. Прочитав ее, тот немедленно вызвал командира экспедиционного корпуса префекта Дерджера.
– Что предпринято в связи с поступившей информацией?
– Пока ничего. На Миренаде сейчас батальон и подразделение разведки, батарея ПВО, авиазвено и подразделения обеспечения. Ну и группа специалистов. Переправка туда дополнительных сил будет осуществлена в ближайшее время. Хотя, честно говоря...
Префект — высокого роста мужчина с литыми плечами и бритой наголо головой — чуть поморщился. И словно нехотя продолжил:
– Если честно, у нас просто нет возможности серьезно усилить десант. От силы один батальон. Мы не можем оголять оборону колонии, особенно в свете последних событий. И потом, Датлай вполне может начать вторжение здесь, на Логошете.
– Сантон утверждает, что у Датлая пока нет сил для полномасштабного вторжения.
Дерджер пожал плечами. Куратор колонии по линии безопасности, конечно, человек информированный. Но даже он не может точно знать, что намерен предпринять противник.
– Вполне возможно. Но все равно рисковать не стоит. Неизвестно, когда мы сможем наладить связь с Арнией. У нас просто нет сил на две планеты. Возможно, Миренадой придется пожертвовать.
– А вот это недопустимо. Во время последнего сеанса связи пришло четкое указание. Миренаду взять под контроль.
Префект промолчал. О приказе он знал, центральный штаб вооруженных сил Равитана приказал обеспечить безопасность исследовательских работ. Правда, тогда предполагалось, что на Логошет будут дополнительно переброшены еще три бригады. Теперь это невозможно.
– А как обстоит дело с отрядом наемников? — осведомился наместник.
– Недавно провели новый набор. Три сотни всякого отребья с Превы. Половина из них — кондотьеры. Головорезы еще те. Соответственно и дисциплина!.. А из ветеранов в отряде осталось не больше двух сотен. Нам еще повезло, не успели отправить их на Кафти.
– Что, всего пять сотен?
– Да. Еще десятка полтора ветеранов служат в различных подразделениях колонии.
– Возможно, имеет смысл объединить наемников в единый отряд, придать им технику и отправить на Миренаду? Один батальон там уже есть, вместе сумеют отбить удар.
Префект нехотя кивнул. Идея с отправкой сводного отряда наемников была ему не по душе. Никогда еще в равитанской армии наемники с колониальных планет не вели активных боевых действий самостоятельно. И самое большое подразделение, целиком состоявшее из наемников, — рота. На то были свои причины. Но объяснять это сейчас наместнику не имело смысла. Возможно, наступил момент, когда прошлые инструкции и правила следовало пересмотреть...
– Начинайте подготовку, — приказал наместник. — Только не тяните. Кто знает, какие у Датлая планы относительно Миренады. Вдруг захотят захватить ее сразу.
– Есть, — хмуро отозвался префект, коротко кивнул и пошел к выходу.
Наместник несколько секунд смотрел на опустевшее кресло напротив стола, а потом вызвал секретаря. Дал ему указание назначить на вечер расширенное совещание администрации колонии. Следовало принимать решение по всему комплексу проблем, свалившихся в последнее время на колонию. И делать это быстро. Пока не активизировался противник...
Ремонтные работы на станции ПСД-перехода еще продолжались. Бригада строителей в спешном порядке восстанавливала помещение, где раньше стояла установка. Мусор и остатки аппаратуры вывезли, очистили пол и стены, но пристальный взгляд мог разглядеть небольшие буроватые пятна в углах и на потолке. Следы впитавшейся крови.
... Когда произошел мощный взрыв в переходной области, в помещении находились пятнадцать человек. В основном технический персонал и несколько военных, принимавших груз. Огромный, пять на шесть метров, прямоугольник «контура» вдруг превратился в огненный шар. И от этого шара во все стороны полетели осколки аппаратуры и обшивки. Из пятнадцати человек не выжил никто. Половину сотрудников буквально размазало по стенам, а остальных разрезало на части. Когда сюда прибежали экстренно вызванные спасатели, их замутило от кровавого зрелища...
Наместник прошел вдоль стены, осторожно обошел работавших строителей и остановил взгляд на куче мусора, что лежала в дальнем углу. Посмотрел на возвышение, где раньше стояла установка. Из развороченного бетонного прямоугольника торчали переплетенные штыри арматуры. Сверхпрочный бетон был разломан, как фанерный ящик.
– Восстановить установку сможете? — спросил он сопровождавшего его начальника станции.
Тот бросил на наместника виноватый взгляд и отрицательно покачал головой.
– У нас нет комплектующих. И в местных условиях их не сделать.
Наместник поморщился. Неприятная новость! Потеря связи с центром существенно осложнит ситуацию.
– Что с расследованием причин взрыва?
– Ничего. Видеозапись просмотрели раз сто. Покадрово. Угасание энергии «контура» и одновременно с этим взрыв изнутри. Одна из основных версий — детонация боеприпасов. В перечне передаваемых грузов шли снаряды для надводных платформ и ракеты.
– Чушь! — возразил наместник. — Боеприпасы не могут сдетонировать, даже если их расплющит в лепешку. И нагрев не мог произойти, что там их могло нагреть?
Начальник станции пригладил волосы и сказал:
– Тогда остается одно — целенаправленный подрыв.
– Диверсия? — уточнил наместник. — Тоже маловероятно. Закрытый канал доступа нельзя обнаружить. Такие фокусы проходили, когда еще не был создан «б-контур». Вы это знаете лучше меня.
– Других объяснений у нас нет. Сам по себе «контур» взорваться не мог.
– Не мог, — согласился наместник. — Поэтому продолжайте искать. Одновременно с этим попробуйте починить установку. Есть же пересыльный «коридор», работающий на схожих принципах. Неужели нельзя позаимствовать часть узлов и агрегатов оттуда?
– Нет. Практически ничего общего за исключением нескольких узлов. Но они не играют важной роли. «Поедание» расстояния и «поедание» измерения — физически разные процессы.
– Что ж, — подавил вздох наместник, — работайте. Сегодня у нас расширенное совещание. Вы приглашены.
– Знаю, — безучастно кивнул начальник станции. — Ваш секретарь довел.
– Тогда до встречи на совещании.
До недавнего момента в мире науки главенствовала идея, что в каждом пространстве обитаемой может оказаться только одна планета. Как единственная изначально пригодная для жизни человека.
Но вот астрономическая разведка колонии на Логошете обнаружила планету, по своим характеристикам близкую к тем, где существует жизнь. Равитан немедленно выслал разведгруппу, которая и обнаружила на расстоянии двадцати трех световых лет от Логошета планету не только пригодную для жизни, но и со следами цивилизации. Фурор!
Восторженные ученые дали планете название Миренада — «неожиданность» на одном из древних языков.
Немедленно в режиме особой секретности была подготовлена масштабная экспедиция, которой предстояло провести всестороннюю разведку планеты. А так как Равитан был в состоянии войны, то экспедиции придали хорошее прикрытие.
Первые же результаты удивили специалистов. Крупные залежи ископаемых, в том числе редкоземельные металлы и минералы. Богатые недра, практически нетронутая природа и... следы сознательной жизни. Версия масштабной войны отпала. Иначе бы природа не была в таком состоянии. Что уничтожило жизнь на Миренаде?
Пока ученые проводили исследования на одном из шести материков, военные выслали разведку на остальные и начали готовить базу для приема новых сил. Правительство Равитана дало приказ включить Миренаду в сеть обитаемых планет.
Все сведения о новой планете держали в секрете, но разведка Датлая, уже работавшая на Логошете, что-то пронюхала. Результатом стала высадка их десанта на Миренаде и прямое столкновение с равитанскими силами.
Ситуация стала развиваться по самому тяжелому, самому нежелательному сценарию. Образование нового фронта, сложности с доставкой ресурсов на Миренаду, операция по взятию Логошета под полный контроль... И в этот момент внезапно обрывается связь с центром. Как подножка на полном ходу.
– ... Разведка Датлая действует на Стаме где-то пять месяцев. Контрольная служба периодически засекает срабатывание их «контуров», — говорил куратор ОКБ Сантон. — Причем в разных местах материка. Они страхуются, дважды в одном месте не переходят. Думаю, у них уже есть агентурная сеть. И не только на Стаме, но и на подконтрольных нам материках.
– А что же ваша агентура? — спросил наместник.
– Работает. Двух оперативников Датлая сумели взять. Правда, мертвыми... Противник серьезный, вы это знаете. Примитивных проколов не допускает.
– Как же они узнали о Миренаде?
– Видимо, кто-то из их людей работает непосредственно на станции дальнего сообщения. Хотя к «коридору» аборигенов не подпускают и на милю...
– А как они выстроили свой «коридор»? — перебил наместник.
– Это уже моя область, — опередил куратора начальник ПСД-станции, — так что давайте отвечу я. Получив возможность образовывать «контур» в космосе, они по нему перебросили станцию «коридора». Это передатчик. А приемник они установили на орбите соседней от Миренады планеты.
– Почему тогда мы не засекли их «контур» в космосе? И «коридор» тоже?
– Думаю, они включают его только во время передачи. А то и вовсе... спрятали «коридор» в «контуре». Это, кстати, более вероятно. Так что обнаруживать нам нечего. Срабатывает «контур», на несколько секунд перебрасывает сюда «коридор», тот пересылает груз. А потом все это исчезает.
– Ловко! — качнул головой префект. — Голова у них работает!
– Да. Датлай вообще последнее время демонстрирует чудеса техники. Это компенсирует их относительную слабость в военном отношении.
– Ну, с этим бы я поспорил, — усмехнулся префект. — Два года воевал с ними на Недваре. Крепкие ребята.
– Мы несколько отвлеклись, — подал голос наместник. — Давайте ближе ктеме. Датлай пронюхал о Миренаде и смог перебросить туда свои войска. Их разведка шастает по Стаму и даже проникла на подконтрольные нам материки. Я хочу услышать ваше мнение по следующим вопросам. Стоит ли начинать операцию по взятию Стама под свой контроль? Какие силы пересылать на Миренаду? И как пресечь деятельность разведки противника хотя бы на наших материках Прева, Гемвил, Солтар? Последний вопрос конкретно куратору. Я слушаю.
– Позвольте мне и начать, — подал голос куратор Сантон. — Моим ведомством уже проводятся мероприятия по нейтрализации вражеской агентуры. Это дело не одного дня и не одного месяца, но мы их вычислим. На Солтаре это будет сделать проще, у тамошних аборигенов мы до сих пор ходим в посланцах неба. На Преве и Гемвиле несколько сложнее. Но тем не менее... По Миренаде. Приказ центра однозначен — планету удержать. Необходимо наращивать контингент. А вот по Стаму... Я считаю неверным идею его захвата. Чтобы надежно «накрыть» такой огромный материк, надо по меньшей мере два армейских корпуса. Это до пятнадцати бригад. А у нас неполных четыре.
– Ваши предложения по этому вопросу?
– Усилить работу разведки. Выслать несколько мобильных групп. Создать три-четыре базы, где можно расположить технику. Таким образом, мы сможем оперативно реагировать на любые действия противника. При дворах нескольких королей у нас есть свои люди. С их помощью мы заручимся поддержкой верховной власти.
– Но это не остановит вторжения Датлая, если тот решит его организовать! — возразил префект.
– Если они решат начать вторжение, их не остановит весь ваш корпус! — парировал Сантон. — Думаю, датлайцы давно вычислили, хотя бы приблизительно, наши силы здесь. И вполне смогут бросить на захват Стама полноценный корпус. Логошет и Миренада интересуют их не меньше, чем нас. И в отличие от нас они связи не теряли.
– Я поддерживаю куратора, — заявил технический директор колонии Жак Атворе. — К приведенным им доводам добавлю еще один. Промышленность колонии, рассчитанная на относительно мирное существование, просто не потянет нагрузки в условиях войны. Даже на уровне противодействия корпусов. Необходимы дополнительные поставки не только техники, но и оборудования. И... много другого.
Атворе развел руками и невесело улыбнулся.
– Что делать, господа! За неполных четыре года выстроить государство трудно.
– Скажите лучше — невозможно, — буркнул менеджер колонии Исват.
Наместник обвел взглядом участников совещания, помолчал, давая возможность высказаться еще, а потом повернул голову к префекту. Тот на совещание пришел в парадной форме, которая от повседневной отличалась только наличием аксельбанта на левой стороне груди и золотой окантовкой погон.
– Ваше мнение, префект.
Дерджер не спешил с ответом. Доводы куратора он признавал и считал их верными. Но... Если Датлай сумеет высадить на Стаме хотя бы одну бригаду, можно сказать, планета перестанет быть вотчиной Равитана и станет очередным театром военных действий. Притом что противник способен наращивать силы, а равитанцы пока не имеют связи с центром и ждать помощи им неоткуда. Датлай спокойно пойдет на полнокровное вмешательство и раскрытие присутствия перед аборигенами. Даже допустит некий процент потерь среди тех. Ставки так высоки, что можно пойти на любые жертвы.
– Если датлайцы смогут перебросить сюда значительные силы, мы потерпим поражение, — нарушил префект тишину. — Полагаю, вводить войска на Стам пока нет смысла. Но надо взять разведчиков Датлая в плотное кольцо. И при первой же попытке развернуть масштабный «контур», то есть для переброски габаритных грузов, незамедлительно ударить по нему. Для этого с сегодняшнего дня начать патрулирование у побережья Стама несущими платформами. Пусть даже по одной. Это запрещено инструкцией, но сейчас не та ситуация, когда надо следовать предписаниям. Платформа в обычном режиме несет шесть ракет средней дальности и две ракеты повышенной мощности. Этого с избытком хватит, чтобы превратить в пепел вражеский «контур» и те силы, что успеют перейти его.
– А аборигены не заметят платформы? — спросил менеджер.
– Вряд ли. Те летают на высоте двадцати двух тысяч метров.
– Что ж, — подвел итог наместник, — мнение специалистов по этому вопросу мы услышали. Думаю, план префекта и куратора можно принять. Основная тяжесть работ ложится на плечи безопасности. Господин Сантон, любую помощь, какую мы можем оказать, мы окажем. Вам необходимо как можно быстрее разоблачить агентуру врага и вычислить его разведку на Стаме. А военные вас поддержат.
Наместник прервался. Налил в стакан охлажденной воды и выпил. Промокнул лоб платком. В кабинете было душновато. Вернув стакан на место, продолжил:
– А теперь последний вопрос. Миренада. Думаю, есть смысл послать туда сводный отряд наемников. И усилить их... Господин префект, какое подразделение вы можете сейчас же снять с места без риска серьезно оголить участок?
Дерджер ответил сразу, словно уже заранее подготовился. А может, так оно и было?..
– Вторая рота двенадцатого пехотного батальона тяжелой бригады. Полностью укомплектованное подразделение. Причем там нет ни одного новичка, все бойцы — опытные ветераны второго и третьего срока службы. У каждого за спиной от двух до пяти кампаний. Придадим им батарею самоходных установок.
– Благодарю. — Наместник Ситар повернулся к остальным: — Думаю, этих сил достаточно, чтобы не дать датлайцам захватить Миренаду. Ну а если они все же сумеют перебросить туда больше сил и оттеснят наших... Тогда придется временно пожертвовать планетой. До того момента, когда мы восстановим связь с Арнией...

Маленькая неприметная дверь, спрятанная в нише длинного каменного забора, больше похожего на крепостную стену, едва слышно скрипнула, выпуская на темную улицу трех закутанных в черные плащи человек. Тот, кто шел первым, замер на месте и прислушался.
Вдалеке были слышны чьи-то выкрики, где-то на восточной окраине города бухнул выстрел. Другой, третий... Неподалеку, буквально через дорогу звенели клинки и доносились азартные визги, явно женские. Ближе к центру, где стоял замок герцога, смачно, с хрумканьем рубили брусчатку кованые сапоги гвардейцев. Ничего особенного, все как всегда. Городок Мешевилл, столица провинции Логваль францисканского королевства, жил обыденной жизнью. Ночной. Ночная жизнь — она более интересная и зачастую более оживленная, чем дневная.
Человек, не оборачиваясь, махнул рукой и первым шагнул на камни мостовой. За ним неотрывно следовали две фигуры.
Правые руки у всех троих были спрятаны в складках плащей. Сразу видно, люди готовы обнажить клинки шпаг в любую секунду. Повод для этого всегда найдется. Подвыпившие завсегдатаи трактиров и кабаков, праздные дворяне, ищущие приключений, шайка головорезов, промышляющих у мостов и на окраинах, наемники без гроша в кармане...
Спасение от этих «прохожих» одно — острая сталь, пристрелянный пистоль и верная рука. Впрочем, эта троица могла противопоставить вероятному противнику нечто более солидное, чем кремниевый пистоль или шпагу.
– Хвоста нет, — сообщил тот, кто шел последним. — Чисто.
– Долго еще?
– Минут пять.
– Что за запах?
– Обычный. Помои, моча, отходы с кухни... Да еще ветер с юга. Тянет с мыловарни...
– Пр-р-роклятие! Я забыл нейтрализатор запаха.
– Потерпите немного. Мы уже подходим.
Успешно, то есть без приключений, миновав две улицы и свернув на малоприметную тропку, троица подошла к высокой каменной ограде, за которой стоял трехэтажный особняк. Короткий стук, едва слышные шаги за стеной, шепот и дверца открылась.
– Заходите.
Три человека, не сбавляя шага, пересекли небольшой сад, но свернули не к особняку, а к двухэтажной пристройке. В большой гостиной на первом этаже их ждали двое мужчин, одетых по местной моде со шпагами на левом боку.
– Вот мы и прибыли, — констатировал тот, кто шел первым, и скинул плащ, демонстрируя окружающим свое бледное лицо.
Остальные путники также скинули плащи. Их лица были не менее бледными, чем у их товарища.
Один из хозяев пристройки шагнул вперед.
– Добрый вечер, господин старатен. Как добрались?
– Паршиво. Много лишних действий, много суеты. Плохое место...
– Это Логошет. Середина шестнадцатого века. Сердце цивилизации, королевство Франциския. Оплот веры и единства.
Тот, кого назвали старатеном, отбросил плащ и прошел в центр помещения. Обойдя большой стол, он сел в кресло и взглянул на остальных.
– Не будем терять время, господа. Я прибыл на очень короткий срок. Готов выслушать ваши доклады и мнения относительно ситуации на планете. Кто начнет?
Его собеседники переглянулись. Начинать следовало старшему по званию и должности. То есть командиру разведывательной группы Коллегии Стабильности Датлая особену Эсму Хварроу.
Тот сделал шаг вперед, нажатием клавиши активировал компьютер и произнес:
– К докладу готов...

ЧАСТЬ 1
ВСЕ НЕ ТАК, РЕБЯТА...

1

Первый выход в мир всегда сродни лотерее — какой шарик выпадет. Если нет точных координат и привязки, можно вполне угодить в штормовое море или на вершину пятикилометровой горы. Или в центр вражеского лагеря. Конечно, техника производит какие-то вычисления и прикидки, но...
Палец на спусковом крючке, глаза смотрят сразу во все стороны, ноги готовы дать деру. И нервы — сжатая пружина...
Установка выбросила нас в самый центр крохотной рощицы на берегу довольно широкой реки. Рядом с одноэтажным строением. Взгляду предстал типичный дом европейского стиля. Каменная основа, стены из кирпичей, крыша, покрытая черепицей. Правда, крыша носила следы разрушения. И стекла в окнах отсутствовали.
Мы привычно заняли круговую оборону, и пока Харким разворачивал аппаратуру, внимательно наблюдали за местностью, отмечая любую постороннюю активность. На востоке от нас что-то гудело. Высоко в небе явственно промелькнул темный силуэт, меньше всего напоминающий птицу. Вдобавок Толик сумел рассмотреть вдалеке нечто похожее на дорогу. Асфальтированную.
– Почти триста источников радиоизлучений, — доложил Харким. — Это в радиусе двухсот километров. И еще около семисот в районе тысячи километров.
– И куда нас вынесло? — повернулся к нему Антон.
Харким пожал плечами. Вид у него был слегка виноватый.
– У нас весьма поверхностная привязка по месту. Вероятность попадания в заданную точку — пятьдесят процентов. Видимо, мы угодили в район, где хозяйничают равитанцы.
– Да. Причем весьма активно хозяйничают, — вставил Марк, продолжавший следить за местностью в бинокль. — На девять часов что-то такое летит с приличной скоростью.
Для удобства ориентирования наместности существует множество способов. Один из них — разбивка района на двенадцать частей, как на часах. За двенадцать берется либо направление движения, либо солнце. Когда мы сидим на месте, обычно используем второй вариант. Как сейчас.
Головы повернулись в указанную сторону. Действительно, там, на высоте двух километров летел аппарат, очень похожий на цуфагер. Совершенно определенно мы попали в место, где хозяйничают равитанцы.
– Уходим? — предложил Антон. — Невед, ты новые координаты определил?
– Да.
– Погоди, — остановил его Сергей. — Успеем уйти. Раз попали сюда, надо прояснить обстановку.
– Чего прояснять? Вон летит... птичка! Хорошо, если нас не обнаружила.
– Вижу двух человек! — сказал Марк. — Семь часов, удаление — около километра. Чего это они делают?
В голосе Марка сквозило удивление.
К югу от нас, где река делала поворот на восток, начинался приличных размеров гай. Не чета нашей рощице. Вот к нему сейчас и спешили два типа. Они были одеты в наряды, больше похожие на рабочие комбинезоны строителей, чем на прикид людей шестнадцатого века. Брюки, куртка, на ногах берцы. Вся одежда черного цвета. В бинокль можно даже различить карманы на груди.
Раз в небе барражируют цуфагеры, удивляться нарядам людей нет смысла, однако чего это вдруг сия парочка ведет себя как воришки, только что грабанувшие пивной ларек?
Бегут, низко пригнувшись. То и дело оглядываются, периодически цепляют носками ботинок вылезшие из почвы корни деревьев и едва не вспахивают носами землю.
– Я засек срабатывание установки! — воскликнул Харким. — В другом полушарии.
– Что-о? — повернулся я к нему. — Какая установка? Мы же грохнули ее?!
Пять пар глаз уставились на Харкима в немом изумлении. Что происходит? Инженер, сам мало что понимающий, пожал плечами и, нахмурив брови, склонил голову над аппаратурой.
– Верно, — спустя полминуты подтвердил он. — Работает установка. Где-то двенадцать тысяч километров до точки. Это континент... забыл название... сейчас...
Он открыл нужный файл и прочитал:
– Континент Стам.
– Это где оплот местной цивилизации?
– Вообще-то, по нашим сведениям, оплот цивилизации здесь, — возразил Харким. — На Стаме живут дикие племена.
– Да? — хмыкнул я. — Значит, это я ошибся...
– Хрен с ними, с цивилизациями! — прервал нас Антон. — Как объяснить, что установка работает?
– Только один вариант — датлайцы. Их разведка. Мир спорный, Равитан нашел его первым, Датлай вторым, но хочет прибрать к рукам. Так что можно ожидать начала боевых действий.
– Этого еще не хватало, — пробормотал я.
– Ситуация осложняется. Мало поставить блокировку, надо еще отыскать и уничтожить датлайскую установку! — Марк покачал головой. — Становится все веселее. Что делать будем?
Возникла короткая пауза. Ситуация явно вышла за пределы прогнозируемых действий. Надо решать и быстро. Сидеть на открытой точке под носом у равитанской колонии довольно стремно. Можно и влипнуть.
Я поднял бинокль и направил его на гай. Давешняя парочка как раз исчезала за деревьями, явно спеша уйти с открытого места. Их целеустремленность и скорость действий говорили об одном — они знали, куда идти.
– Нужна информация, — проговорил я, не спуская глаз с беглецов. — Самая простая, самая общая. Чтобы хоть немного ориентироваться в обстановке. Нужен «язык». И я знаю, где его взять. Допросим в темпе и уйдем. Выберем более спокойное место. Серега?
Тот помедлил миг и кивнул.
– Верно.
– Я с Марком схожу.
– Возьмите третьего... Антон.
– Усегда готов, — шутливо козырнул тот и перебросил «форм» в правую руку.
– Только не тяните. И если там больше двух человек, лучше не лезьте. Ждем вас здесь.
– О'кей!
Я бросил взгляд на небо — нет ли там чего лишнего — и, пригнувшись, побежал вдоль берега по дну неглубокой канавы. Следом бежали Марк и Антон. Оружие в руках, глаза обшаривают местность, полная готовность скакнуть в сторону и открыть огонь при любом подозрительном шорохе.
До опушки гая оставалось метров сорок, когда я заметил на земле следы ботинок. Полукруглые выступы, повторяющие рисунок подошвы, четкий рисунок носка, более слабый — пятки. Бежала эта парочка, ясен пень. При этом не желая издавать лишний шум.
У первого дерева мы остановились, просканировали глазами округу и пошли дальше, благо верное направление нам указывали следы. Теперь они шли по довольно высокой траве, не успевшей встать после того, как на нее наступили.
– Один хромает, — прошептал шедший за мной Антон. — Левую ногу бережет. Подвернул, наверное.
Я поднял руку, призывая к тишине, и присел. Парни последовали моему примеру. Впереди кто-то пер напролом сквозь гай, ломая при этом ветки деревьев.
– Зверь, — шепнул Антон.
Странно, но только после этих слов я другими глазами посмотрел на окружающий нас лес. Сосны, ели, клены, березы... или не березы? Обычные деревья, обычные кусты. Европейская часть России, как пить дать. Кто может топать напролом в таком лесу? Медведь, лось, олень... Это из больших. Мелочь такой шорох не наведет. Для нас никто не опасен, но встреча с животными некстати.
– Пошли, — махнул я рукой. — Смотрим в оба.
Они сменили местоположение и залегли в зарослях лопухов, вымахавших почти на полтора метра. Толик еще пошутил, что не отдыхал в таком замечательном месте с десяти лет, когда с приятелями играл в прятки.
– Вспомни детство золотое, — ответил Сергей. — Только в этих прятках ставка побольше. Невед, что у тебя?
Харким с аппаратурой разместился в яме, заросшей высокой травой, предварительно выкинув оттуда небольшую змею. Она как две капли воды походила на ужа, но рисковать инженер не стал. Змею зашвырнул палкой метров на двадцать и внимательно осмотрел место в поисках других ползучих гадов. Пусто.
– Обидели змейку, — проворчал Толик. — Грелась себе, никого не трогала.
Харким фыркнул, сел на траву и раскрыл ноутбук. Отвечать Сергею не спешил. Щелкал клавишами, вводил новые параметры аппаратуры, недовольно косил на небо. Потом выдал:
– Установка перестала работать и пропала. Это нормально. Они все теперь умеют маскировать аппаратуру в отключенном режиме. Источников радиоизлучения в радиусе трех тысяч километров около пятисот. На орбите спутник. И вроде... судя по частотам, они связываются с базой, которая расположена здесь. На этом континенте.
– Значит, нас вынесло верно, на Преву. Так?
– Да. Но вот что странно. На Стаме около десятка источников радиоизлучения.
– Разведка Равитана и Датлая, — предположил Сергей.
– Значит, нам туда дорога, — пропел Толик. — Ловить датлайцев надо там. Только где? Битрая говорил, это громадный континент. Прыгать по всему — заморимся.
– Ничего. Парни допросят «языков», может, прояснят обстановку.
Сергей бросил взгляд на запястье левой руки, отмечая время, и тут услышал сдавленный крик Толика:
– Шухер! В небе!..
С юга прямо на их убежище летели две большие машины. Они шли довольно низко, одна задругой, и, судя по невысокой скорости и небольшой высоте, явно кого-то искали.
– За беглецами идут, — шепнул Харким, падая в траву.
– Тихо. Лежать, — прошипел Сергей, снимая «форм» с предохранителя. — Невед, сколько времени надо, чтобы активировать установку?
– Полминуты.
– Толя, если они зависнут над нами — бьешь по первому, потом по второму и сразу деру. Невед, как скажу, активируй установку.
Толик уже перекинул «форм» за спину и теперь держал в руках «неко» — ручной зенитный комплекс, способный снять самолет, а не то что какой-то цуфагер. Только вот шуметь сейчас совсем некстати.
– А парни? Без них уйдем?
– Вернемся. Прыгнем в гай. Невед, сможешь?
– Да.
– Передай сигнал тревоги.
Они лежали в кустарнике, не отрывая взгляды от машин, что медленно приближались к ним. Два километра... полтора... километр... семьсот метров...
Цуфагеры (или их аналоги) перли как по нитке, держа направление на дом. Было впечатление, что зависнут прямо над ним. Но когда до дома осталось метров пятьсот, машины вдруг резко отвернули влево, прибавили скорость и пошли к гаю.
Взмокший до нитки Толик снял с плеча трубу РЗК и шумно выдохнул.
– Черт! Думал, все!..
– Они идут по следам тех беглецов, — высказал догадку Харким. — Значит...
– Значит, сейчас налетят на парней, — докончил Сергей и достал радиостанцию.
– Нельзя, — запротестовал инженер. — Они могут следить за эфиром.
– По х... ю! Там парни! Невед, готовь шарманку! Уходим и прыгаем в гай. Надо парней подобрать.
– Смотри, — толкнул Сергея Толик, — пикируют.
Оба цуфагера, до этого летевших на одной высоте, вдруг резко ушли вниз, сделали круг и замерли над деревьями. Цель обнаружена.
– Давай! — бешено крикнул Сергей, толкая Харкима в плечо. — Включай!
– Уже.
Инженер склонился над установкой, задавая режим работы, подождал, пока заработает «контур», и отступил.
– Можно.
Сергей подхватил с земли рюкзак, кивнул Толику и шагнул в зону перехода.

Следы привели нас к ветхой покосившейся халупе, сделанной в лучших традициях временных построек. Стены из тонких длинных веток, крыша из таких же веток и полуоторванная дверь из них же. Стояло это сооружение в центре крохотной полянки, укрытое от солнца густыми ветвями дуба (дуба ли?).
Мы взяли полянку в кольцо, немного выждали, пытаясь различить голоса и шорохи внутри, а потом пошли на приступ. Точнее, пошел я, парни прикрывали.
Я влетел в халупу по всем правилам, сзади страховал Марк, но внутри никого не было. Одно помещение с земляным полом, засыпанным песком, прямоугольник окна (без стекла, понятно), в углу сундук, на котором свалены вещи. И ни одного человека.
– Не понял... — протянул Марк. — А где эти?
Мы добросовестно перерыли комнату в поисках лаза, отодвинули сундук, обнаружив сгнившее дно и пробитую в трех местах крышку. Нашли три пары брюк, две куртки, один балахон из какой-то паршивой ткани, еще пару тряпок и обломок ножа. А еще промасленную бумагу, крошки хлеба или лепешки, металлическую крышку от бутылки. И следы. Следы ботинок, босых ног и...
– Чувяки, — определил Марк. — Или чешки. Или...
– Иная хрень с мягкой подошвой, — подсказал я. — Та, что практически не оставляет следов. Здесь песок, поэтому различить еще можно. Они шли сюда за одеждой, обувью и едой. Скинули старое и удрали. А мы опоздали. Теперь их по всему гаю искать.
Пнув кучу одежды, Марк со злости плюнул и пошел к выходу.
– Облом!
Антон ждал нас снаружи, не забывая посматривать по сторонам. По нашим кислым физиономиям определив результат погони, успокаивающе бросил:
– Не очень-то и надо. В другом месте посмотрим.
– Его найти еще надо, — проворчал Марк, — это место.
Антон махнул рукой и хотел было сказать что-то, но вдруг его глаза расширились, а на лице проступило встревоженное выражение.
– Атас! С неба!
Мы ломанулись обратно в халупу и уже оттуда через окно разглядели силуэты двух машин, летевших в нашем направлении.
В этот миг ожила радиостанция на моем поясе.
– К вам идут цуфагеры, прячьтесь в лесу! — донесся приглушенный голос Сергея. — Мы вас подхватим там.
Я не успел ответить, как связь пропала.
– Черт, неужели по нашу душу? — ни к кому, собственно, не обращаясь, выкрикнул Антон, поднимая «форм».
И хотя пули комплекса и даже выстрелы подствольника не могли причинить серьезного вреда машине, он был готов открыть огонь.
В этот момент над нашими головами раздался громкий голос, усиленный динамиками:
– Мы знаем, что вы здесь! Не пытайтесь сопротивляться и бежать. Стреляем на поражение! Выходите с поднятыми руками. Даем две минуты.
Язык был нам понятен. Это анкиварский язык. А точнее, общепланетный язык Арнии. На нем говорят и Анкивар, и Равитан.
Мы стояли посреди комнаты, глядя друг на друга злыми глазами. Так влипнуть буквально с первых шагов! Как, черт возьми, нас выследили?! Неужели Равитан имеет такую аппаратуру, что засекла наше появление?
– Эй, парни! — прогрохотал тот же голос. Сейчас в нем было больше иронии, чем злости. — Ваша попытка свалить из лагеря засчитана и признана успешной. Клянусь, вам ничего не будет, вы ушли чисто, без крови. Выходите. Минус десять талеров из вашей премии — чисто символически, — и вопрос улажен.
Я раскрыл рот от изумления. Какие мать его за ногу талеры?! Что этот кретин говорит?
– Они приняли нас за тех, — сообразил Антон. — За ту пару. И погоня была за ними.
Марк от разочарования даже присел.
– Так лажануться! Так влететь! На подставе!..
Его лицо выражало досаду и злость на самого себя. Не лучше выглядел и Антон. Да и я, наверное, тоже. Но чувства чувствами, а надо что-то делать...
– Время истекает, парни, — гремел голос с неба. — Устраивать захват я не стану. Ваша четверка показала хороший результат, но мне моя жизнь дороже. Или выходите, или я открываю огонь.
– Быстро! Скидываем одежду и напяливаем их шмотки! В темпе!
Антон посмотрел на меня, как на идиота.
– Ты что? Их же в лицо знают! Нас пристрелят сразу.
– Может, и не пристрелят. Нам бы до машины добраться, а там как выйдет. Будем сидеть, точно пристрелят. Ну!
В безвыходном положении, когда смерть дышит в затылок, первое пришедшее в голову решение на поверку оказывается самым верным. Это не мозги его находят. Это сидящее под коркой подсознание дает совет, как поступить. Кто его послушал, в большинстве своем еще ходит по земле. Кто игнорировал — в этой самой земле лежит.
Парни это знали не хуже меня, поэтому действовали молча и споро. Быстро, как в армии по команде «отбой», скидывали одежду и амуницию и так же быстро, как по команде «подъем», напяливали чужую. Курток на всех не хватило, Антон схватил балахон. Берцы решили оставить, они были точь-в-точь как у беглецов.
Чтобы с цуфагеров ненароком не открыли огонь, я вышвырнул в окно отколотую от сундука доску. Сигнал поняли верно, динамики издевательски хохотнули:
– Еще минута!
Это время мы потратили, чтобы углубить небольшую ямку под сундуком и затолкать туда наши вещи и оружие. Авось искать не станут. А станут... Ну там посмотрим.
– Все, — выдохнул Марк, разглядывая себя, насколько это возможно.
Куртка мала, руки торчат из рукавов почти до локтей, штаны узкие, но вполне подходящие. Мне тоже чужой наряд жал в плечах, да и руки были наполовину голые. Только Антона безразмерный балахон укрыл полностью. Но он укрыл бы и бегемота. За воротниками курток были капюшоны. Мы их накинули на головы и пошли к выходу, не забыв поднять руки.
– Если что — действуем по обстановке, — шепнул в дверях Марк. — Ни пуха нам...
– К черту! — ответил я, выходя следом.
– Правильно, парни, — одобрил наше поведение голос с цуфагера. — Умирать надо на поле боя... и за хорошие деньги. А вы их сумеете заработать, я уверен. Стойте на месте, мы вас сейчас заберем. И помните — без шуток! Игра окончена.
– Это мы еще посмотрим, — пробурчал Антон.
Первый цуфагер снизился еще больше, завис над поляной. Боковая дверь отошла в сторону и из нее к земле поехала узкая металлическая лесенка.
– По одному. У борта глаза закрыть, действовать по команде. Первый пошел.
Установка выбросила их в километре от нужного места. Харким виновато развел руками — мол, ближе не смог — и показал экран сканера. На нем три черные точки застыли на одном месте.
– Ближе сможешь подобраться? — спросил Сергей.
– Метров на триста.
– Тогда не надо. Быстрее добежим. Дуй за нами на расстоянии пятидесяти метров. Толик, пошли.
Они бежали по гаю, внимательно глядя под ноги, то и дело огибая кусты, перепрыгивая через узловатые корни и уклоняясь от веток. Оружие держали наготове. Они спешили. Вражеские машины, судя по всему, уже обнаружили парней. Что сейчас там происходило, можно было только догадываться. И то, что не слышно звуков выстрелов, Сергея только радовало. Еще можно успеть... Еще немного...
Когда впереди замаячил просвет, они сбавили темп и осмотрелись. Сквозь листву можно различить силуэты машин и крышу небольшого строения на полянке. Значит, парни там.
– Я справа, ты слева, — скомандовал Сергей и оглянулся назад.
Харким топал следом, задыхаясь под тяжестью установки и аппаратуры, которую он самоотверженно пер на себе. Сергей жестом показал ему — присядь и замри. Тот послушно рухнул в траву, опустил аппаратуру и машинально схватил оружие.
Голос они услышали уже на подходе. Поняли его без труда — анкиварский уже выучили. И поняли смысл происходящего. Что там решали парни внутри домика — только догадываться. Выходить на связь Сергей не стал. Один раз прошло, сейчас можно влипнуть. Но был готов поддержать парней огнем, тем более им было чем. Толик уже взял на прицел РЗК цуфагеры. Что сделают ребята?
Они сделали. Вышли из домика с поднятыми руками. В одежде беглецов. Сергей узнал их по мощным фигурам, даже Антона узнал под балахоном. Втроем вышли. Либо пленных оставили внутри, либо...
Сергей не успел додумать, лихорадочно прикидывая, как быть. Парни на открытом месте, снять их с цуфагера — дело мгновения. Толик успеет сбить один, но ведь их два! Отвлечь внимание на себя, дав возможность парням уйти?
Принять решение он не успел. Парни встали под зависшим в трех метрах над землей цуфагером, с которого к ним опускалась лестница. А к поляне на полном ходу летели еще две машины.
Сергей сразу определил их марку. Это были легкие самолеты-разведчики. Впрочем, «легкие» — понятие относительное. По сравнению с цуфагерами они выглядели как бегемоты на фоне кабанов. Такой перевес в силах сводил на нет преимущество внезапности.
Теперь можно было только погибнуть, захватив с собой столько врагов, сколько выйдет.
На плечо легла тяжелая рука. Это подошел Харкни.
– Сергей, не смей! — зашептал он дрожащим голосом. — Не смей! Они берут их в плен, а не убивают.
Сергей скрипнул зубами, но смолчал. Тот прав. Прав, мать его!..
Слева, метрах в десяти зашевелились ветки. Толик положил трубу РЗК на плечо и прицеливался. Сергей успел подскочить к нему и буквально столкнуть в траву.
– Не стрелять! Не вздумай!
Толик с перекошенным от ненависти лицом пытался выхватить оружие, но Сергей держал крепко.
– Не вздумай!
– Там парни! Там...
– Стой!
На их счастье, до поляны было метров сто, и их возню никто не заметил. Да и внимание равитанцев было привлечено к трем фигурам на поляне.
Оба, и Сергей и Толик, тяжело дыша и дрожа от злости, следили, как парни по одному поднимались по лестнице и исчезали в цуфагере. Через минуту машины резко взмыли ввысь и взяли курс на юг.
Только сейчас Сергей отпустил трубу РЗК, встал на ноги, сдавленным от ненависти голосом выдал сочную фразу и повернулся к подошедшему Харкиму.
– Тащи установку. Уходим.
– Куда?
– Туда, мать! На Годиан!
– А-а...
– Я сказал на Годиан! — слабо контролируя себя, выкрикнул Сергей. — Там будем думать, как пацанов вытаскивать! Там, понял?!
Харким быстро закивал и, не отводя взгляда от разъяренного Сергея, попятился назад. Сергей глубоко вздохнул, унимая дыхание, с силой провел руками по лицу и взглянул на Толика. Тот еще сидел на земле, уставя взгляд на поляну.
– Пошли. Некогда переживать.
Толик вздрогнул, кое-как встал, поднял РЗК и выдохнул:
– Я их, с-сук, голыми руками!.. Кишки на шею намотаю!..
Не сдержав эмоций, он шарахнул по ближайшему дереву ногой. Тонкий ствол молодого клена не выдержал удара и треснул. Толик пнул еще раз, уже тише, закинул оружие на спину и пошел за Сергеем. Так влететь!..

2

Начальник тренировочного лагеря наемников капитан Роже Ядлинг, молодой еще по меркам Равитана мужчина сорока семи лет, с угрюмым выражением лица читал пришедшую на его личный компьютер депешу. Согласно приказу, капитану предписывалось максимально сжать сроки обучения новобранцев и подготовить весь отряд наемников к отправке на Миренаду в течение трех дней.
Ядлинг тер огромной ладонью бритую наголо голову, катал желваки на скуластом, обтянутом загоревшей почти дочерна кожей лице и озадаченно хмыкал. Такое происходило впервые за всю его многолетнюю службу. Еще ни разу никто не бросал в бой новичков, проведших в тренировочных лагерях всего месяц. Причем неполный месяц. Мало того, никто не отправлял на поле боя людей, не прошедших процедуру зачисления в состав армии. Что происходит? Неужто вся спешка из-за того, что пропала связь с центром? Или из-за событий на далекой Миренаде?
Дочитав депешу, капитан отправил файл в папку и закрыл ее личным кодом. Встал из-за стола и подошел к большому окну, затянутому вместо обычного стеклопласта защитной пленкой, способной выдержать выстрел в упор из крупнокалиберного пулемета.
С третьего этажа главного корпуса лагеря открывался вид на квадрат плаца, рядом с которым была посадочная площадка для легких машин. За плацем шел ровный ряд казарм, за ним ближний из трех основных тренировочных полигонов. Судя по облакам пыли и частым вспышкам, там сейчас отрабатывала очередное задание группа наемников. Еще одна группа бегом, как и положено по уставу, направлялась из учебного класса на стрельбище.
Каждый боец был нагружен по полной программе — личное оружие, разгрузочная система с сумками под боекомплект и носимое снаряжение, гранатометы, пулеметы, переносные автоматические минометы. Плюс бронекомплект — каска, жилет, защитные накладки. Общий вес груза — под сорок килограммов. Конечно, на поле боя с таким грузом бегать никто не будет, но солдаты должны уметь перемещаться с максимальной нагрузкой.
Капитан даже с такого расстояния различал мокрые от пота лица, выпученные глаза и широко раскрытые рты. Видимо, до этого у них было занятие по физподготовке, а то с чего бы это они так вспотели?
«Кому пришла в голову мысль оправить их на бойню? — размышлял капитан, продолжая наблюдение. — Не доведенных до нормы наемников, половина которых поляжет в первом же бою. Подразделение перестанет существовать как таковое. Неразумное расходование ценного материала. Лучшее из того, что можно завербовать на этой планете. Их и так немного, беречь надо...»
Ядлинг недовольно вздохнул и вернулся в кресло. Отыскал файл с данными последнего набора и пробежал глазами по строчкам. Сто сорок два человека прибыли в лагерь двадцать три дня назад. А за неделю до этого — еще полторы сотни. Этих через два дня зачислят в отряд наемников, поставят на полное довольствие, и с того момента они будут считаться военнослужащими наемного корпуса равитанской армии.
Впереди их ждет еще двадцать дней насыщенной подготовки, после чего наемник считается готовым к войне.
«Но даже их нельзя выпускать на поле боя. Не говоря уж об остальных. Какие они вояки?! Гонору много, сила есть, а умения ни на грамм. Кто же все-таки решил прервать курс обучения? Неужели префект? Но он-то понимает, какую глупость делает? Или действительно прижало — все планы и расчеты забыты?..»
Равитанская армия имела давно отлаженную и упорядоченную систему отбора и подготовки кадров. Расписанные до последней запятой инструкции и уставы. Выверенные многолетней практикой методики и наставления. Впрочем, это было не только у Равитана, но и Датлая и Анкивара. Да и у любой державы, которая находится в состоянии войны больше двух лет. А эти три государства воевали не первое десятилетие.
Каждый военнослужащий независимо от образования и статуса проходил начальную четырехмесячную подготовку по программе рядового состава. Те, кто шел в армию на определенные специальности — инженера, оператора тяжелых систем, техника и прочие, где требовались особые знания, проводили в лагерях на месяц больше.
И только пилоты самолетов, ударных и несущих платформ, космических кораблей и офицеры морского флота сразу поступали в специализированные заведения и учились на протяжении двух-трех лет.
После чего все отправлялись на войну. Если солдат успешно воевал, не получал тяжелых ранений и травм и если имел желание продолжить службу в других чинах, его отправляли на специальные курсы. Для младших командиров сержантского уровня — четырехмесячные, для офицеров звена взвод-рота — девятимесячные. После чего он заключал новый контракт и воевал дальше.
Офицер после этих курсов мог командовать взводом и ротой. После нового годичного курса — батальоном и бригадой. После еще одного — полуторагодичного — дивизией и корпусом. После окончания высшей военной академии — армией и группой сил.
Таким образом, даже гофмаршал (командующий фронтом) начинал службу рядовым и проходил все ступени — от самой низшей до высшей.
Такая система сама отбирала среди огромной массы солдат самых способных, талантливых, умелых. Проходимцы, подхалимы, карьеристы, лизоблюды отсеивались на начальном этапе. Им светило получить высокие должности и почести только в армии мирного времени.
Для наемников из числа аборигенов колониальных миров, которых Равитан использовал, как и другие воюющие стороны, была разработана своя система подготовки. Как и система награждения, поощрения и отличия.
Под ружье вставали волонтеры из миров второй и третьей категории, то есть где царили времена феодального, а то и рабовладельческого строя. Особенно ценились бойцы эпохи позднего средневековья — XIV—XVIIвеков. Те самые кондотьеры, ландскнехты, конкистадоры. Люди, провоевавшие большую часть своей жизни. Сделавшие кровавую игру своим ремеслом. Спокойно смотрящие в глаза смерти, без раздумий отнимающие жизнь и не пасующие перед лицом врага. Их, искателей приключений и богатств, ловцов удачи и звонкой монеты, вербовщики равитанцев отыскивали в самых разных концах света.
Такие парни уже были знакомы с огнестрельным оружием, не шарахались от выстрела пушки, не поминали черта при виде самолетов и подводных лодок и почти не робели при перелете с планеты на планету. За полновесное золото высокой пробы они были готовы пойти куда угодно и перерезать глотку тому, на кого укажут новые хозяева.
Специальная комиссия при кадровом управлении равитанской армии разработала особые методики для быстрой подготовки наемников с учетом их былого опыта и их средневековой психологии.
В результате вышла более короткая программа, чем у обычных солдат Равитана. Меньше общефизической подготовки, меньше медицинской, меньше технических дисциплин. Упор на стрелковую тактику, знакомство с новыми видами вооружений, привыкание к новой амуниции и снаряжению.
Специальные разделы тоже упростили. Надо ли учить фехтованию того, кто с десяти лет держит в руках меч (саблю, шпагу, кинжал, пику)? Преподавать ли умение бить рукой или ногой тому, кто пробивал себе дорогу наверх с помощью кулаков?
Так, общие сведения о новых методиках, небольшой тренинг для адаптации. Да и не нужны особо ловкие наемники Равитану. Стрелять умеют? На поле боя не теряются? Свою технику от вражеской отличают? Тогда вперед! За процветание анклава и полновесное золото!
Впрочем, пренебрежительно к наемникам никто не относился. Это был довольно ценный материал, отлично воевавший на поле боя. Для них были разработаны поощрения и бонусы, в основном в виде дополнительных премий. Самых опытных и умных из наемников со временем даже производили в младшие командиры. Они становились капралами, сержантами и даже ротными сержантами. Правда, до офицерского чина доходили единицы. Это были поистине рожденные для войны люди, прослужившие не менее пяти лет. Таких ценили особо. Хотя и они не получали званий выше капитанского, то есть никогда не командовали подразделениями выше роты или батальонной группы.
Минимальный срок службы наемника — десять лет. После чего тот имел право вернуться домой, на свою планету, или выбрать любой мир по своему усмотрению.
Таких ветеранов было немного и мало кто из них действительно стремился попасть домой. Что делать человеку, успевшему побывать в нескольких разных мирах, видевшему настоящие чудеса техники и цивилизации, дома? Где еще нет ни электричества, ни самолетов, ни телевидения, ничего вообще нет! Вот и возвращались ветераны после короткого отпуска обратно. Либо продлевали контракт, либо оседали в колониях. И становились обычными подданными анклава.
От размышлений Ядлинга отвлек звонок коммутатора.
– Связь, — произнес он, и активированный звуком голоса динамик, вставленный в ухо, заговорил:
– Господин капитан. Это сержант Терри. Мы нашли всех шестерых беглецов.
– Уже? Отлично, сержант. Где они?
– Троих везут в лагерь. Еще двое добрались до окраины Мессидины и устроили пальбу. Мы вынуждены были открыть огонь на поражение. Шестой сорвался с обрыва и нанизал себя на сук. Это было на берегу реки, так что его успели слегка обглодать речные обитатели.
Капитан нахмурился. Стрельба — это плохо. Это даже отвратительно. Новички сыграли не по правилам и получили свое. Куда умнее поступила та троица, что подняла руки.
– Сержант, как вели себя беглецы?
– Спокойно. Только...
– Что только?
– Какие-то напряженные, — подбирал слова сержант. — Сидят молча, зыркают по сторонам и смотрят на моих парней, словно хотят вцепиться в глотку.
– Глаз с них не спускайте и постарайтесь довезти живыми. Им скоро на дело, пусть поберегут злость для других.
– Есть, господин капитан.
Ядлинг отключил коммутатор и хмыкнул. Ну вот, очередная партия беглецов доставлена обратно в лагерь. Традиция соблюдена. Правда, на этот раз с большой потерей. Но и такое бывает...
Одна необъяснимая и довольно странная черта выходцев с колониальных миров — их склонность к побегам из тренировочных лагерей. Что заставляет людей, добровольно пришедших на службу, рисковать здоровьем и жизнью, совершая побег? Позднее отрезвление? Страх перед неведомыми противниками и межпространственными и межпланетными перелетами? Или что-то еще?.. Как бы там ни было, но такая проблема была. И ее пришлось решать на месте.
Вместо того чтобы намертво перекрыть лагерь, Ядлинг, внимательно изучив опыт других центров, сделал хитрый ход. Он оставил несколько лазеек для потенциальных беглецов и взял их под контроль.
Волонтеры, решившие уйти в побег, рано или поздно начинали искать пути ухода. И неизменно натыкались на эти места. Искать что-то другое или изобретать более замысловатый путь им и в голову не приходило. Да и времени не было. Выбрав момент, аборигены «незамеченными» покидали лагерь и бежали. Недалеко. От силы километров на пять — семь. После чего поисковые группы, своевременно оповещенные и подготовленные, ловили незадачливых беглецов.
Позволяя совершать побеги, Ядлинг достигал сразу нескольких целей. Во-первых, выявлял людей, склонных к бунту, подстрекательству, плохо дисциплинированных, способных на открытый мятеж. Во-вторых, отбирал наиболее смелых, решительных, даже безрассудных, чтобы комплектовать ими передовые части подразделений или разведгруппы. В-третьих, снимал напряжение личного состава, давая выход агрессии.
Пойманных беглецов чисто символически наказывали (в основном штрафовали), но тут же возвращали деньги под любым предлогом и неофициально хвалили. За храбрость и находчивость. Этот простенький психологический трюк срабатывал всегда, что объяснялось спецификой психологии средневековых жителей.
До сегодняшнего дня все эти «побеги» были частью игры, в которую с удовольствием играла та и другая стороны. Но сегодня беглецы пустили в ход прихваченное с собой оружие, что само по себе — нонсенс. А значит, ими двигало нечто большее, чем желание просто покинуть лагерь. Что? Надо попробовать выяснить у остальных. И пресечь вредную и опасную привычку в зародыше.
– Кухтер, — вызвал капитан помощника. — Пригласите ко мне лейтенанта Гравило.
– Есть, господин капитан, — тотчас отозвался невидимый собеседник.
Между прочим, тоже наемник-абориген. Полгода назад во время стычки на Кафти он получил столь тяжелые травмы, что даже современная медицина не смогла полностью вернуть ему здоровье. Кухтер выслужил чин капрала и занял место помощника Ядлинга в лагере. Неплохая награда за увечье — пожизненная пенсия, зарплата и льготы ветерана. Большинство наемников получают пулю или осколок, а в конце — либо почетную кремацию, либо менее почетное гниение где-нибудь в лесу, на болоте или в степи.
Капитан вновь открыл файл со списком последнего набора наемников, проставил напротив каждой фамилии галочку и внизу написал «зачислить в штат». Это значит, что наемник, до этого числившийся в кандидатах, приносил присягу Равитану и попадал в единый информационный бюллетень вооруженных сил. С него снимали личные показатели — снимок сетчатки глаза, отпечатки указательных пальцев рук и рентгеновский снимок черепа.
Только после этого он считался полноценным солдатом. До того целый месяц он — кандидат. Это время давалось, чтобы понять, годен человек для армии или нет. Редко, но бывало, что волонтер не подходил для службы. Тогда его направляли рабочим в промышленный сектор.
Кстати, подавляющая часть аборигенов материков Солтар, Прева и Гемвил по своим совокупным характеристикам не подходили для армии. Хотя физические данные у них были превосходные. И только один из ста, а то и из двухсот вставал в строй.
Ядлинг встал из-за стола, поправил ремень с кобурой на поясе и пошел к выходу. Он хотел лично сообщить зачисляемым на службу наемникам о прохождении отбора и о том, что им скоро предстоит на деле доказать, что они стоят обещанных денег.

3

Наручники на руках, кандалы на ногах, стволы автоматов смотрят в лицо. Приятная обстановка полета. Сидим на обитой чем-то мягким скамейке, зажатые в угол, и смотрим на тех, к кому угодили в плен.
Напротив четыре бравых вояки в униформе равитанской армии. Темно-зеленый с черными, коричневыми и бурыми разводами камуфляж, бронежилеты такой же расцветки, ботинки с высоким берцем и толстой подошвой, на локтях и коленях защитные накладки, на головах комбинированные шлемы с встроенным увеличителем изображения и системой связи. В руках уже знакомые стволы — штурмовые карабины «талем», копия анкиварского «скина» — самая распространенная «игрушка» в пехоте колониальных частей. Оружие пороховое, гильзовое. Простое, как палка, и надежное, как колесо. Под стволом на цевье двухзарядный гранатомет. Второй выстрел досылается передергиванием ствола гранатомета.
Рожи у вояк веселые, довольные. Охота прошла успешно, дичь поймана, чего не порадоваться? И злости к нам нет, шутки, подначки, дружеские тычки в плечо. Для них мы — беглые наемники с тренировочного лагеря. По сути дела, будущие коллеги. А «наш» побег вроде как общей шутки.
Хороши шутки! От смеха аж скулы сводит! Я кошу глаза на Марка и Антона. Они, как и я, сидят, ссутулив плечи и опустив головы вниз. Руки едва заметно подрагивают. От распирающей злости и желания вышибить из «ловцов» мозги глаза застит красной пеленой. Эх, если бы!..
Проклятое железо на руках и ногах! Умело сделанные оковы, нечего сказать. Чуть сильнее шевельнешься — больно. Рванешь как следует — конечность перетянет как струной, хоть вой от боли. Так что сидеть нам и скрипеть зубами от злости. На себя. Сами, мудаки, лопухнулись, сами в руки врага попали! Одно хорошо — враг пока не знает, кто к нему угодил. Так что кривая, может быть, еще вывезет.
С этой надеждой мы и летели в логово противника, слушая треп солдат и мотая их болтовню на ус. Авось пригодится...
Судя по словам равитанцев, мы угодили в облаву, устроенную на нескольких беглецов. Новички-наемники решили навострить лыжи по домам, что в тренировочном лагере категорически не приветствуется.
Вроде как такие побеги — норма для лагеря. За все время сумели уйти с концами только двое или трое. Остальных, как разбежавшихся гусей, ловят специальные группы. И возвращают. Причем без особых последствий для беглецов. Странные забавы у местных вояк...
– Ничего, парни, — утешал нас командир группы, некий сержант (две поперечные полосы на узком погоне). — Недолго погуляли — ерунда! Зато теперь в разведку или в диверсанты гарантированно попадете! Туда многие стремятся, оклад повыше и премиальные хорошие. Так что, считай, не зря махнули в самоход. С меня пиво, как и обещал. А с вас, раз уж попадете в разведку, — первый трофей. Идет?
Я вяло кивнул, глядя на довольную харю сержанта, и вдруг почти наяву представил, как мой кулак вминается ему в горло, ломая хрупкие хрящи трахеи и перекрывая доступ воздуха в легкие. И как сержант пучит глаза и разевает рот, пытаясь вздохнуть. Как синеет его рожа, и язык выпадает из-за зубов...
Картинка была настолько яркой, что я даже вздрогнул. Видимо, мое лицо отразило внутренние переживания, сержант вдруг оборвал смех и сжал губы.
– Не смотри на меня так, парень. Я добрый-добрый, но могу и прикладом по лбу въехать! Заруби на носу: будешь выпендриваться — накостыляю за милую душу. И все твои выкрутасы со шпагой не помогут. Усек?
Я даже не сразу понял, к чему он приплел шпагу. И только потом сообразил — настоящие беглецы, видимо, неплохо владели холодным оружием, и солдаты это знали. Ладно, хоть шпага, хоть топор, лишь бы не раскрыли нас.
Улучив момент, когда солдаты немного потеряли к нам интерес, шепнул Антону:
– Косим под местных.
– Угу, — недовольно буркнул тот, не поднимая на меня глаз. «Что сейчас Серега с Толиком делают? — мелькала в голове мысль. — Наверняка видели машины и сообразили, что мы влипли. Только бы не натворили глупостей... А то с них станется пойти на приступ лагеря...»
Через десять минут полета цуфагеры пошли на посадку. Мягко, практически бесшумно коснулись бетона и замерли. Сержант встал первым, открыл люк и выпрыгнул наружу. Его сосед повел стволом карабина:
– Выходите.
Неловко переступая скованными ногами, я доковылял до люка и встал, не зная, как спускаться по трапу. Видя мою нерешительность, сержант достал небольшой пульт и нажал кнопку. Замки наручников и кандалов тоненько звякнули и отпали. Я стряхнул «железо» на пол и прыгнул вниз. Марк и Антон последовали моему примеру.
– Приехали. Думаю, вы не успели соскучиться по родной обстановке, — съязвил сержант, указывая рукой на двухэтажные корпуса. — Передавайте парням привет. И скажите, что на сегодня побегов хватит.
Мы мрачно посмотрели по сторонам. Выгоревшее покрытие плаца, одинаковые здания казарм с плоскими крышами, вдалеке спортгородок. Слева четырехэтажное здание из бетона и стекла с двумя куполами наверху. Тренировочный лагерь равитанских наемников... Снуют затянутые в форму солдаты, в небе — боевые машины, вдалеке (видимо, на полигоне) грохочет автоматическая пушка или что-то еще довольно крупнокалиберное. Угодило же влипнуть...
Не успели мы толком осмотреться, как к нам подошел рослый подтянутый мужчина лет сорока в форме со знаками различия младшего командира и жестом подозвал сержанта.
– Терри, беглецов требует Гравило. Отведите их. А потом — во второй корпус.
– Они же с третьей роты?.. Зачем во второй корпус? — недоуменно вскинул брови сержант.
– Третья рота полчаса назад вылетела к станции.
– Значит, началось, — потухшим голосом отозвался Терри и посмотрел на нас. — Вовремя вас нашли, парни. Значит, так. Сейчас к лейтенанту, а потом... Видно будет. Пошли.
После прилета в лагерь настороженное отношение к «беглецам» сменилось почти показным равнодушием. Солдаты охраны ушли по своим делам. Сержант Терри махнул рукой, приглашая идти за собой, и потопал к высокому зданию первым. Даже не подумал проследить, выполнили мы его приказ или нет. Так доверяют? Или игра в побег подошла к концу и теперь мы по всем правилам не должны совершать глупости?
А если попробовать? Как войдем в здание, сержанту по голове, оружие выхватить и к забору? Он не так уж и высок. Правда, может быть напичкан аппаратурой и системами охраны, но там как повезет. Или захватить цуфагер? Управлять им сможем, не зря нас натаскивали на Годиане...
Я покосился на шагавшего рядом Марка. Судя по выражению лица, моего друга одолевают те же мысли. Бежать надо как можно быстрее, пока нас не разоблачили. Но как? Средь бела дня из муравейника под названием «военный лагерь»?
Сзади сопел Антон, тоже недовольно смотрел по сторонам и с трудом отводил взгляд от забора.
– Надо же так влететь! — буркнул он, когда мы уже подходили к зданию.
Его эмоциональный порыв достиг ушей сержанта. Тот на ходу повернул голову и бросил на нас выразительный взгляд.
– Я же сказал — с побегом закончили! Лучше вспомните формулу доклада офицеру. И не забудьте каждый раз при ответе добавлять «господин лейтенант»! И представляться не-всякий там, а кандидат такой-то... Кстати, проверьте бирки на изнанке круток. Не оторвали сдуру? На входе контроллер снимет информацию.
Мы только после слов сержанта обратили внимание на небольшой прямоугольник мягкого пластика, пришитого с обратной стороны левого нагрудного кармана. На нем были написаны имя и фамилия владельца и цифровой код. Роб Шевалган. Вот и познакомились с предшественником...
– А у меня куртки нет, — сказал Антон, показывая на балахон.
Терри бросил на Антона презрительный взгляд, хмыкнул и указал пальцем на брюки.
– На поясе слева. Уже забыли?
Антон оттянул пояс и увидел с обратной стороны белый прямоугольник.
В вестибюле здания нас встретил дежурный, сидящий за перегородкой. Он ответил на приветствие сержанта и подозвал нас.
– По одному мимо меня. И медленно.
В стенку перегородки наверняка был встроен сканер, снимающий информацию с наших бирок. Мы по одному миновали отсек и встали с другой стороны.
– Кандидат Шевалган. Кандидат Торпер. Кандидат Канн. Ваши пропуска на второй этаж в кабинет лейтенанта Гравило. У кабинета остановиться, пропуска опустить в приемник и ждать указаний. Стулья не занимать. Ясно?
– Да, — кивнул Марк, разглядывая небольшой пластиковый прямоугольник синего цвета с двумя полосами.
– Что-о? — возмутился дежурный.
– Опять забыли? — вмешался сержант и с нажимом сказал: — Да, господин капрал!
Выражение лица у Марка было таким, что я всерьез испугался, что он сейчас врежет по перегородке и снесет ее вместе с капралом. Видимо, менторский тон сержанта задел в моем друге уже подзабытое чувство превосходства офицера над младшими по званию. Какой-то там сержант поучает лейтенанта?!
Но Марк справился с собой. Подняв тяжелый взгляд на капрала, выдавил:
– Да, господин капрал.
Тот изменился в лице, непроизвольно дернул щекой и... кивнул.
– Идите. Лифт слева.
– Я подожду вас здесь, — крикнул уже нам в спину Терри.
И мы пошли наверх, сопровождаемые подозрительными и настороженными взглядами равитанских солдат.
Идею побега из здания пришлось оставить. Коридор, по которому мы шли, лифт, ниши, лестницы — все было напичкано камерами слежения, — каждый шаг посетителя под пристальным наблюдением аппаратуры. Больше чем уверен, что и кабинет пресловутого лейтенанта Гравило тоже полон техники. Так что будем пока продолжать косить под кандидатов-наемников и ждать подходящего случая. Либо того момента, когда нам скажут: парни, а вы не те, за кого себя выдаете! Где наши беглецы?
Вообще во всем происходящем было что-то странное, нелогичное. Нас не разоблачили там, на поляне, не опознали на посадочной площадке, да и при входе в здание педант-капрал не поднял тревогу, хотя он-то уж точно имеет полные данные по каждому человеку в лагере. Что это значит? Или местная безопасность начала свою игру, или... простая безалаберность?..
В такой непонятной ситуации мы даже не знали, когда кричать «шухер!» и начинать прорыв. Словом, нервы были на взводе и звенели при каждом шаге.

* * *

Кабинет лейтенанта был в конце коридора. Стандартная дверь, выкрашенная в серый цвет, табличка «кабинет 28» без указания фамилии и должности хозяина. Слева на стене небольшой прямоугольник черного цвета с широкой щелью внизу, двумя крохотными окошками индикаторов и одной кнопкой. Тот самый приемник.
Уже перед дверью Марк, покосившись на висяшую почти над головой камеру, шепнул:
– Играем.
Мы никак не отреагировали, опасаясь даже кивать. Да и чего кивать-то? И так ясно — продолжаем косить под местных до упора. До того момента, когда слова уже станут бесполезны.
Приемник проглотил пропуска, помигал индикаторами — красный-зеленый — и замолчал. Мы, как и было указано, ждали. За те десять секунд, пока стояли у двери, мимо дважды прошли военные. Судя по погонам, невысокие чины — капрал и сержант. Вообще из полутора десятков военных в лагере мы не видели ни одного офицера. Царство младших командиров.
Легкий щелчок отвлек нас от невеселых дум.
– Кандидаты Шевалган, Торпер, Канн. Можете пройти.
«Странно, — мелькнула мысль перед тем, как я толкнул дверь. — А почему нас допустили в таком виде к офицеру? Даже не переодели? Неужели местный обычай?..»
Не став ломать голову, я распахнул дверь и вошел внутрь, готовый к тому, что придется начинать бой прямо с порога. Кто знает, что нам приготовили? Ждать добра от врага нечего...
Лейтенант Гравило оказался высоким широкоплечим мужчиной лет тридцати. Крупные черты лица, большие глаза водянисто-серого цвета, коротко остриженные каштановые волосы. Взгляд на удивление спокойный и даже вроде как доброжелательный. По крайней мере не враждебный.
Одет он был в форменные брюки, а вместо куртки — легкая рубашка синего цвета с двумя кнопками у горла.
Встав у дверей, мы почти хором поприветствовали хозяина кабинета. Тот выдержал короткую паузу, рассматривая нас, потом кивнул, не предлагая сесть, задал вопрос:
– Вас предупреждали более опытные солдаты, что побег — практичски безнадежное дело?
Мы молчали. Любой ответ может привести к провалу. Вдруг Гравило уже знает, как все обстояло?..
– Понятно, — по-своему истолковал молчание тот. — Вас не могли не предупредить. В каждой партии наемников всегда находятся несколько удальцов, желающих проверить нас на слабину. Правда, большей частью эта игра — бравада. Реклама себя. Как вы бежали?
Последний вопрос был задан жестким, не допускающим обмана тоном. И опять любой ответ подводил нас к краю. Молчать? Молчим...
Три фигуры застыли у двери по стойке «смирно», меряя лейтенанта взглядами, далекими от почтительные и виноватых. Антон и Мapк инстинктивно выпрямили спины и расправили плечи, показывая выправку, не утерянную за прошедшие годы. Да и я не выпячивал живот и не ковырял в зубах.
Три человека смотрели на четвертого спокойно и уверенно. Отчего на лице того, четвертого, начинало проступать удивление. В этот момент я наконец допер и поспешно отвел взгляд, про себя костеря парней за недогадливость.
Вряд ли местные волонтеры, даже если они служили в армии, имеют выправку офицера конца двадцатого века, когда строевой уделяли даже слишком много времени. И потом, каким бы крутым ни был волонтер, он все же в подчиненном и зависимом положении. Так что играть в гляделки с руководством не станет. Никогда. В отличие от нас.
Я демонстративно дернул головой, едва слышно вздохнул и провел глазами вдоль стены, отмечая небольшой диван, высокий сейф, столик и какую-то картину над столом лейтенанта.
Парни краем глаз мое движение уловили и, видимо, сообразили, что слишком пристально и высокомерно рассматривают Гравило. Так нельзя. И вот Антон опустил голову, а Марк переступил с ноги на ногу. Поведение виноватого человека — лишние движения, суета, вздохи. Вот мы и подыграли. Но, видимо, слегка запоздали с демонстрацией «виноватости».
Гравило вышел из-за стола.
– Вы спрятались в нише под фургоном, привозящим в лагерь продукты. Благо туда могут влезть как раз шесть человек. Так и выехали наружу. А ваши товарищи отвлекли внимание оператора на воротах, и он не отметил показания сканера, хотя датчик выдал наличие источников теплового излучения в машине. Только зачем они устроили драку и разбили стекла? Ваши предшественники обычно вырубали электричество, устраивая замыкание на подстанции.
По губам лейтенанта скользнула улыбка.
– Хотя... я понимаю. Вы пробыли здесь всего три недели и не успели получить необходимую информацию. И об электричестве пока имеете поверхностное представление. Верно?
Я кивнул первым, мол, да, мы такие лопухи, сила есть — ума не надо. Вот и рванули напрямик, когда можно было тихо и аккуратно. Что поделать, дикари средневековые!..
Марк вроде тоже кивнул. Он упорно не смотрел на лейтенанта. Боялся выдать себя.
– Тем не менее ваша попытка засчитана. Отличились, герои. Жаль, в этот раз без всякого результата. В свете последних новостей вряд ли мы из вашего набора кого-то определим в разведку.
Лейтенант вдруг стер улыбку с губ и чуть прищурил глаза.
– Но сейчас не об этом. Зачем ваши подельники захватили оружие? Зачем они начали стрелять в солдат?
Мы удивленно переглянулись. Какие подельники? Какая стрельба? Что он плетет?..
– Не знали? — наседал лейтенант. — Не знали, что другая троица прихватила оружие? Вы же вместе бежали? Врете!
– Н-нет, господин лейтенант, — быстро ответил я, пока парни не раскрыли рот. — Мы не знали. Мы же из другого взвода...
Я вдруг вспомнил слова сержанта там, в цуфагере. И о побеге, и о поиске. Вроде что-то такое он говорил — из разных взводов, разными путями... Кажется, так.
– Мы и не хотели бежать по-настоящему...
– Значит, бежали понарошку? — хмыкнул лейтенант. Его глаза продолжали сверлить нас недоверчивым взглядом. — Чтобы потом вернуться?..
– Да, — подхватил Антон.
Гравило сжал губы и чуть покачал головой.
– Что вы с разных взводов, я знаю. Что те из другого набора — тоже. И что они — уже наемники, а вы пока кандидаты...
Лейтенант сделал к нам пару шагов. Встал, заведя руки за спину, выдвинул вперед нижнюю челюсть.
– Допустим. Но у вас был общий план побега. Вы должны знать, что хотели другие.
– Нет. Они сказали: за ворота выходим вместе, а дальше — каждый сам по себе. И сказали: не идите за нами — прибьем.
«Молоток, Антон, — мелькнула у меня мысль. — На ходу подхватил. И вроде как в тему...»
– Может быть... — размышлял вслух лейтенант. — Может быть. К сожалению, подтвердить или опровергнуть ваши слова трудно. Да и не важно теперь.
Он вернулся за стол, сел, пододвинул к себе клавиатуру компьютера, быстро застучал по клавишам. Потом поднял голову.
– Знаете, почему не важно?
– Никак нет, господин лейтенант, — наконец подал голос Марк.
– Ваша рота в полном составе отправлена на Миренаду. И вы тоже туда полетите завтра. Со второй партией. Так что своим побегом вы на сутки с небольшим отсрочили перелет. И... поступление на службу в корпус наемников Равитана. Что глаза вылупили? Не ожидали? Могу вас обрадовать, кандидаты. Вы приняты в наемники без вступительного экзамена и полного курса обучения. Равитан доверяет вам и считает хорошими солдатами. Тем более вы успешно сдали первый тест — ушли в побег. Думаю, на поле боя смекалка вам не откажет...
В голосе лейтенанта сквозил сарказм, но мы на это не обратили внимание, заинтригованные информацией о какой-то Миренаде, на которую нам вроде как лететь. Что за ерунда?
– Можете быть свободными, — сухо добавил лейтенант. — Идите к сержанту Терри. Он и проведет процедуру принятия в наемники. Амуниция, денежное довольствие и прочие вопросы решите с ним.
Гравило замолчал, давая понять, что аудиенция окончена. Мы дружно выпятили грудь, щелкнули каблуками (точнее, изобразили это) и вышли в коридор. А потом пошли вниз, стараясь ни словом, ни жестом не выдать обуревавшее нас смятение. Нужно было срочно уединиться, чтобы прояснить обстановку и выработать план действий. Но пока мы под надзором десятка камер, сделать это невозможно. Да еще процедура принятия в наемники!..
Растерянные, удивленные, злые, раздосадованные, не знающие, как быть и что предпринять, мы топали по коридору, едва сдерживая эмоции. Влипли, епона мать!..
Как только за волонтерами закрылась дверь, Гравило вызвал начальника лагеря капитана Ядлинга. Тот ответил сразу.
– Я поговорил с ними, капитан.
– И что?
– Ничего. О второй группе мало что знают. Оружие не видели, в планы не посвящены...
– Вы верите им?
На экране монитора лицо Ядлинга выглядело озабоченным. Впрочем, лейтенант не относил это к происшествию с побегом. Видимо, капитана больше волновал приказ руководства и переброска на Миренаду отряда наемников.
– Не доверять нет оснований. Вполне правдивая история. Местные парни не из болтливых, тем более такие проходимцы... Устраивать допрос с применением техники и химии я посчитал лишним. На это нет времени и... необходимости. Скоро они окажутся на фронте, им нужно сберечь силы и нервы.
– Возможно, вы правы, лейтенант, — задумчиво потер щеку Ядлинг. — Верно, у нас нет времени. Я получил приказ провести еще один набор волонтеров. И готовить их по сильно сокращенной программе.
– Вариант «мини»?
– Именно. Месяц на подготовку и в бой. И теперь никаких побегов. У нас нет времени на игру в догонялки.
– Включаем полный режим контроля? — осведомился Гравило.
– Да. Я отдал распоряжение.
Капитан чуть помедлил, глядя на лейтенанта, потом спросил:
– Вы чем-то недовольны, Гравило? Я вижу смятение... или это ошибка?
– Да нет, господин капитан, — осторожно, взвешивая слова, ответил тот. — У меня какое-то неприятное чувство после разговора с наемниками. Словно...
Он усмехнулся, скрывая смущение, поправил воротник рубашки.
– Слишком странно они себя вели.
– В чем это выражалось?
– Я бы сказал, в их привычках. Словно передо мной стояли не солдаты и конкистадоры, а отпрыски дворянских родов. Выправка, взгляд, речь... Они не очень хорошо скрывали это...
– Иногда в наемники идут отпрыски владетельных дворян. Вторые сыновья, бастарды, изгои из родов... Это нормальная практика. Так что, возможно, эти трое — действительно дворяне.
– Да... может быть... Есть странности в их поведении. Но вы правы, это не суть важно. Дворянский сынок будет сражаться за Равитан с тем же упорством, что и рожденный в выгребной канаве ублюдок.
– И за те же деньги, — кивнул капитан. — Я понял вас, Гравило. Благодарю за информацию. Оставим этот инцидент в прошлом. У нас теперь другие заботы.
– Так точно, господин капитан.

4

Процедура принятия в наемники напоминала осмотр в медицинском центре. Нас поочередно сфотографировали, взяли отпечатки пальцев, сняли отпечаток сетчатки глаза и напоследок сделали рентгеновский снимок черепа. И даже взяли образец ДНК. Как мимоходом объяснил медик, если нас на фронте разнесет на куски, то эти куски смогут опознать и внести в картотеку как убывших в результате смерти. Приятная процедура.
Реально же порадовало другое. Лейтенант и сержант невольно проговорились, что в лагере нет никого, кто бы мог нас опознать. То есть некому крикнуть: «Эй, это же не те ребята, что уходили в побег! Где наши кореша?..» «Наш» взвод срочно отбыл, соседи тоже уехали. И мы остались одни.
К сожалению, на этом хорошие новости закончились. После медицинского кабинета сержант отвел нас в строевой отдел, где мы подписали документы и стали полноправными наемниками. Процедура подписания заняла мало времени. Мы прочитали текст контракта на мониторе, прислонили указательный палец левой руки к сканеру и перешли в разряд наемников.
– Поздравляю, господа наемники! — с некоторым пафосом сказал Терри. — Вы вступили в боевое братство настоящих мужчин. И скоро вам предстоит на деле доказать, что сделали это не зря.
Мыс угрюмым видом выслушали излишне веселого сержанта и осведомились, что тот подразумевает под «скоро» и где именно. Сержант снизошел до объяснений...
– Космического путешествия нам как раз не хватает для экзотики!
– Да. Вляпались по самые небалуйся здесь, так теперь еще поедем воевать за Равитан к черту на кулички! Замечательно день начался!
Полные злости и сарказма голоса Антона и Марка звучали в пустой комнате излишне громко. Акустика в помещении была хорошей, и звук резонировал от потолка и стен, возвращаясь в почти неискаженном виде. Видимо, это было сделано специально — в казарме голос командира должен быть слышен всем и всегда.
– Черт! И никаких идей, как отсюда слинять! — Антон с размаху сел на кровать, сдернул с себя балахон и отшвырнул в сторону. — С нас хрен спустят глаз! В туалет провожать будут.
– Следить будут точно. Но валить надо по-любому. Я не собираюсь действительно лететь за тридевять земель и подставлять голову под пули Датлая.
Марк тоже сел на кровать — широкую металлическую конструкцию с жесткой сеткой, на которой был положен матрац из толстого пенопропилена. Недовольно глянул по сторонам, стукнул по матрацу.
– Повторить трюк наших предшественников не удастся. Других вариантов не имеем, так как не знаем плана лагеря и местных особенностей. Так что...
– Так что будем куковать до завтра. Пока за нами не придут, — закончил за него Антон. И посмотрел на меня. — Артур. Ты чего молчишь? Язык проглотил?
Я стоял у стены, сложив руки на груди, и разглядывал узор пластикового покрытия пола. Услышав вопрос, поднял голову, встретился взглядом с Антоном и негромко сказал:
– Пытаюсь понять, что сейчас делают парни. Они наверняка видели, как нас забирали. И, конечно, не сидят сложа руки.
– Это ясно, — подтвердил Антон. — Ну и что из этого?
– Да вот думаю, хватит у них ума не устраивать штурм лагеря и вообще не поднимать шум?
– Что ты этим хочешь сказать? — осведомился Марк.
– Только одно. Из этого дерьма нам придется вылезать самим. Пока Серега и Толик не устроили здесь нечто выходящее за пределы разумного.
– Например, не объявили войну Логошету? — съязвил Антон.
– Не исключаю. Я бы на их месте...
– Что?
Я глянул на Марка, криво усмехнулся.
– Я бы начал валить всех направо и налево. Чем-нибудь вроде межконтинентальных ракет. До тех пор, пока не выдадут пленников.
– Добрый ты...
– Очень. Особенно когда речь идет о нас. Я сама доброта...
– Да, — согласился Антон. — Ты прав. Лучше бы они этого не начинали...
В комнате повисла напряженная тишина.

Сержант Терри, решив снизойти до простых наемников, довольно подробно рассказал нам о предстоящей операции. И даже поведал об истории с поиском, открытием и началом освоения второй планеты в этом мире.
... На обнаруженной совсем недавно планете Миренада отыскали следы погибшей цивилизации. Первоначальный осмотр показал, что цивилизация достигла довольно высокого уровня развития и перед гибелью, видимо, смогла выйти в космос. А может, и обнаружить другие измерения.
Как бы там ни было, любая информация о технологиях, любая документация представляет собой огромную ценность. Руководство Равитана решило не упускать уникальную возможность и приказало администрации колонии взять планету под контроль.
К этому моменту на Логошете уже действовала разведка Датлая. Их агентура смогла получить информацию о Миренаде. После чего новая планета стала ареной битвы двух старых врагов.
Чтобы удержать планету под контролем, руководство колонии решило направить туда войска. Среди прочих честь отстаивать интересы Равитана выпало и отряду наемников. А так как пришла информация, что Датлай перебрасывает силы на Миренаду, военное командование отдало приказ спешно отправить курсантов лагеря. Невзирая на малый срок их подготовки. Первая партия уже улетела. Наша очередь наступает завтра. Вместе с еще одной ротой.
Понятное дело, сержант рассказывал нам это не так четко и конкретно. Половину текста его версии занимали сочные выражения и проклятия в адрес датлайцев, высокого начальства, решившего отправить недоучившихся солдат и собственно наемников — тупых как пробка и наглых, как... как... Вот тут сержант сбился с мысли, подбирая точное определение, после чего отослал нас в казарму, приказав привести себя в порядок и проверить амуницию. И пообещал прислать капрала проверить, как мы исполнили приказ. Об обещанном пиве и не вспоминал.
Казарма представляла собой двухэтажное строение в виде вытянутого прямоугольника. Она была рассчитана на роту. Четыре больших отсека — по количеству взводов. Каждый отсек разбит на комнаты для шести человек. Двухэтажные кровати, два шкафа, несколько тумбочек, два стола, стулья. Душевая и туалет сделаны из расчета по два на взвод.
Стены комнат и коридоров увешаны стендами с тактико-техническими характеристиками оружия, боевой техники и специального снаряжения. Таблицы, справочные данные, виды оружия и машин, чертежи отдельных узлов. Отдельно по противоборствующим сторонам — равитанская, датлайская, анкиварская. На столах большие красочно оформленные наставления и уставы. Брошюрки с тактическими приемами, порядком команд, наставления по стрельбе, расчетные таблицы...
Судя по всему, учили будущих псов войны на совесть. А так как программа рассчитана всего на пятьдесят дней — то еще и плотно. Вбивали в средневековые головы такой поток информации, что кое-кто из будущих вояк мог сойти с ума. Это тебе не фитильное ружье заряжать и не каменными ядрами из чугунной пушки стрелять. Одних типов летательных аппаратов не меньше двадцати.
С большей частью техники и оружия мы были знакомы, остальное рассматривали с некоторым интересом. Как и снаряжение. Например, аэрозоль «нектар». Эдакая субстанция, способная превратить самый твердый грунт в рыхлый песочек. Распылишь ее на земле, а через пять минут выгребай лопатой мягкую почву. За один раз можно вытащить почти кубометр земли. А потом еще распылил и еще вытащил.
Или смесь «алмаз». Вырыл окоп и траншею, отбил бруствер, вырубил окна для стрельбы, потом залил все это «алмазом», и через пять минут землю или песок стягивает жидкий металл. Что-то навроде эпоксидной смолы. Очень удобно. Обвал или осыпь не грозят. Да и пули даже крупнокалиберные не берут.
– Гоняют их здесь круто... — заметил Марк, рассматривая стенды и плакаты.
– Погоди, — мрачно предрек Антон. — Еще и нас начнут гонять. По долинам и взгорьям Миренады. Если не слиняем.
Марк махнул рукой, случайно сбросив какую-то книжку со стола, встал с кровати.
– Попробуем.
Попробовать не вышло. Буквально через полчаса прибежал какой-то капрал, с порога отчитал нас за неправильное приветствие старшего по званию, сгоряча накинул по наряду (и тут это есть!), потом спохватился и приказал идти за собой.
– Форму, снаряжение, амуницию, оружие, боеприпасы получать кто будет?! Вы и так опоздали на сутки! Марш в арсенал и на склад! Через час построение роты и смотр, а вы как болотные собаки!
– ???
– А-а, яйца богов! — досадливо махнул рукой капрал. — Как оборванцы. Ясно?
– Да.
– Что-о?
– Так точно.
– Пошли!..

* * *

Арсенал — трехэтажное здание, два этажа которого скрыты под землей — стоял в стороне от казарм неподалеку от тренировочного городка с полосами препятствия, тренажерами и рядами манекенов для отработки рукопашного боя. Серый неприметный прямоугольник с узкими окнами, больше похожими на бойницы, с толстыми стенами, рассчитанными на прямое попадание снарядов. У входа бетонный колпак — пулеметное гнездо. На крыше опытный взгляд без труда различит легкие навесы, укрывающие пусковые установки ракет и стволы автоматических пушек. Мы даже рассмотрели камеры наблюдения на крыше и стенах здания. Подойти незамеченным к арсеналу невозможно. Тут все всерьез. Если с охраной лагеря местное начальство явно что-то намудрило (ну нельзя сбежать из напичканного специальной аппаратурой, построенного по всем правилам периметра!), то здесь играло открыто. Мол, даже не суйтесь без спросу!
На входе нас проверили, сличили отпечатки пальцев и снимки сетчатки глаз, занесли в реестр и только потом запустили в предбанник — узкий коридор с рядом шкафов и ниш.
– Тележки там! — скомандовал капрал. — Берите и катите сюда. Спускаемся налифте на второй этаж, склады номер шесть, восемь, десять и... двенадцать.
Он посмотрел на экран небольшого компьютера, размером с ладонь, удовлетворенно хмыкнул.
– Пехотный взвод, стрелки, один гранатометчик. Все верно. Рядовой Торпер.
– Я, — откликнулся Марк, у которого оказалась форма этого самого Торпера.
– Гранатометчик — вы. Правда, здесь написано, что всего четыре занятия с гранатометом... Ну ничего. На месте доучитесь.
– Так точно!
Марк уже вошел в роль бывалого служаки и даже смирил гонор, не сверкая глазами, когда на него покрикивал какой-то капрал.
– Все. Бегом за тележками. Я жду вас у лифта в конце коридора. Что такое лифт, не забыли?
– Нет... господин капрал!

* * *

За последующий час мы совершили небольшой вояж по первому подземному этажу арсенала, перегружая в тележку — четырехколесную трехсекционную конструкцию довольно больших размеров — все, что выдавали каптеры. Это сильно напоминало прогулку по супермаркету, только вместо продуктов и спиртного здесь было оружие, боеприпасы, форма, средства защиты, снаряжение и прочее имущество, без которого солдат не выходит на поле боя. Под конец тележки были нагружены под завязку.
Каждый раз нас сначала проверяли на соответствие, то есть брали отпечатки пальцев и снимки глаза, а потом выгружали «товар». Мимоходом, получая и проверяя груз, сверяя его со списком и перетаскивая тележки дальше, мы радовались, что беглецы рванули из лагеря до принятия их в наемники. В противном случае нас бы разоблачили на пороге, и тогда дело приняло иной оборот. Тогда бы мы влипли по полной. Хотя... мы и так влипли!
– Амуницию, снаряжение подогнать. Оружие пристрелять, — давал наставления капрал после окончания «закупки». — Вас отведут на полигон. Если что не так — скажете. Сейчас дуйте в казарму. Через час за вами придут... Я и приду. До ужина вы должны успеть. Ясно?
– Так точно, господин капрал, — чуть ли не хором рявкнули мы.
– То-то, — одобрительно кивнул он. — Чего стоите? Марш к себе!
Построением роты капрал назвал некое подобие смотра личного состава, проверку наличия всего комплекта снаряжения и вооружения, а также поголовный пересчет наемников. За обтекаемыми и правильными фразами скрывалось небольшое представление, участниками коего мы невольно стали.
Примерно сто сорок человек, экипированных по полной программе, стояли посреди плаца, образовав букву «Т». «Парад» принимал здоровенный мужик с бритой головой и смуглым от загара лицом. На его погонах тускло поблескивал и два треугольника — знаки различия капитана. Это и был местный царь и бог. Возле него стояли наш знакомец лейтенант Гравило и несколько сержантов.
То и дело сверяясь со списками, один из сержантов выкрикивал фамилию наемника, тот отвечал «я» и делал два шага вперед. Так как строевой подготовке в лагере не уделяли сколько-нибудь внимания, все перемещения солдат выглядели довольно неуклюже. Да и сам строй роты был далек от ровных, тщательно выверенных каре парадных частей. Впрочем, умение тянуть ножку и поедать глазами в строю грудь четвертого здесь ценили мало. Не для парадов готовили средневековое мясо.
Сержант громко называл какой-нибудь предмет из снаряжения, а наемник тут же демонстрировал его. Проверяли все, от штурмового карабина до перевязочного материала из индивидуальной аптечки.
Каждый сержант проверял свой взвод, так что на плаце звенели сразу несколько голосов. До нас очередь дошла в самом конце. «Наш» капрал — Олмер его фамилия — не стал вызывать нас по очереди, и мы демонстрировали снаряжение все сразу.
Представление затянулось. У кого-то не было запасных магазинов к карабину, кто-то забыл сигнальные ракеты, кто-то коробку сухпая, кто-то — сам заплечный ранец. Вместо положенного часа мы проторчали на плацу все три. Бегали сержанты, орали капралы, недовольно хмурил брови Гравило, нервно покусывал губу капитан. В конце концов, отправив десятка три наемников обратно в казармы, привели списочный минимум в соответствие с фактическим.
После проверки капитан толкнул короткую речь. О том, что нам выпала честь защищать интересы анклава Равитан на далекой планете Миренада. О том, сколь ценна она для них. И о том, что за эту кампанию можно получить очень хорошие деньги. Под завязку спича капитан добавил ложку дегтя, сообщив, что всех дезертиров, уклонистов и саботажников, согласно закону военного времени, будут пристреливать прямо на месте.
Как всегда — кнут и пряник, проверенная тактика действия с подчиненными, особенно если они — наемники из средневекового мира. Впрочем, иначе с таким контингентом нельзя. Ловцы Удачи, проходимцы, откровенные бандиты, убийцы не понимают другого языка. Доброту, отзывчивость, заботу они принимают за слабость и мягкотелость. И тут же начнут диктовать условия, а то и устанавливать свои порядки. Авторитетный командир для них тот, кто за успехи в ратном деле одарит золотом, а за провал — пулей.
Слушая речь, мы успевали поглядывать по сторонам, отмечая мрачные, угрюмые, злые, спокойные лица наемников. У кое-кого в глазах плескался страх, большинство же к перспективе скорого вступления в бой относились нормально. Привычное же дело!..
После столь вдохновенной речи подали команду разойтись по казармам, еще раз проверить снаряжение, потом ужинать и спать. Подъем в семь утра.
– То есть у нас десять часов, чтобы слинять отсюда, — констатировал Антон, когда мы пошли обратно.
– Времени достаточно. Но шансов мало, — сокрушенно отозвался Марк. — Теперь-то побегов не допустят. Не удивлюсь, если все двери и окна в казармах запрут. На всякий случай.
– Похоже, нам придется совершить вояж на Миренаду, — кивнул я. — Если только наши не устроят какой-нибудь трюк.
– Какой? Возьмут лагерь штурмом? — горько усмехнулся Антон. — Ты видел самолеты? Барражируют. Следят. Да и охраны стало больше. И потом, что Серега и Толик могут устроить вдвоем? Ну, пусть с помощью десятка парней Эгенворта? Здесь же крупная группировка противника. Только начнут, тут же получат удар в спину. Не-ет... Не светит нам удрать.
– Ладно, — поморщился Марк. — Нечего панику разводить. Еще не вечер. Уйдем. Не отсюда, так с этой... Миренады.
Уже у входа в казарму нас нагнал один из наемников. Коренастый малый среднего роста, ловкий, жилистый, с остатками роскошной кучерявой шевелюры на голове. Явный цыган, глаза карие, кожа смуглая, на губах наглая улыбка, зубы аж блестят. Он был без оружия и ранца, но в стандартном пехотном бронежилете и с накладками на коленях и локтях. Шлем тоже отсутствовал.
За время скитаний по мирам я уже наловчился определять род занятий людей по первому взгляду и почти никогда не допускал ошибок. И профессию этого парня определил сразу. Пират. Самый натуральный. Ему бы кривую саблю на бок, за пояс пару пистолетов, на голову косынку — и вперед, на абордаж! Это для таких капитан напоминал о расстреле на месте.
– Привет, бродяги, — оскалился он, подходя к нам. — Я слышал, Бад Торпер объявился. Где он?
– Ну я Торпер, — шагнул вперед Марк. — Чё надо?
Наемник недоверчиво распахнул глаза и посмотрел на Марка. Улыбка на его губах померкла.
– Что-то не больно ты похож на Бада... На голову выше, да и плечи... Бад парень крепкий, но не... настолько.
– А ты откуда знаешь?
Наемник обвел нас пристальным взглядом и уже совсем без улыбки ответил:
– Мы же с ним два года на «Белой касатке» ходили...
Угадал я — натуральный пират. Только старых знакомых не хватало! Вот так попадон!..
– Ошибся ты, приятель, — холодно отозвался Марк, поправляя карабин на плече. — Я другой Торпер. Совсем другой. На «Касатке» не ходил. И тебя не знаю.
– А кто ты? — несколько растерянно спросил наемник.
– Плотник, — усмехнулся Марк. — Простой плотник.
Карие глаза вновь просканировали нас и слегка потухли. Наемник окончательно утратил всю веселость и теперь смотрел на три большие фигуры с некоторым недоверием.
– Но Бад тоже попал в лагерь. Я слышал... Как раз в вашей роте... и в побег вроде уходил...
– Ты ошибся, парень, — заверил я, растягивая губы в отвратительной усмешке. — Тебе же сказали — другой это Торпер. Уяснил?
Видимо, уяснил. Потому что сразу сник, торопливо кивнул, бормотнул «тогда я пойду» и как-то боком потопал прочь.
Мы проводили его долгими взглядами, а потом переглянулись.
– Вот и знакомцы пошли! Теперь держи ухо востро.
– Не больно-то он поверил в плотника, — согласился со мной Антон. — Так что надо... словом, поаккуратнее... Ляпнет еще...
– Не станет, — буркнул Марк. — Не дурак, знает, когда надо держать язык за зубами.
Едва мы вошли в пустое помещение казармы, как прилетел капрал Олмер.
– Уже здесь? Хорошо. Жрите и отдыхать. И амуницию проверить не забудьте! И еще...
Строгий взгляд пробежал по нашим невеселым лицам.
– За порог казармы ни шагу! Если не хотите на себе испытать правдивость слов капитана. Игра в побеги в прошлом. Уяснили?
– Да, господин капрал, — кивнул Антон.
Тот еще раз посмотрел на нас и исчез за дверью.
– Полный звиздец! — плюнул ему вслед Антон и швырнул ранец на стол.

Ядлинг проводил последнее перед отправкой совещание. Кроме обоих его заместителей, здесь присутствовали командиры ученых взводов и рот — сержанты и ротные сержанты. А так же кое-кто из специалистов-капралов. Совещание было рабочим, так что строгое следование субординации и некоторые уставные формы отбросили. Каждый из присутствующих держал перед собой индивидуальный компьютер и по ходу разговора делал необходимые пометки. И каждый был готов немедленно дать необходимую справку по первому требованию начальника.
– ... Сто тридцать семь человек. Плюс та троица. И командный состав... Словом, рота в полном сборе. Кроме них — группа специалистов батальонного технического обеспечения, транспорты с боеприпасами, ремонтно-эксплуатационное подразделение и два беспилотных самолета-разведчика класса «канда».
Первый заместитель начальника лагеря лейтенант Мебраст оторвал взгляд от монитора и посмотрел на шефа.
– Таким образом, транспортный корабль будет заполнен почти на три четверти.
– Нерационально, — откликнулся-капитан. — У нас не так много энергоресурсов, чтобы гонять полупустой транспорт через парсеки. Наместник не даст добро...
– У меня предложение, — тут же вставил Мебраст. — На центральных складах колонии еще стоят самоходки «парт-х». Их сняли с вооружения еще два года назад, но переправить на Арнию не успели. Я специально узнавал. При них вся номенклатура запасных частей, комплект ГСМ и тройной боекомплект. Плюс отдельно — три тысячи снарядов. Что, если отправить самоходки на Миренаду? Они хоть и устарели, но хороши в работе. Как раз этого груза хватит, чтобы заполнить транспорт под завязку.
Ядлинг одобрительно покивал и сделал пометку у себя.
– Я спрошу у префекта, думаю, он даст добро. Тем более их потом не обязательно возвращать... Только как быть с расчетами? Специалистов у нас нет...
– Попросим у Дерджера. «Парт» — неплохое усиление для группировки на Миренаде. Вряд ли он откажет.
– И вообще, — Мебраст бросил взгляд на экран, — надо пошарить по складам. Думаю, там еще можно много чего найти. Если колония не способна серьезно усилить экспедиционную группировку людьми, то пусть хоть добавит техники.
– Кухтер, отметь это, — приказал Ядлинг помощнику. — Я сегодня же встречусь с Дерджером. Что у вас еще есть?
Внимательный взгляд прошелся по лицам присутствующих. Особого желания выступать никто не выражал.
– Мнение о наемниках? Это ведь полусырой материал. Какой прогноз на первый бой?
Вопрос был обращен к сержантам и капралам — тем, кто непосредственно работал с наемниками. Но ответил Гравило. По штату именно он отвечал за безопасность лагеря, и к нему стекалась вся информация по аборигенам.
– Полусырые — это точно. Трех с половиной недель мало, чтобы выбить из них гонор и дурь и вложить в тупые головы хоть немного знаний. Тем не менее это дети своего времени. К смерти и опасности отношение фаталистическое — не миновать и не избежать, так чего переживать? Страх присутствует, но в пределах разумного. Обещанные гонорары и премии их взбодрили — золото и зайца превращает во льва. Дисциплина хромает, но не настолько, чтобы ставить за их спиной заград-группу. И потом — их поротно придают батальонам, а среди настоящих солдат они не забалуют.
– А вот с этим у нас проблема, — возразил Ядлинг. — Но об этом потом. Кстати...
Взгляд капитана отыскал сержанта Терри, сидевшего в дальнем ряду.
– Сержант. Что там с беглецами? Как они?
Терри вскочил на ноги и машинально вытянул руки по швам. Капитан недовольно махнул рукой — не до строевых приемов.
– Говорите.
– После доставки в лагерь они прошли собеседование с лейтенантом Гравило. Потом подписали контракт, а затем я передал их капралу Олмеру. Ведут себя несколько подавленно и замкнуто, но... это понятно. Больше ничего.
– Разрешите, господин капитан? — встал капрал Олмер. — После смотра я отправил их на прежнее место, не стал переводить в другую роту. Единственное, осмелюсь высказать...
Он сделал короткую паузу и подождал кивка капитана.
– По-моему, они несколько... странные. Иногда проскакивает у них что-то высокомерное, гордое. Не знаю, как сказать... — Капрал замолчал, подбирая слова. — Такое впечатление, что раньше они сами были командирами. Осанка, шаг, взгляд, тон...
– Поддерживаю, — вставил Гравило. — Я тоже отметил некоторое несоответствие их слов и их поведения. Вазомоторика такая... Противоречащая поведению. Говорят одно, своим видом показывают другое, а на лице написано третье. В принципе ничего особенного. В наемники иногда попадают и отпрыски дворянских родов, и даже принцы крови... Я о таком слышал, да и видел пару раз. Так что все это может оказаться просто попыткой скрыть свое происхождение.
Капитан внимательно выслушал и капрала, и лейтенанта, нахмурил брови и задумчиво постучал пальцем по столу.
– Может быть... А вам не приходило в голову, что они — агенты Датлая?
– Вряд ли, — тут же ответил Гравило. — Агент должен сидеть тихо, не привлекать к себе внимания. Быть серой мышью. А эти рванули в побег, что само по себе привлекает внимание.
– Но их товарищи оказали сопротивление при поимке.
– Двое. Но те из другой роты, то есть — малознакомые люди.
– Хорошо, — не стал развивать тему капитан. — Оставим тему. Кем бы они ни были — дворянами, солдатами, принцами или авантюристами, — их ждет Миренада и фронт. Там много не побегаешь и гонор свой не покажешь. А после разберемся... если будет с кем. Давайте закончим с этим вопросом и перейдем к другому. Через пять дней нам надо заполучить в лагерь еще три сотни волонтеров. А через месяц выпустить очередную артию солдат. Как за столь короткий срок набрать столько народу и где их искать? Слушаю ваши предложения...

В тот же день, точнее, тем же вечером (довольно поздним), Ядлинг докладывал о состоянии дел в лагере наместнику колонии и префекту Дерджеру.
– ... Конечно, две последние роты можно только с некоторой натяжкой назвать полноценными солдатами, — сказал он в заключение, — но тем не менее... это три сотни бойцов, способных воевать.
– Благодарю, капитан, — удовлетворенно кивнул префект. — Мы и не ждали ничего другого. Вы были серьезно стеснены во времени. Хорошо хоть две другие сотни — опытные солдаты. А остальные... как ни прискорбно, но придется их записать в расходную часть.
Дерджер повернулся к наместнику.
– Таким образом, кроме пехотной роты двенадцатого батальона на Миренаду за последние двое суток отправлены еще две отдельные роты в составе сводного пехотного батальона со средствами усиления и обеспечения. Кроме того — две сотни наемников-ветеранов, на которых мы вполне можем полагаться. Ну и эти три сотни. Плюс батарея самоходных пушек — в этом я целиком поддерживаю Ядлинга — и вся боевая техника устаревших образцов, которую мы только отыщем на складах. Я даже с ходу рискну назвать еще кое-что. Надводная ударная платформа «ПАР-5М». Зенитная система «заслон» — ракеты «земля-воздух» и счетверенная автоматическая пушка. Ну и... пожалуй, все.
Дерджер сделал короткую паузу, вспоминая, что упустил из виду. Потом продолжил доклад:
– В результате у нас на Миренаде будет почти полная сводная бригада со средствами усиления и обеспечения. Если мы сумеем обнаружить и перекрыть датлайский канал доставки, то Миренаду удержим под контролем. Даже без дальнейшего наращивания сил.
– Что ж, сил и впрямь должно хватить, — одобрительно заметил наместник Ситар. Посмотрел на собеседников и добавил: — Надеюсь, ситуация, в которую мы угодили, скоро изменится. И центр сможет восстановить связь. Тогда мы вздохнем с облегчением.
Префект и капитан кивнули. Их, как и наместника, согревала эта надежда. К слову сказать, не очень сильная...

5

Оказавшийся по своим делам на ПСД-станции, Эгенворт стал свидетелем внезапного возвращения разведки с Логошета. Круглыми от удивления глазами он смотрел на перепачканную форму Харкима, на перекошенные от злости лица Сергея и Толика и их нервные дерганые движения и... удержал висевший на языке вопрос: «А где остальные?» Судя по всему, произошло нечто из ряда вон выходящее. Точнее — произошла катастрофа и трое разведчиков пропали.
Увидев Эгенворта, Сергей махнул рукой и выкрикнул:
– Нам нужно тяжелое оружие и подкрепление. Срочно!
– Ч-что произошло?.. — с трудом разлепил губы Эгенворт.
– Парни попали в плен к равитанцам.
Эгенворт сделал два шага и без сил рухнул на стул. Полный аут!..
– Мы отследили перемещение парней и выяснили их место нахождения. Сорок километров на юго-запад от места высадки. Там же по меньшей мере три десятка источников радиоизлучения. Военная база и что-то в этом роде. Уточнить пока не смогли.
Сергей, так и не смывший грязь и пот с рук и лица, только скинувший оружие и разгрузку, стоял у настенного монитора и выкладывал информацию срочно прилетевшим Битрае, Новистре и Оскольту. Его голос звенел как натянутая струна, а по лицу иногда пробегала судорога. Сергей при всем желании не мог с ней ничего поделать — нервы пошли вразнос.
– Атаковать базу без разведки глупо, поэтому нам надо срочно вернуться и провести полный комплекс разведывательных мер. Затем установить контакт с парнями и вытащить их.
– Как? — задал вопрос Оскольт. — Если это военная база, вас размажут по земле сразу после обнаружения. У них же там полно сил!
– Да. Поэтому нужно прикрытие...
– Да не хватит никакого прикрытия. Что могут десять человек против бригады и корпуса?
Сергей скрипнул зубами, сумел утихомирить кипевшую в груди злость и посмотрел на командора почти спокойно.
– Внезапное нападение, удар, отход! Они не успеют стянуть к месту боя силы. Мы исчезнем раньше, чем они сообразят, в чем дело.
– Вряд ли вам удастся внезапное появление, — поддержал Оскольта Эгенворт. — После потери связи с центром в колонии наверняка введен особый режим. И повышены меры безопасности. Ударить вы сможете, но тут же попадете под ответный огонь.
– Мы уже продумали план, — вступил в спор Толик. — Харким с точностью до двадцати метров определяет местонахождение парней, мы высаживаемся прямо там, атакуем, забираем их и уходим.
– Погрешность определения — пять процентов, — подал голос Битрая. — Это еще плюс-минус десять метров. И потом — атака и уход раскроют наше присутствие. В колонии сразу поймут, в чем дело. Тогда дальнейшая операция по блокировке мира будет сильно затруднена.
Сергей мотнул головой и сдавленно прошипел:
– Я там парней не оставлю! Хер с ней, с блокировкой, пацанов надо вытаскивать! А что до блокировки... Она и так затруднена. Мы обнаружили срабатывание «контура» на другом континенте. Это аппаратура не равитанцев.
В комнате воцарилась тишина.
– ... В любом случае надо выяснить, что это за место, где держат парней. И что вообще равитанцам известно о них.
Толик следил за Сергеем, ходившим из угла в угол комнаты, продолжая излагать свои мысли. Сергей, казалось, ничего не слышал. Вышагивал, заложив руки за спину и низко свесив голову. Нижняя губа закушена, глаза прищурены, на скулах желваки аж прыгают, едва не разрывая кожу. Широкие плечи ссутулены.
В таком состоянии его Толик видел всего несколько раз. И это были далеко не лучшие моменты жизни.
... После получения информации о работе посторонней аппаратуры в импровизированном совещании возникла пауза. Битрая забрал Харкима и пошел проверять полученные данные (только как?). Эгенворт и Оскольт отправились готовить группу поддержки и вооружение для нее. Новистра вручил парням по пластинке тонизатора, настоял, чтобы съели при нем, и тоже ушел.
Парни привели себя в относительный порядок и начали обсуждать план действий. План не вытанцовывался. Шансов проникнуть незамеченными на объект мало, идти с шумом — стать мишенью. Да еще давил фактор неизвестности — что с парнями? Вдруг убили? Вдруг раскололи? Сергей знал: если ребята поймут, что все, хана, — пойдут на прорыв даже с нулевыми шансами на успех. И прихватят на тот свет как можно больше солдат врага. Тогда и подыхать можно.
– Мы же ничего не знаем о месте, куда попали. Изначальная информация оказалась неверна. По крайней мере частично, — продолжал Толик. — Надо узнать, что за континент, что за строй, что за аборигены.
– Словом, нужен «язык»? — скорее констатировал, чем спросил Сергей.
– И не один. Абориген нужен, это точно. И кто-то из равитанцев.
– Охота! — сказал как отрезал Сергей. — Вот тогда нам точно крышка. Как только равитанцы недосчитаются хотя бы одного человека... Облава по всем правилам — сканирование радиочастот, самолеты и... цуфагеры над головами, поисковые группы, засады...
– Ну и пусть. Пусть ловят. «Контур» позволит нам ускользать из облав. А чем больше сил они стянут на охоту, тем меньше охрана будет на том объекте.
Сергей замер с поднятой ногой, осторожно опустил ее на пол и повернулся к Толику.
– Вариант! — Его указательный палец уткнулся в грудь Толику. — Это мы и втроем обстряпаем. А прикрытие понадобится при штурме объекта. Но как дать парням знать?
– Услышат — поймут.
– Может быть... Двигаем к Битрае. Берем Харкима и вперед. А Оскольт пусть готовит группу.
Толик встал, выдохнул и протянул руку к разгрузке. Ночка будет веселой.
Их план выслушали, признали сумасшедшим и рискованным и... отпустили. А попробуй останови двух одержимых людей, готовых идти на штурм с голыми руками!
– Мы будем готовы в течение часа, — сказал напоследок Эгенворт. — Дадим знать. Вы только не рискуйте напрасно.
– Угу, — буркнул Толик, вешая «форм» на плечо.
– Связь держим постоянную, — уточнил Сергей. — А вы лучше пошлите еще одну группу в восточное полушарие. Надо как можно быстрее выяснить, что за «контур» там сработал.
– Успеем, — махнул рукой Эгенворт. — Сейчас главное — парней вытащить.
Познакомившись с выходцами с Земли, Эгенворт невольно перенял их лексикон. Эта пятерка землян распространяла вокруг себя такую ауру уверенности и силы, что даже старый воин попал под ее влияние. И вспомнил былые годы, когда сам бегал с оружием в руках и мыслил приблизительно так же, как новые друзья. Соответственно и словарный запас был схожим.
– Все, пошли, — скомандовал Сергей, увидев отмашку оператора.
– Ни пуха...
Ответ Эгенворт не расслышал, но уже знал, что именно прозвучало с границы запредельной области...
Они выскочили на прежнем месте, Харким тут же сориентировался, ввел поправку и указал новую точку выхода.
– Двадцать три километра на север — некий населенный пункт. Неподалеку от него какой-то объект равитанцев. Судя по всему — либо радиолокатор, либо позиции наземных сил противовоздушной обороны. Зафиксированы переговоры на радиочастотах СВЧ-диапазона. Если вести поиск, то лучше начать оттуда...
– Идем, — откликнулся Сергей. — Населенный пункт отлично подходит. Можно поработать незаметно, да и есть с кем побеседовать...
– Ныряем, — подвел итог Толик. И они «нырнули».
Населенный пункт оказался целым городом, стоящим на берегу довольно большой реки. Как стало известно несколько позже, река впадала в море, до которого было всего сто двадцать километров. Вполне естественно, что в городе был построен порт. Довольно приличных по местным меркам размеров.
План, наспех разработанный Сергеем и Толиком, предусматривал захват и последующий допрос нескольких аборигенов с целью прояснения обстановки и уточнения местонахождения объектов равитанцев. Впрочем, обнаруженный Харкимом объект снимал последнюю часть задачи. Значит — только наведение справок о мире.
Лучше всего для этой роли подходят дворяне, офицеры армии и флота, торговцы и, как ни странно, бродячие циркачи и артисты.
В связи с жесточайшим цейтнотом допросы решено было проводить в активном режиме с последующим уничтожением. Отпускать аборигена, чтобы он тут же рванул к равитанцам с жалобой, — верх идиотизма.
Харкима оставили в подходящем укромном месте — на пустыре неподалеку от порта, в небольшом овражке, полускрытом росшими поблизости тополями. Вряд ли кто сюда полезет даже по нужде. Очень уж глухое место.
– Будь на связи, оружие держи наготове. И следи за нами, — давал последние наставления Сергей. — Если что — бей на поражение, подавай сигнал тревоги и уходи. Потом нас подберешь.
– Ясно, — кивнул Харким.
Это было не первое задание, и он уже привык. И к постоянным переходам в другие миры, и к риску, и к тому, что рядом с ним действует группа, склонная решать вопросы самым верным и надежным способом — силовым.
«Форм» Харким освоил, полученный опыт достаточно закалил его нервы, и в случае обострения ситуации он был готов действовать без лишних раздумий и рефлексий. С кем поведешься, называется...
Через несколько секунд две закутанные с ног до головы в плащи фигуры исчезли в быстро наступившей темноте.
Наверное, все портовые города всех стран во всех мирах строят одинаково. Широкая дорога к порту, вымощенная булыжником (реже — деревянная), мастерские и цеха на окраинах, жилые дома (опять же чаще из камня), — в центре дворцы и дома дворян, зажиточных горожан, магистратура или управа, церковь, здание полиции, казармы, торговые ряды. И, конечно, кабаки, таверны, публичные дома, бани, гостиницы. На все вкусы и кошельки.
В зависимости от эпохи такие города могут быть окружены мощными крепостными стенами, невысокими оградами или вообще не иметь четких границ. Может быть ров с водой, перекидной мост и прочие прелести оборонной техники.
Этот город ограды не имел. Наверное, потому, что возник относительно недавно — лет пятьдесят назад, когда уже появилось огнестрельное оружие и тяжелые осадные пушки спокойно ломали стены любой толщины.
Это упрощало проникновение внутрь и выход из города, что сейчас было немаловажно...
Темный, сшитый из непромокаемой и очень прочной ткани, плащ скрывал под собой целый арсенал — «форм», боеприпасы, бинокль ночного видения, гранаты, ножи, радиостанцию и прочее снаряжение, необходимое в разведке. Несмотря на осеннюю ночь, на улице был жарковато, и вскоре по спинам парней потекли тонкие ручейки пота.
Они шли друг за другом на расстоянии трех метров, рассматривая в тусклом свете уличных фонарей прохожих и прикидывая, подойдет ли тот в качестве языка.
Изредка Сергей посматривал на небо. Харким сказал, что спутники сейчас не наблюдают за городом, но все равно на душе было тревожно. Сам факт того, что за ним могут следить, не прибавлял настроения.
Улочки города узкие, выложенные камнем. Вре дома окружены заборами из того же камня — серого с черными вкраплениями. Строить городскую стену тут считали лишним, но обезопасить свои дома от постороннего вторжения и взгляда поспешили все.
Узкие и ненормально маленькие дверцы были вделаны в ниши — дань старой традиции делать вход в жилище максимально неудобным для возможных налетчиков.
Пару раз из таких дверей выходили люди. Железные петли бесшумно проворачивались, выпуская одну или несколько фигур, и так же бесшумно вставали на место. В таких случаях Сергей и Толик замирали, давая возможность местным жителям исчезнуть в темноте ночи, а потом продолжали путь.
Возникшую было после первого такого выхода идею взять дом штурмом отмели сразу. Непредсказуемый результат и большой шум. А эффект может быть нулевым...
– Надо найти кабак, — прошептал Толик. — Там всегда народу полно. Найдем кого-нибудь.
– Уже ищем, — так же негромко ответил Сергей. — Только я пока не вижу ни одного.
– Надо на главную улицу выйти. Там есть наверняка.
– И засветить свои рожи перед всеми?
– Придется рисковать. У нас нет времени на поиск по всем правилам.
Сергей остановился, мысленно оценил сказанное Толиком, недовольно сплюнул под ноги и чуть более громко произнес:
– Ладно. Пошли. Оружие наготове, контроль обстановки. Лишь бы на равитанцев сразу не налететь...
Одну руку он держал на пульте управления системой наблюдения, второй придерживал «форм», лежащий на коленях. Глаза то скользили по экрану монитора, где медленно ползли две черные точки, то на миг переходили на другой экран, по которому плыли силуэты спутников. Здесь же, чуть ниже краснели точки, обозначавшие источники радиоизлучений. Судя по картинке, Сергей и Толик сейчас приближались к некоторым из них.
Сегодня Харкиму приходилось работать за двоих. Следить за перемещениями парней и оценивать обстановку на орбите, где висели спутники Равитана. И не забывать проверять состояние дел у пропавших землян. Судя поданным сканера, они все еще находились на территории лагеря. Да еще — отмечать активность колонии, где жизнь вовсю кипела, несмотря на время суток. А кроме того — следить за обстановкой вокруг. Чтобы никто не подошел незамеченным.
Он справлялся без особого напряжения. Ничего страшного. Лишь бы сюда никто не полез. Лишний шум ни к чему. Да и стрелять в людей не было желания. Хотя при случае рука не дрогнет.
Харким бросил взгляд на первый экран, где все так же не быстро ползли черные точки, потом посмотрел на второй — спутники шли по своей дуге и этот городок попадет на экран одного из них не раньше чем через полчаса. Есть запас.
Индикатор сканера замигал, сигнализируя об очередном возмущении эфира, и Харким привычно отметил местонахождение источника энергии. Вот и еще один. На соседнем материке. Там, где у колонии были сосредоточены главные силы и где был центральный штаб.
Он отметил время. Сергей и Толик уже час как ушли. Если ничего не изменится, они выйдут на связь через двадцать минут.
Громкий плеск воды слева, со стороны порта отвлек его внимание от аппаратуры. Харким замер, направив ствол в сторону шума, и поднял к глазам бинокль ночного видения.
Очертания строений, мачты судов, бледно-зеленые в инфракрасном спектре фигуры людей, мелкие, почти неразличимые. Что-то там происходило навроде аврала или тревоги. Не Сергей ли с Толиком шумят?
Подождав еще минуту, он опустил бинокль, покрутил головой, бросил взгляд на экраны и едва не присвистнул.
Черные точки, обозначавшие Марка, Антона и Артура, пришли в движение. Сначала они плыли медленно, потом встали, а потом вдруг рванули прочь на приличной скорости.
Харким вздрогнул, левой рукой нащупал радиостанцию и положил палец на тангетку...

Первый результат они получили еще при выходе на главную улицу. В небольшом переулке на крохотном земляном пятачке у высокой стены чьего-то особняка выясняли отношение два человека. Двое дворян. Еще двое стояли рядом, внимательно следя за дуэлянтами. Мелькали шпаги, звенели кинжалы, тяжело сопели противники, их секунданты время от времени издавали приглушенные возгласы, реагируя на удачные или неудачные выпады.
Вопреки распространенному мнению, навязанному книгами и кино, дуэли шли недолго. При схватке один на один и приблизительно одинаковом уровне противников ранение один из них получал довольно быстро.
Если схватка до первой крови или ранения — на этом спектакль заканчивался. Если до смерти — то шел еще немного. Зачастую раненого просто добивали. Хотя и тот мог успеть нанести травму врагу.
Сергей и Толик появились в тот момент, когда один из дуэлянтов выронил шпагу и отступил на шаг, зажимая рукой правое плечо. На белоснежной сорочке проступало кровавое пятно.
Второй участник дуэли тоже отступил на шаг, что-то сказал, взмахнул шпагой и кивнул своему секунданту. Вскоре пара покинула место схватки, а секундант проигравшего кинулся к товарищу, на ходу вытаскивая из-за пазухи кусок чистой ткани.
– Берем, — шепнул Сергей, бросая взгляд по сторонам.
Тихо. Благо дуэлянты специально выбрали безлюдное место, чтобы никто не мешал. Кстати, где-то неподалеку шумели голоса и бренчала гитара. Или что-то в этом роде. Наверное, там кабак. А может, таверна, постоялый двор или гостиница...
– Ты раненого, я второго.
– Угу, — откликнулся Толик, перекидывая «форм» за спину и освобождая руки. — Готов.
Захват произошел быстро и без особого шума. Дворяне нападения не ожидали, да и заняты были сильно. Вражеская шпага просадила плечо раненого почти насквозь и задела артерию. Так что Сергею, перед тем как начать допрос, пришлось вкатить дуэлянту дозу специального кровоостанавливающего препарата и перетянуть рану повязкой из чудо-аптечки Новистры.
К беседам с аборигенами они подготовились заранее, прихватив линготранс. Битрая снабдил их данными по основным языкам Логошета — последним подарком его личной агентуры на Арнии.
Но аппаратура особо и не понадобилась. Здешние дворяне говорили на неплохом английском. С сильным местным акцентом, со странным, почти итальянским темпераментом и каким-то еще диалектом, но все же — английском.
Местом для задушевной беседы стал тупичок — отгороженный стеной проулок, зажатый между домами. Судя по запаху и мелькавшим в тусклом свете луны силуэтам крыс, тупичок использовали как мусоросборник.
– Сойдет, — констатировал Толик, рассматривая навес, непонятно зачем здесь сделанный.
Сергей между тем приводил в чувство секунданта. По плану ему первому отвечать на вопросы. Очередь пока спящего дуэлянта наступит позже...
Секундант заговорил сразу. Как только увидел острие ножа перед своим носом. Может, принял парней за грабителей, готовых из-за перстня на пальце снести голову? Или за старых врагов его рода? Или наемных убийц?..
Словом, решил не изображать героя и выложить все, что знал. Правда, вопросы и их направленность заставили секунданта широко раскрыть глаза.
Странных и страшных похитителей интересовала информация о... планете. Самая общая, самая простая. Это вначале...

Шифрованное сообщение с Миренады пришло на компьютер наместника колонии во втором часу ночи. А через десять минут Ситар уже отдавал распоряжения подчиненным. Префект, тоже поднятый с постели, толком не придя в себя, получил приказ готовить переправку последнего отряда на Миренаду немедленно.
Еще пять минут префекту потребовалось, чтобы поднять на ноги все службы, ответственные за подготовку, вывод и доставку транспортов, а также позвонить в тренировочный лагерь и дать команду Ядлингу.
Последний в отличие от более высокого руководства не спал, просматривая списки кандидатов в наемники, и проверял перечень отправляемых на Миренаду контейнеров с оружием, боеприпасами и снаряжением. Поэтому капитан тут же дал команду «подъем» и приказал готовить транспорт. Еще через минуту над лагерем взвыла сирена, а мощные прожекторы осветили плац, казармы и ангары с техникой...

* * *

После дуэлянта и секунданта был шкипер с торгового судна, правда, больше похожий на пирата, чем на торговца. Затем офицер береговой охраны — напыщенный сноб с бородкой клинышком и усами аж до ушей. И еще один тип неопределенного рода занятий. Скользкий, наглый, с виноватой улыбкой на лице, бегающими глазами и пронзительным взглядом. Он был одет как простолюдин, сгибал спину, как крестьянин, а под накидкой на поясе у него висел двуствольный пистоль и длинный кинжал с лезвием бритвенной остроты.
Кинжал он успел выхватить за мгновение до того, как его схватил Толик и вышиб оружие из рук. После чего тип полез за пистолем. Пришлось глушить его и тащить на плече до укромного места.
Этот тип дал больше информации, чем все предыдущие «языки» вместе взятые. Парни уже потом сообразили, что прихватили одного из тех, кого в разные эпохи и времена кличут лазутчиками, агентами, разведчиками, шпионами...
Судя по повадкам, он был местный, но работал на правителей одной из стран Стама — континента восточного полушария.
От него и узнали, что неподалеку от города Норингсведа расположена некая база «пришельцев с неба». Что это не очень большой объект, зато со странными строениями и мачтами без парусов. А еще люди там — сплошь в незнакомой одежде, и их солдаты в удивительных доспехах и с не менее удивительным оружием.
После недолгих колебаний тип добровольно выложил все, что знал о «пришельцах».
– Видимо, его послали собирать разную информацию о здешних местах... — делился впечатлением потом Сергей. — Разную, без определенной направленности. А он попал в самый разгар событий. Смелый, ничего не скажешь. Другой на его месте давно бы слинял.
– Ну да, — согласился Толик. — Рискнул. Все разведал... что мог, конечно.
– Думаю, и в порт он пробрался, чтобы сесть на корабль. А мы перехватили.
– Угу. Удачно вышло...
Но это потом. А тогда внимательно выслушали шпиона, задали несколько уточняющих вопросов и... отправили вслед за остальными. В небытие. Жаль, конечно, посторонних людей, но оставлять их в живых никак нельзя. А уж последнего — тем более.
– К объекту, — предложил Сергей. — Нужен информатор-равитанец. Без него к лагерю нельзя подходить.
– Да. Только быстрее. Время идет, осталось всего полночи.
В этот момент их и вызвал Харким.
– Как ушли? — выдохнул Сергей. — Куда?
– Триста восемьдесят километров строго на юг. А потом... Они улетели.
– Что?
– Улетели. Судя по скорости перемещения и направлению... — Харким поднял на Сергея виноватый взгляд. — В космос.
– Зачем?
Инженер пожал плечами. Этого он не знал.
Толик сплюнул и громко выругался. Его лицо перекосило от злости.
... Получив вызов, они добрались до Харкима за полтора часа, попав один раз на глаза солдатскому патрулю. Те сперва хотели было остановить незнакомцев, но Сергей махнул рукой, рявкнул громовым голосом «перевешаю сволочей!» и патруль сразу потерял резвость. Правда, больше от странного акцента и от тона, чем от самих слов.
Харким показал им сканер и выложил новость, которая привела парней в состояние, близкое к шоку...
– Установка не работает. Везти их вроде некуда, — размышлял вслух Сергей. — Куда же тогда повезли? И зачем?
– Может, на орбите какая-нибудь лаборатория? — предположил Толик.
– Какая?
Тот пожал плечами. Пока размышляли, как быть, метки с экрана сканера исчезли.
– Это еще что такое?
Инженер машинально потянул руку к затылку. Творилось что-то невероятное.
– Н-н... не знаю.
– В любом случае нужен «язык», — отрезал Сергей. — Кто-то из колонии. Кто-то, кто сможет прояснить обстановку. Из лагеря их увезли? Значит, режим охраны приведен в обычное состояние. И вообще царит расслабление. Вот там и поищем... Сейчас же, — добавил он после паузы.
– Но это не все, — вставил Харким. — Я еще дважды фиксировал сработку установки в восточном полушарии.
– Потом, потом. Сначала — лагерь...

6

Сирена взревела настолько внезапно, что даже привыкшие к подобным побудкам в армии парни вскочили как ошпаренные. Ну и я вместе с ними.
– Внимание! Подъем! Срочное построение перед казармой! — надрывался под потолком динамик. — Внимание! Подъем! Срочное построение перед казармой! Внимание...
Чертова визжалка никак не умолкала, и мы одевались под ее пронзительное звучание, с отвычки тратя на сборы больше времени, чем обычно.
Первым собрался Марк. На ходу забрасывая ранец за спину, он толкнул дверь комнаты и грохот динамика внезапно смолк.
– Блядь! Так он камерой оборудован!
– Хрен с ним. — Антон уже подталкивал Марка к проему. — Пошли. Посмотрим, что произошло.
– А вдруг... — Я на миг замер, глянул на парней. — Вдруг наших обнаружили? Те могли устроить налет на лагерь.
– Увидим. Пошли.
Тянуть и вправду нельзя. Мы косили под наемников и должны соблюдать правила игры. Сказано — построение, значит, бегом туда. Остальное — по ходу дела.
Капрал Олмер уже ждал у входа. Когда он успел прибежать? Видимо, был поблизости или узнал о тревоге заранее.
Бросил на нас внимательный взгляд, отметил наличие снаряжения и скомандовал:
– За мной.
– Что происходит? — спросил Марк.
– Отправка на Миренаду перенесена на более ранний срок, мы летим на космодром.
Мы сбились с шага и посмотрели друг на друга. Отправка? Уже? Черт, как не вовремя! Мы-то думали, что успеем найти выход из положения. Или Серега с Толиком что-то придумают, но теперь все планы на побег идут коту под хвост. Сейчас загрузят в цуфагер, отвезут на космодром, а там — поминай, как звали. Из космоса не убежать.
– Чего встали? — рявкнул капрал. — Бегом! Наша машина последняя в ряду. Надо успеть.
Он заметил смятение на наших лицах и еще злее выкрикнул:
– Облажались?! Лететь расхотели? Поздно штаны щупать, вы уже наемники! Так что хватит сопли распускать!
– Придержи язык, капрал! — не выдержал Марк.
Я тут же толкнул его в плечо и шагнул вперед, заслоняя мощную фигуру от обжигающего взгляда Олмера.
– Уже идем.
Капрал опешил не столько от слов, сколько от тона, каким они были произнесены. Одарив Марка уничижающим взглядом, он круто развернулся и побежал к цуфагерам, что ровными рядами стояли на взлетной площадке.
От соседней казармы туда же бежала третья рота. Строем, как и положено, впечатывая каблуки в бетон и позвякивая неплотно подогнанной впопыхах амуницией. Яркий свет прожекторов освещал площадку и плац, заставляя прикрывать глаза, чтобы не обжечь об искусственные светила.
– Заткнись, Марк, — прошипел я, чуть обернув голову. — Нам только проблем с субординацией не хватало. Лучше думай, что делать в полете. Может, сумеем захватить цуфагер?
– Что толку? Здесь двадцать машин плюс прикрытие в небе. Плюс книпы и эти... как их?
– Платформы.
– Именно. Как только они поймут, что цуфагер захвачен, — разнесут его в клочки.
– Значит, на космодроме.
– Посмотрим, — угрюмо буркнул Марк, сверля спину Олмepa злым взглядом. Дай ему волю, он капрала по бетону размажет.
Больше никаких проверок не было. Роту загрузили в цуфагеры (по секции в каждый), подождали, пока загрузят транспортные платформы, потом дали сигнал к взлету, и тяжелые машины начали медленно набирать высоту. Высоко в небе парили две пары самолетов. Прикрывали от возможного нападения. Хотя напасть здесь могли только аборигены со своими дульно-зарядными ружьями и копьями. Но правила есть правила.
Олмер летел с нами. Сидел на противоположном ряду, держал карабин на коленях и бросал на нас подозрительные взгляды. Ожидал попытки побега? Или просто следил?..
Но мы сидели смирно. Марк был прав, захват цуфагера ничего не даст. Надо ждать...
А потом был космодром. Гигантская площадка, закованная в броню сверхпрочного бетона (или не бетона?..). Огромная сигара транспорта — нечто среднее между космической ракетой и самолетом. Разгонные ступени, сопла двигателей, скрытые под обшивкой силовые линии, генераторы...
По периметру космодрома — насколько мы успели рассмотреть — позиции ЗРК, решетки радаров, вышки охраны, камеры наблюдения, забор трехметровой высоты. Космодром — объект особой важности и охраняют его капитально. Разумеется, не только здесь. Два-три кольца безопасности отстоят от него километров на сорок — сто.
Загрузка в транспорт проходила организованно и четко, что выдавало немалый опыт подобных работ. Ни суеты, ни беготни. В необъятном чреве корабля исчезали цуфагеры, грузовые платформы, техника. Тонкой цепочкой проследовали наемники. Потом подошла наша очередь.
– Третий уровень, пятый сектор, — скомандовал Олмер, выслушав приказ по встроенной в шлем радиостанции. — Нам туда. Идти за мной цепочкой. Не отставать. По сторонам не глазеть, рты не разевать...
Проговаривая обычный в таких случаях текст, капрал обернулся и... замолчал.
Вид у нас был не такой уж и испуганный и растерянный. Ясно — на колени не упадем и молить богов о спасении не станем. И не остолбенеем.
– Пошли.
Транспортный космический корабль, рассчитанный на полеты внутри Солнечной системы, имел двигательный отсек, рабочий отсек, гигантский грузовой отсек и пассажирский отсек. В рабочем размещалась команда корабля. Там были пилотажная рубка, технические помещения и комната отдыха.
В грузовом отсеке, занимавшем половину корабля, перевозили — понятное дело — грузы.
Пассажирский отсек представлял собой модифицированный вариант салона обычного самолета. Только в несколько раз больше. Рассчитан на шестьсот двадцать человек — полнокровный батальон. Состоял из шести секторов по сто мест. Место — шикарное кресло-лежанка с системой страховочных ремней, специальной выемкой под голову, подачей воды и кислорода. Перед каждым креслом специальный ящик для вещей.
Десять кресел в ряд, всего десять рядов. Три сектора слева и три справа. Впереди отдельно двадцать мест для офицерского состава батальона. От остальных они отличаются только наличием внутрикорабельной связи и экранов компьютеров.
Сейчас, когда вместо батальона перевозили роту, часть кресел сняли, их место заняли контейнеры с имуществом.
– Падайте, — махнул рукой капрал на ряд кресел. — На выбор любое. Перед полетом вас проинструктируют, но скажу сразу — при старте сидеть на месте. Ремни не отстегивать, головы не поднимать. И не болтать. Туалет позади, но в него ходить только с разрешения командира.
– То есть вы с нами не летите? — задал вопрос Антон. Олмер смерил нас своим пронзительным взглядом и, чуть помедлив, покачал головой.
– Мне опять обучать таких же оборванцев, как и вы. Новый набор... Вы же переходите под командование сержанта Блантека. Будете в его секции. Все. Садитесь. Вещи уберите в ящик.
Марк скинул ранец с плеча, поставил карабин на кресло, глянул по сторонам и проговорил:
– Да-а... не густо. Я-то рассчитывал увидеть нечто.
Олмер, еще стоявший рядом с нами и наблюдавший за посадкой одного из взводов, вздрогнул и перевел взгляд на Марка.
– То есть? Что значит — рассчитывал?
Антон незаметно показал Марку кулак — распустил язык, мать! Тот крякнул с досады, развел руками.
– Я в смысле, что на занятиях говорили о таком... Таком!
Он поднял руки, изобразил нечто шарообразное. Олмер прикусил губу, глядя на него, потом махнул рукой и пошел к выходу.
– Сдурел? — прошипел я Марку. — Ляпни еще, что привык летать не менее комфортно.
– Пардон, — серьезно отозвался Марк. — Не сообразил. Я о другом думал.
– О чем?
– Сможем ли мы захватить этот кораблик.
– Зачем?
– А как ты линять отсюда собираешься? — задал встречный вопрос Марк. — Он ведь обратно пойдет. Вот тогда его и можно прихватить.
Антон первым убрал вещи и занял место. Похлопав руками по подлокотникам, поднял голову.
– На таком корабле команды — человек двадцать. Они знают все ходы и выходы, все отсеки, все технические ниши. Мы просто не уследим за ними.
– И не надо. Захватим капитанскую рубку, и все.
– Здесь нет рубок.
– А что есть?
Антон пожал плечами.
– Хрен его знает.
– Кончай треп, — сказал я, глядя, как неподалеку, в соседнем секторе, занимают места наемники под командой сержантов и капралов. — Потом поговорим. Не то нас опять услышат. Рано что-то предпринимать. У нас слишком мало информации.
– Интересно, парни отметили наше исчезновение? — буркнул Антон.
– Думаю, да. Если следовать логике, они должны трясти лагерь в поисках сведений о нас.
– Если следовать... — хмыкнул Марк, падая в кресло. — Если ей следовать, нам вообще надо было дома сидеть и не лезть в это дерьмо.
Через минуту к нам подошел среднего роста плечистый мужчина лет тридцати с двумя поперечными полосами на погоне. Загорелое до черноты лицо, небольшие усики, сильно выпирающая нижняя челюсть. Куртка навыпуск, рукава закатаны до локтей, на левой груди ряд наградных планок. Форменная кепка аккуратно сложена и засунута под правый погон. Судя по отсутствию бронежилета, разгрузки, накладок и оружия, он прибыл не из лагеря, а откуда-то еще. А свой багаж успел упаковать раньше.
– Рядовые Шевалган, Торпер, Канн? — осведомился он. Голос спокойный, уверенный, с повелительными нотками.
Полностью соответствует внешнему виду.
– Да, господин сержант, — ответил я, делая вид, что встаю. Парни тоже изобразили приветствие. Но сержант махнул рукой.
– Сидите. Я — сержант Блантек. Командир третьей секции третьего взвода третьей пехотной роты наемников. Вся рота переходит в непосредственное подчинение сводному пехотному батальону, что недавно высадился на Миренаде.
Взгляд Блантека тоже спокойный. Вообще видно, что мужик несуетливый, уверенный, немногословный. Настоящий сержант-профи. За плечами наверняка не одна кампания, количество наград (пять, если не ошибаюсь) говорит, что этот в тылу не отсиживался и пороху понюхал вдосталь.
Понятно, что с наемниками обращаться умеет, у такого не забалуешь и гонор свой не проявишь. Враз обломает. Вон кулаки какие. С мозолями на костяшках пальцев, толстые, налитые силой.
Я мимолетно пожалел его — если придется уходить грубо и быстро, сержант первый кандидат в покойники.
– Правила в полете простые. Соблюдать неукоснительно. Первое — перед стартом пристегнуть систему страховки. Второе — голову уложить в выемку и зафиксировать. Без команды страховку не снимать. В полете для выхода по нужде — спросить разрешения. Кнопка на правом подлокотнике. Сортир сзади, там есть указатель. И инструкция.
Взгляд сержанта скользил по лицам, словно Блантек запоминал нас. Или просто оценивал новых подчиненных.
– Мы стартуем обычным способом и с высоты десяти километров уходим в космос. Летим к Луне. Там нас ждет «коридор». Что это такое, вам рассказывали, так?
Мы понятия не имели, что это, но все же кивнули. Однако сержант не особо поверил в нашу осведомленность. И на всякий случай пояснил:
– Это установка, способная перебросить предметы на огромные расстояния за кратчайшие сроки. Точнее — за секунды.
Я с трудом подавил удивленный возглас. Вот так дела! Равитанцы научились «пожирать» пространство! Эдак они и Вселенную за час облететь могут!..
– ... В нормальное пространство выйдем возле спутника Миренады. Оттуда на планету. Вся дорога займет около семи часов. Если не желаете скучать, можете поспать. Снотворное в левом подлокотнике в синей упаковке. Шуметь во время полета запрещено. Все ясно?
– Да, господин сержант.
– Отлично. Насколько мне известно — вы проучились только три недели. Так?
– Да.
– То есть успели узнать самые азы. Ничего, доучитесь на войне. Подробный инструктаж получите на месте. А теперь последнее. Вы теперь — полноправные наемники. С этого момента вам идет плата за каждый час службы. Поэтому все нарушения дисциплины и устава автоматически влекут за собой штрафы и наказания. Что такое автоматически — в курсе? Хорошо.
Коротко кивнув, сержант отошел. Мы с полминуты просидели молча, переваривая информацию, а потом шепотом стали обмениваться впечатлениями и думать, что теперь делать. Нас забрасывают к черту на кулички, откуда не уехать на машине и не добежать пешком. Вот это и называется попадоном. По полной программе...

Обратно в лагерь Олмер летел на книпе инженерной группы. Из его головы не выходила эта троица беглецов. Что-то странное в них, несомненно, было. Откуда они вообще появились? Как попали в лагерь? Может, имеет смысл посмотреть личные дела? Жаль, он не был с ними знаком раньше. И жаль, что все их сослуживцы уже улетели на Миренаду. Они бы помогли пролить свет на все странности и загадки.
Книп успел пролететь половину пути, когда позади него взмыл в воздух огромный корабль и в сопровождении четверки самолетов стал набирать высоту.
По приезде капрала сразу вызвал Ядлинг.
– Поступаешь в распоряжение Мебраста. Слетаете с лейтенантом в Добавилль. Там наша вербовочная контора. Посмотрите, кого они набрали.
– Есть, — склонил голову Олмер.
– Передайте указание — особо не привередничать, но и полное дерьмо не брать. Медицинский экспресс-анализ снимать на месте, остальное здесь. Если наберется человек двадцать — сообщите. Вышлю цуфагеры.
Капрал кивнул. Задание не сложное и привычное. Он не первый раз ездил просматривать «черновой материал».
– Оружие прихватите.
– Конечно.
– Я не пистолеты имею в виду. Захватите «скины».
Олмер удивленно вскинул голову.
– Да, — поморщился капитан. — Пришло сообщение... на нашу разведгруппу на Стаме напали. Двое убитых один ранен. Напавшие скрылись, но... словом, датлайская разведка перешла к активным действиям. Как бы они и здесь не начали шалить.
– Понял.
– Иди. После вылета доложи, как все прошло. Мебраст из Добавилля полетит на доклад к префекту.
– Есть.

7

Большое табло над входом в отсек показывало время полета, скорость и пройденное расстояние до цели. Одни цифры менялись в сторону увеличения, другие — в сторону уменьшения. Неизменным были только показатели людей в отсеке.
Полет начался с того, что нескольких наемников вырвало. Несмотря на всю подготовку, на тренировочные полеты на цуфагерах, желудки аборигенов Логошета были не готовы к столь резкой смене ощущений. Не помогла даже морская закалка.
Видимо, равитанцы знали о плохой приспособляемости аборигенов, поэтому у каждого кресла были прикреплены контейнеры с пластиковыми пакетами и баллон с ароматизатором запаха. А также набор таблеток, помогавших снять тошноту и головокружение.
Наемники вообще выглядели неважно. Набор скорости и высоты, небольшая встряска на воздушной яме, резкое изменение курса заставили побледнеть не одно лицо. И не один кулак намертво зажал амулет на шее.
Три километра... пять... десять... Пристегнутые системой ременной страховки наемники с испугом смотрели на мелькание цифр, шумно сглатывая слюну и сильно дыша.
– Внимание! — пропел высокий женский голос. — Начинаем ускорение для набора второй космической скорости. Любые перемещения по кораблю прекратить. Занять положение в креслах. Обратный отсчет. Сорок... тридцать девять...
В отсеке раздались испуганные вскрики. Их перекрыл уверенный, явно офицерский голос:
– Сидеть спокойно! Без паники! Ничего не произойдет.
– Три... два... один... — докончил отсчет динамик. — Ускорение.
На самолетах мы летали много раз. В космос, понятное дело, выходили впервые. Поэтому ощутили вполне объяснимое волнение. Техника у равитанцев на уровне, но вдруг что не так? И останков не найдут...
Нас вжало в спинки кресел, грудь сдавило перегрузками, на голову словно надели двадцатикилограммовый шлем. Я повел глазами влево и вправо, увидел побледневшие лица парней, шарики желваков на скулах и неожиданно для себя усмехнулся. Вот мы и космонавты! Хоть что-то приятное...
Неожиданно тяжесть спала, стало легко дышать, руки будто сбросили свинцовые накладки, а голова потеряла вес. Я сперва подумал, что корабль набрал скорость, но потом бросил взгляд на ближний ряд, где сидели наемники. Они все еще были вдавлены в кресло.
Черт, опять эти фокусы «чужого сознания»!..
Додумать я не успел. По голове словно вдарили обухом топора, свет перед глазами померк и мой разум ухнул в черную дыру.
Марк увидел, как отключился Артур, и сперва подумал, что он попросту заснул. Потом вспомнил о его странных припадках или как их там?.. С трудом подняв руку, тронул Артура за локоть и вздрогнул. Кожа его друга была холодной как ледышка. И белой как снег.
Чем можно помочь человеку, у которого что-то неладное с нутром? Во всяком случае, не звать врача. Помочь тот не сможет, но странность поведения отметит. А это лишне.
Марк толкнул Антона и глазами показал на Артура. Антон секунду всматривался в белое лицо товарища, потом пожал плечами (вернее, попробовал это сделать).
– Пусть спит, — выдавил он из себя. — Потом...
Потом разберемся — понял Марк и вновь кивнул, едва не вывихнув шею. Ладно. Действительно все потом. Надо сначала пережить полет.
За первым ускорением последовало второе (до третьей космической скорости). Потом еще одно. Потом еще. Когда транспорт покинул ближнюю орбиту планеты и начал уходить к Луне, его скорость вплотную подошла к тридцати километрам в секунду. Сохраняя ее, можно долететь до Луны меньше чем за четыре часа.
Наемники сидели в креслах, глядя на экран широко раскрытыми глазами, не смея шевельнуть даже пальцем, и осторожно дышали. Перед глазами прыгали цветные огоньки, цифры табло и золотые монеты, чей блеск добавлял уверенности в своих силах. Только вид (пускай и в мыслях) золота и спасал от приступа паники. До ушей, заложенных перегрузкой, едва доходил шум работающих гравитационных генераторов. С их помощью на транспорте поддерживали нормальную силу притяжения, что позволяло спокойно ходить. Конечно, после выхода на постоянную скорость.
Многие наемники, пережив ужас взлета и ускорения, поспешили проглотить таблетки и сейчас спали. Другие — меньшинство — глазели по сторонам, перебрасывались фразами с соседями и кривили губы в невеселых усмешках — держали фасон. Кое-кто даже жалел, что не может выглянуть за борт. Мол, интересно, что там.
Но обзорных экранов в отсеке не было. Равитанцы по опыту знали, что аборигенам лучше не показывать то, что происходит за бортом. У некоторых может развиться такой страх перёд космосом, что они потеряют рассудок. А кое-кто приобретет синдром клаустрофобии.
– Вряд ли они гоняют туда только такие гиганты, — шептал почти на ухо Марку Антон. — Наверняка ходит что-то более компактное. Раненых перевозит, запчасти, начальство.
– Видимо, — подтвердил Марк, не понимая, куда клонит товарищ.
– Вот я и думаю... Захватать надо нечто небольшое. Что сможем контролировать втроем.
– Захватывать? — удивленно поднял брови Марк.
– А как ты собираешься лететь обратно? — сердито буркнул Антон. — Пешком? Или как Икар? А может, решил повоевать на стороне равитанцев?
– Думаю, повоевать нам все равно придется. Наемники — расходный материал. Тем более такой... недообученный. Так что нас сразу бросят на фронт. Но вот попробовать слинять оттуда надо. А что до корабля... Это идея.
– Лишь бы Артур пришел в себя, — бросил на того тревожный взгляд Антон. — Не то проблем будет...
– У нас другая проблема есть, — вдруг вспомнил Марк. — Тот мудак, что знал моего двойника.
– А-а...
– Вот и «а». Надо от него избавиться. Не то он достанет расспросами. Еще кому-нибудь ляпнет...
– Это тоже по прилете решим. Я о другом думаю...
Антон бросил взгляд вперед, где сидели офицеры.
– Если там война, то равитанцы и датлайцы наверняка пытаются сорвать поставки подкрепления противнику.
– Естественно, — подтвердил Марк. И тут же выругался: — Мать твою! Они же...
– Именно! — кивнул Антон. — Как бы нас не перехватили в космосе. На подлете к планете.
– Да-а... Приятная перспектива.
Я слышал их разговор от первого до последнего слова. И даже разделял все волнения и тревоги друзей. Одновременно я слышал беседу офицеров, сидящих почти в полусотне метров от меня. О чем они говорили, меня заинтересовало довольно сильно, и вот странно, как только я ощутил желание расслышать слова, в голове у меня что-то щелкнуло, и голоса равитанцев зазвучали более отчетливо.
Кроме того, я видел и слышал почти всех людей на корабле. Видел не очень отчетливо, но все же вполне разборчиво. Как будто нерадивый оператор прокручивал передо мной старую пленку с кино.
При этом я понимал, что валяюсь в кресле без сознания. Или почти без сознания. Словно нечто во мне отрубило лишние сейчас функции, чтобы позволить видеть и слышать все вокруг. Мало того, я почти физически ощущал, что мозг распухает от потока неких мыслей и идей, что шли откуда-то со стороны. Или это были не мысли?
Руки и ноги ватные, тело ослабшее. Нет, вдруг сообразил я, мысленным взором проходя по телу. Ни хрена не ватные! Конечности скорее напоминают металл, который по какой-то прихоти приобрел способность переходить в жидкое состояние без нагрева. Кстати, я вполне явственно ощущал холод, идущий изнутри. У меня что, в животе кусок льда?..
Весь путь от Логошета до Луны я провел в этом странном состоянии. Смотрел нечеткие картинки, слышал голоса людей, иногда находящихся от меня на расстоянии сотни метров, чувствовал поток чужих мыслей в голове и привыкал к холоду в теле. Попутно прикидывал: что же это все значит? Окончательно становлюсь мутантом? Теряю тело, вернее, отдаю его своему внутреннему «я»? Или подыхаю?
Когда корабль несколько снизил скорость и начал заход в Прямоугольник «коридора» — гигантского сооружения, висевшего на орбите Луны, — меня рывком выдернуло из забытья, и тут же все видения, сверхслышимость и прочие фокусы исчезли.
Я вздрогнул, машинально прижал руки к корпусу и выругался.
– О! — едва не подпрыгнул сидящий рядом Марк. — Очухался?
– Ага... Пить хочу.
Он протянул руку к контейнеру, что висел над головой, выдернул шланг и подал мне.
– Пей.
Марк и Антон на пару с болезненным любопытством следили, как я опустошаю резервуар, как глубоко дышу, потирая занемевшие руки и опуская сочные выражения.
– Что с тобой? — осведомился Антон. — Опять это... приход второго «я»?
– Опять, — наконец отодвинул я шланг. — Второе «я», третье, четвертое... Главное — отпустило...
– Ну-ну, — недоверчиво покачал головой тот. — Хорошо, если так. Мы как раз ныряем в «коридор». И скоро будем на орбите Миренады. Так что еще надо подумать, как вернуться.
– Надо...
Я вытер рукой губы и отдышался. Глаза скользнули по встревоженным лицам парней. Интересно, что они думают по поводу моих... «странностей»? Что я совсем спятил?
– А что касается возвращения... Есть некоторые мысли по этому поводу... Расскажу позже.
– Это ты во сне увидел? — хмыкнул Марк.
– Именно. Это забытье — иногда полезная штуковина. Позволяет отыскать правильное решение там, где его вообще быть не может. Так что у нас есть шанс. Шансик, я бы сказал. Если повезет, сумеем вернуться.
– А если нет?
– Тогда не сумеем.
Антон покосился на Марка, покривил губы и кивнул.
– Да. Богатый выбор.
– Главное не в этом.
– А в чем?
– В том, что он — единственный.
– Ты уверен? — прищурил глаз Марк.
– Нет.
– И слава Аллаху!..
Сам переход через «коридор» ничем особенного собой не представлял. Тьма, редкие проблески огоньков по бокам и... все. Мы были внутри корабля, так что ни холода, ни порывов ветра, ничего другого, знакомого по «контуру», не ощутили. А может, этого здесь и вовсе нет.
Наемники, те, кто не спал, заметили переход только потому, что на информационном табло загорелась надпись «Внимание! Осуществляем переход через пространственные ворота». Но и они не выглядели особо взволнованными. Попривыкли.
А потом был выход к спутнику Миренады — шарику несколько меньших размеров, чем Луна. Спутник, как мы потом рассмотрели, висел ближе к планете и имел красноватый оттенок. Или это оптический эффект?..
Еще около трех часов мы летели к планете, держа скорость почти тридцать километров в секунду. Потом начали торможение. И маневрирование. Об этом мы догадались, когда корабль несколько раз менял направление движения—довольно неприятная процедура, особенно на второй космической скорости. Если бы не амортизационные генераторы (вроде так их обозвали на инструктаже) и искусственная гравитация, пассажирам корабля было бы худо.
Проснувшиеся наемники опять доставали пластиковые пакеты и вываливали туда недавно съеденные обеды. У кое-кого вылетали плохо закрепленные вещи, пара шлемов покатилась по полу. Сержанты одарили раззяв грозными взглядами, но смолчали. Что толку кричать?
«Внимание! Посадка! — проинформировало табло. — Быть в готовности покинуть отсек».
Через полчаса корабль сел.

... Попытка перехватить равитанский транспортник провалилась в самом начале. Когда три истребительных корабля датлайцев выскочили из-за планеты к висящему неподалеку от спутника «коридору», навстречу им вышла четверка истребителей Равитана.
Командир звена датлайцев рисковать не стал. Их корабли — все, что есть у Датлая на Миренаде. Потеря будет означать оголение космоса, что, понятное дело, недопустимо. Совершив синхронный поворот налево, датлайцы пошли обратно, успев увидеть огромную тушу транспортника, отходящую от «коридора».
– «Касмед». Это «Бламитур». Транспорт прошел. Перехват невозможен.
– Принял, «Бламитур». Возвращайтесь.
– Есть.
Командир звена отключил переговорное устройство и направил машину к планете.
Посадочная площадка, выполнявшая одновременно функции космодрома и аэродрома, представляла собой гигантский овал в центре плато. Центр управления полетам и штаб подразделения, охранявшего площадку, был укрыт под землей. Наверху были только технические строения. Даже опытный взгляд не сразу отыщет тщательно замаскированные позиции батарей ПВО и огневые точки охранения.
Прилетевший транспорт встречал командир роты охраны капитан Энбра. Подождав, когда выйдут прилетевшие офицеры, он сделал несколько шагов и вскинул руку в приветствии.
– Поздравляю с прилетом, господа.
– Здравствуйте, капитан, — ответил командир прилетевшей роты капитан Утреван.
На его малоподвижном суровом лице промелькнула слабая улыбка.
– Не скажу, что нас можно поздравить с прилетом, но тем не менее. Где коронер Твилд?
– В штабе. Готовит план новой операции. Поступила информация об активности датлайцев на материках Ком-Гаут и Асвинт. Планируется направить туда усиленные разведгруппы. Вас ждут в штабе с докладом. Информацию от наместника и префекта мы получили, но нам нужны дополнительные сведения.
– Я готов, — кивнул Утреван.
В этот момент с корабля начали выгружать технику и грузовые контейнеры. На поле своим ходом выезжали книпы и цуфагеры. Тяжелые транспорты вывозили самоходные установки. Ими же выгружали контейнеры. Следом через другие вороха выходили наемники. Под присмотром капралов и сержантов нестройные ряды новых солдат Равитана ступали на землю Миренады, несколько растерянно глядя по сторонам и поднимая к небу головы. В отличие от Логошета небо Миренады было гораздо светлее. И солнце, точнее — Блаустер, светило ярче. И вообще все здесь было иначе — воздух, ветер... Или им так казалось.
Энбра с долей скептицизма посмотрел на наемников. От его опытного взгляда не укрылись ни некоторая неуклюжесть, ни неуверенность, ни стесненность. Бывалые солдаты, прошедшие не одну войну у себя на планете, здесь были пока не в своей шкуре.
– До нас дошли слухи, что они не прошли полный курс, это верно? — спросил он Утревана.
– Верно. Часть отучилась двадцать девять дней, часть — двадцать четыре. То есть половину.
– Ладно... на войне доучатся. Если успеют. Воздушное прикрытие готово, можете следовать к месту дислокации батальона.
– Прикрытие?
– Ну да, — криво усмехнулся Энбра, глядя на удивленного Утревана. — Третий сводный батальон сейчас в сорок втором квадрате. А туда иногда залетают самолеты датлайцев. Нападать на наземные пункты не рискуют, но при случае могут пощипать.
Утреван вздохнул и тоже стал следить за выгрузкой роты...
– Транспорт второй категории? Это вроде легковушек в классе машин?
– Да. Малый тоннаж. Размеры — как наши самолеты, предназначены...

– Для чего они предназначены и что собой представляют, я знаю. Вместе изучали. Артур, а это не сон? Или бред? Очень уж похоже...
– Не бред. Понятия не имею, как эта фигня работает, но я действительно слышал разговор офицеров, хотя сидел от них далеко. У меня опять был приступ... непонятно чего. Но я слышал ваш разговор и разговор офицеров. А еще треп наемников относительно баб и премиальных. А также слышал, как двое вспоминали славные денечки под командой некоего Жигаря. Абордажи, захваты, налеты... Пиратское братство и настоящее червонное золото в сундуках торговых галеонов.
Марк посмотрел на меня и с сомнением покачал головой. Трудно было поверить в то, что я действительно мог слышать разговор на расстоянии полусотни метров, да еще при такой акустике.
– Но даже если так, — вставил Антон, — захватить транспорт второй категории так же сложно, как и любой другой. И что нам это даст? Пилотировать его не сможем, а брать в заложники экипаж опасно — улетят черт знает куда. Да и при таком контроле нам просто не дадут уйти.
– Не знаю, — пожал я плечами. — Я только понял, что эти малые транспорты ходят сюда чаще. Привозят боеприпасы, людей, запчасти, технику, забирают тяжелораненых... Это — единственный шанс вернуться на Логошет.
Парни переглянулись и дружно вздохнули. Мой план, точнее, не план, а идея, не вызывал у них энтузиазма. Слишком рискованный, слишком ненадежный вариант. Шансов на успех мало.
– Сойдет в качестве идеи, — сказал Марк. — Но лучше бы нам придумать что-либо еще. Пореальнее. А штурм этого... объекта...
Он кивнул в сторону космодрома, от которого мы сейчас были на расстоянии трехсот метров.
– О штурме лучше забыть. До лучших времен...
– Если они наступят, — буркнул я.

Роту после выгрузки из корабля отвели за границу космодрома к подножию холма и дали приказ разбить временный лагерь. Под присмотром капралов и сержантов наемники быстро возвели навесы, достали из ранцев матрацы — сделанные из пористого материала прямоугольники метр на два. Удобная штука, позволяющая ночевать на снегу, прочная, легкая и в сложенном виде практически не занимающая места.
Расставив посты и проверив лагерь, сержанты разрешили наемникам перекусить сухпаем. Пользуясь возможностью, мы отсели подальше от остальных, развели крохотный костерок, достали еду и, делая вид, что полностью погружены пищей, разговаривали.
Я поведал об очередной «отключке» и странностях, которые ее сопровождали. Парни недоверчиво хмыкали и качали головами. А потом мы стали обсуждать способы побега. Но быстро оставили это неблагодарное занятие, так как никаких более-менее нормальных идей не было.
Попутно мы рассматривали космодром — на самом деле обычную взлетную полосу, покрытую бетоном, стоящие на ней суда, привычно отмечали позиции сил охранения и прикидывали, сколько здесь сил. По всему выходило не меньше роты только пехоты. Не считая авиации, сил противовоздушной обороны и прочих подразделений. Космодром — объект особой важности и уж охраняется хорошо.
– Не хрена сюда соваться, — повторил Марк. — Тут нам не светит.
– Нам здесь нигде не светит, — заметил Антон, опорожняя пластиковый стакан с тонизирующим напитком.
Он вдруг сел, отбросил стакан и хлопнул рукой по колену.
– Слушайте, пацаны! А что, если нам признаться.
– То есть? — не понял я.
– А то. Сказать, кто мы на самом деле. Ведь местное руководство на уши встанет и тут же отправит нас обратно на Логошет. Для дальнейшего расследования. А оттуда уж мы уйдем. Парни вытащат.
Мы с Марком посмотрели на Антона как на умалишенного и синхронно покрутили пальцами у виска. Тот, нисколько не смущаясь, продолжал развивать мысль:
– Это ведь фурор! Сенсация! Равитанцы тут же ухватятся за новость и попробуют с нашей помощью наладить связь с центром. Нас по-любому вытащат на Логошет.
– Да. Но как? В наручниках, под дулами карабинов. И хрен мы получим шанс на побег.
– Зато Серега и Толик нас обнаружат. С техникой Годиана они вытащат нас хоть из-под земли.
– Вот из-под земли не надо, — категорически заявил Марк. — Я туда не спешу.
Он посмотрел на меня.
– Что думаешь?
– А что я могу думать? Бред. Не хуже моего. Но в нашем положении все пригодится...
– Если другие идеи не пройдут, а обстоятельства станут поджимать, используем, — закончил Антон. — Наручники и стволы — не худший вариант по сравнению с датлайскими пулями.
– Может быть, — быстро прошептал Марк, глядя нам за спину. — Хватит болтать, к нам идут. Все, споры на потом. Пока главное — просто выжить. Чует мое сердце, наемников здесь будут использовать на самых горячих направлениях. Идеальный материал для затыкания дыр на фронте.
Я кивнул и оглянулся. В нашу сторону шел сержант Блантек. Командир нашей секции.
– Начинается...

8

Временный штаб сводной пехотной бригады находился в семи километрах от космодрома. Он был укрыт под основанием высокого холма и представлял собой бункер из сверхпрочного бетона. Штаб прикрывал взвод охраны, расчет мобильного комплекса ПВО и неполная (две машины) батарея тяжелых самоходных орудий, способных вести огонь прямой наводкой на дистанции до шести километров.
Временным он назывался потому, что все штабы на Миренаде были таковыми. Иметь постоянное расположение здесь было непозволительной роскошью и глупостью.
Небольшое помещение — пять на три метра, — кабинет коронера Твилда, сейчас было заполнено людьми до отказа. Говорил Твилд. Изредка он оборачивался к большому монитору, висящему позади него на стене, и указывал на карту.
– Асвинт. Центральный материк восточного полушария. Именно там, в квадрате сорок два семнадцать и был обнаружен город. Точнее, то, что осталось от него после... гм... катаклизма. Поисковая группа нашла его после того, как пропахала половину континента. От наблюдения сверху он скрыт деревьями. Как говорят наши высокомудрые ученые, это самая важная находка на планете. Практически целые здания, дороги. Вроде как обнаружили электронные носители информации... Впрочем, с этим вы можете ознакомиться отдельно. Сейчас о другом. С Логошета пришел недвусмысленный приказ — взять город под контроль и удерживать до тех пор, пока ученые не вытащат из него все, что им нужно.
Коронер, высокий коренастый мужчина лет сорока — сорока пяти, с коротко стриженными рыжими волосами, бледным лицом и упрямо сжатыми губами, сделал паузу и посмотрел на присутствующих.
Здесь были командиры всех трех батальонов, командир разведроты, командиры авиаэскадрильи, дивизиона ПВО и других подразделений. Кроме них, был представитель группы ученых, работающих на раскопках.
– ... Исходя из того, что бригада располагает весьма скудными силами и средствами усиления, штаб разработал следующий план действий.
Коронер встал боком к экрану и поднял джойстик. Кружок зеленого цвета замер почти в центре континента Асвинт.
– Найденный город будет охранять восьмой пехотный батальон. Майор Рингу!
В ближнем ряду встал высоченный офицер с совершенно седыми волосами и небольшой щеточкой усов над верхней губой. Массивная тяжелая фигура, длинные руки, немного ссутуленные плечи. Когда майор встал, он попробовал принять положение «смирно», но плечи так до конца и не распрямились.
– Вам необходимо занять позиции на подступах к городу. Точные места организации опорных пунктов и огневых позиций определите сами.
– Есть.
– Придаем вам батарею мобильных комплексов ПВО и батарею самоходных артустановок. По нашим сведениям, неподалеку от города есть несколько возвышенностей. Это отличные позиции для комплексов ПВО и систем дальнего обнаружения.
Коронер нажал несколько клавиш на джойстике, копируя информацию непосредственно на личный компьютер майора. Теперь у того была самая подробная карта района.
– У вас на постоянной связи будет авиация и в случае обострения обстановки вы всегда сможете вызвать подкрепление. Дальше. — Твилд кивком разрешил Рингу сесть. — Согласно нашим расчетам и прикидкам, на сегодняшний день Датлай на Миренаде располагает силами, несколько уступающими нашим. Однако это не мешает им вести активные действия на Асвинте. Судя по всему, они готовы атаковать город и попробовать отбить его. Необходимо упредить противника. То есть сковать его силы, отвлечь от города. Хотя бы временно. Для этого штаб решил перебросить на Асвинт второй сводный батальон майора Девата.
Взоры присутствующих скрестились на вставшем у входа майоре. Среднего роста, жилистый, поджарый. Фигурой похож на фехтовальщика, только предплечья излишне перекачаны и ладони непропорционально большие для такого роста.
Опытные бойцы без труда различили бы в нем мастера контактной борьбы — одного из видов армейского единоборства, где, кроме бросков, болевых и удушающих, разрешены удары локтями и коленями. Так как в схватке огромное значение имеет хороший захват, то у любого, достигшего успехов в борьбе, руки напоминают лопату.
Взгляд прожигающий, почти рентгеновский, лицо неподвижное, скулы широкие, сильно выступают, немного уродуя вид.
– Вам, майор, предстоит очень тяжелая задача. Батальон должен вести активную разведку и постоянно атаковать противника. Не дайте им вести поиск или готовить удар по городу.
Коронер сделал небольшую паузу, давая время компьютеру загрузить карту в компьютер майора, а заодно подбирая слова для дальнейшего объяснения.
– Не скрою, ваш батальон мы практически бросаем на съедение противнику. К нему будет приковано внимание врага и соответственно все удары нанесут по вам.
– Это ясно, — проскрежетал жестким голосом Деват. — Но позволю себе заметить, у меня две роты наемников из трех. Если вторая рота состоит из ветеранов и на нее еще можно рассчитывать, то третья рота — новички, не прошедшие даже полного курса подготовки. Они просто физически не способны вести столь интенсивные боевые действия, да еще в условиях постоянного прессинга.
Коронер кивнул, нашел взглядом командира третьей роты капитана Утревана. Тот сидел неподалеку от Девата и хмурил брови. Ему было ясно, что наемники, по сути, обречены.
– Что ж, будем откровенны, господа. Наемники — расходный материал. Это касается всех, в том числе ветеранов. Мы поставлены в условия, когда надо жертвовать частью сил. Жертвовать отдельными подразделениями. Так пусть это будет наименее ценное, наименее значимое подразделение. Таким образом, мы сохраним равитанские силы для решающих боев.
Деват промолчал, хотя коронер ждал от того реплики. Видимо, офицер просто не захотел перебивать начальство.
– Конечно, командирский состав рот необходимо сохранить. По крайней мере сделать все, чтобы равитанцы не понесли потерь. Что до наемников... Утреван, как вы оцениваете их состояние?
– Весьма скромно, — встал капитан. — Подготовка на среднем уровне, сплоченность, слаженность — на низком. Дисциплина тоже. Ротных и тем более батальонных учений у них не было. Взаимодействие с тяжелой техникой и авиацией не отработано, точнее, отработано только теоретически.
– Ясно. Что ж, господа. Вы сами слышали. Мы, конечно, не будем бросать роту в мясорубку, но все штурмовые и поисковые операции на них. Кроме того, майор Деват. Ваш батальон будет оснащен машинами, снятыми с консервации. По обычному штату. Новую технику мы оставим здесь для укрепления обороны.
– Есть, — тем же жестким голосом ответил Деват.
– Далее. Первый сводный батальон остается здесь. Его задача — обеспечение охраны материка. Я понимаю, что силами шести сотен человек это сделать невозможно. Но не будем забывать, что нам противостоит не корпус и не армия, а такая же неполная бригада. Если не меньше. Майор Батист.
Сидевший рядом с Деватом офицер поспешно встал. Был он высок, строен, с лицом кинозвезды и манерами аристократа. Даже здесь, в подземном бункере, он выглядел словно на светском рауте. Отутюженная форма, без единой складки, аккуратно подвернутые рукава, сверкающий золотом знак на правой стороне груди.
– В вашем батальоне одна рота — наемники. Новички. Это не лучший вариант, но, думаю, среди опытных бойцов и они будут выглядеть вполне прилично.
– Так точно, господин коронер. Мы в штабе уже прикинули план, который предусматривает не только несение боевой службы наемниками, но и продолжение их обучения. Насколько, конечно, это возможно в полевых условиях.
– Похвально, — одобрительно заметил коронер. — Действуйте. Наша помощь вам обеспечена. Таким образом, — продолжил он после короткой паузы, — мы распределяем силы бригады между двух материков. Это даст нам возможность выполнять приказ руководства и не терять контроля над ситуацией. По крайней мере до тех пор, пока Датлай не будет существенно наращивать свой контингент.
В конце совещания, когда уже были отработаны все вопросы перегруппировки сил и определен порядок передислокации подразделений, коронер заметил:
– И еще одно. Будьте готовы при необходимости быстро свернуть все работы и покинуть места дислокации. Я не исключаю варианта, когда нам придется уйти с планеты.
Видя недоуменные взгляды присутствующих, Твилд пояснил:
– Это на тот случай, если с Логошета придет приказ об эвакуации.
Он не стал развивать тему, но все поняли, что коронер имел в виду. Эвакуация будет только в том случае, если Датлай начнет полномасштабное вторжение на Логошет.
Когда офицеры покинули помещение, начальник штаба бригады майор Леребрант заметил:
– Если мы посылаем второй батальон на убой, может быть, имело смысл свести воедино всех наемников? Вполне боеспособная часть, тем более там целая рота ветеранов. А равитанцев поберегли бы.
– Есть же соответствующий приказ не создавать наемных структур выше роты.
– Я помню.
– А ты помнишь, — прищурился коронер, — после чего был издан этот приказ?
Леребрант кивнул. Это он тоже помнил.

* * *

Двадцать лет назад, когда Равитан только начинал привлекать наемные силы с колониальных планет к воинской службе, было создано несколько отдельных рот и два батальона. Один из батальонов был послан на самый сложный участок равитанско-анкиварского фронта на планете Кафти.
Батальон с ходу попал в жесткий переплет и на какой-то момент оказался оторванным от основных сил. Подразделения Анкивара здорово потрепали батальон, загнали его в ущелье, что пересекало район на всем его протяжении, и перекрыли все выходы.
Наемники сумели выйти из окружения, потеряв почти половину состава. Но отыскать своих сразу не смогли. В батальоне назрел бунт, чего никак не ожидало равитанское руководство. Им тогда и в голову не приходило, что воины позднего средневековья (в основном отставные солдаты и пираты) привыкли решать проблемы таким образом.
Привыкшие же к мятежам и переворотам наемники за день перебили всех офицеров-равитанцев, сержантский состав, потом отыскали в медицинском пункте спирт и, как водится, устроили пьянку.
В те времена в батальонном медотделении служили женщины. Их было пять из семи человек медицинской группы. Когда озверевшая толпа взяла их машину штурмом, женщины не успели убежать. И попали в плен.
Как поступать с такой добычей, знал каждый наемник, благо имел богатый опыт. Из пяти женщин три не пережили ночи. Еще одна скончалась утром, после того как ее по второму разу пропустили через полсотни человек. Пятая, истерзанная до предела, сумела выхватить пистолет у одного из насильников, застрелила его и себя.
Командование равитанскими силами тем временем пыталось отыскать пропавшую часть и выслало на поиски несколько мобильных групп. Одна из них и нашла совершенно обессиленного капрала, сумевшего удрать от наемников. От него и узнали о произошедшем.
В район нахождения батальона была срочно выслана усиленная группа, но она обнаружила только тела женщин, разгромленный лагерь и сожженную технику. Разъяренные равитанцы через час отыскали толпу наемников. Те шли в сторону лесного массива, намереваясь найти там укрытие.
По взбунтовавшейся толпе нанесли ракетный удар. А досмотровая группа добила нескольких уцелевших наемников. Равитан никогда не прощал предательства и издевательства над своими людьми.
После этого случая центральный штаб равитанских сил издал специальный приказ, который ограничивал формирования наемников отдельно ротой. Ее обычно включали в состав равитанских батальонов, воюющих в колониях. Таким образом, наемники были под постоянным контролем превосходящих сил регулярных войск и больше не могли устраивать беспорядки.
Тот же приказ запретил использовать женщин в батальонных медотделениях. Даже в равитанских частях.

– Начинай переброску подразделений, — сказал начштаба коронер. — Сначала второй батальон, потом восьмой.
– Есть.
– И усиль авиационное прикрытие, — после некоторого колебания добавил Твилд. — Датлай наверняка засечет переброску такого количества техники и попробует напасть. Нам нельзя терять технику и людей. Их и так мало.
– Сейчас восемь двадцать, — взглянул на часы Леребрант. — Операцию начнем в десять часов. Думаю, к двадцати двум все закончим. Ночь уйдет на подготовку временного лагеря и развертывание внешнего периметра обороны. А вот на полную подготовку обороны города нужно не менее двух суток. Если не больше.
– Скорее всего, — согласился коронер.
– Датлайцы не дураки, поймут, куда мы перебрасываем силы. У них на Асвинте разведгруппы общей численностью не меньше двух взводов. С Латесты, где у них главная база, на Асвинт они смогут перебросить подкрепление в течение десяти часов. А авиаудар смогут нанести почти сразу.
– Вряд ли они нанесут удар ночью. Им это ничего не даст. А подключать наземные подразделения они не станут. Скорее всего это произойдет уже утром или днем. К тому моменту второй батальон развернет оборону и сам перейдет к активным действиям. Под их прикрытием мы начнем переброску восьмого батальона и инженерных подразделений.
Коронер посмотрел на часы, еще раз мысленно прикинул расклад по времени и удовлетворенно кивнул:
– Все. Начинаем...

Донесение о раскрытии агентурной сети легло на стол куратора колонии Сантона через несколько часов после отбытия транспорта на Миренаду. Сантон немедленно затребовал развернутый доклад, и еще через час один из помощников куратора докладывал начальнику о сути проведенной работы.
– Агент работал в Добавилле под видом моряка торгового галеона. Вроде как вербовал людей для службы на кораблях одного из королевств Стама. На самом деле отбирал добровольцев для шпионажа за колонией. Скольких он успел завербовать, мы пока не знаем...
– Где агент? — перебил его Сантон.
– Погиб.
– Как?
Помощник виновато опустил голову.
– Всадил нож в сердце, едва только понял, что его сейчас схватят. Мы просто не успели подготовить операцию, работали экспромтом.
– А в результате упустили противника и оборвали все нити, ведущие к агентуре датлайцев. Ладно. Все материалы по этому делу мне на компьютер через час. Свидетели захвата есть?
– Нет. Мы кое-что прояснили.
– Ну-ну...
– Судя по косвенным данным, та троица, что бежала из лагеря, — агенты Датлая. Видимо, из местных. Имели задание проникнуть на объекты колонии и собрать информацию.
– Зачем они тогда побежали?
– Поняли, что после окончания курса их могут куда-то услать. Ну и решили не рисковать. Поэтому и оружие прихватили — отстреливаться от погони. А другую троицу склонили к побегу, чтобы замаскировать свои намерения.
– Та-ак... — протянул куратор. — Они и сюда проникли. Вот что! Отправьте в лагерь наших людей. Надо поднять личные дела наемников и выяснить, не отправили ли мы кого из агентов Датлая на Миренаду. Не у всех могли сдать нервы.
– Есть.
– И предупредите капитана Ядлинга. Пусть будет в курсе дела. И в следующий раз более тщательно отбирает кандидатов в наемники.
– Сделаю немедленно.
– Доклад о работе наших людей на Стаме должен быть у меня к вечеру. К двадцати ноль-ноль. Свяжитесь с префектом. Выясните, готовы ли его подразделения, которые будут отправлены на Стам.
– Понял.
– Действуйте.

История освоения западного полушария на Логошете была во многом похожей на такие же истории в других мирах. В конце четырнадцатого века наиболее развитые страны материка Стам начали посылать экспедиции для поиска новых путей сообщения с отдаленными провинциями и колониями. Из-за несовершенства навигационного оборудования и незнания реального устроения планеты некоторые корабли теряли курс и после многомесячных блужданий по безбрежным водам океанов приставали к берегам незнакомых земель.
О том, что это земли других континентов, капитаны узнавали не сразу. Еще несколько лет прошло, прежде чем до них, как и до правителей стран, дошло, что они отыскали совершенно новые земли, лежащие на другом конце океана. Так началось освоение западного полушария.
Золото, серебро, драгоценные камни, пряности, редкостные фрукты и овощи — далеко не полный перечень грузов, которыми заполняли трюмы предприимчивые торговцы. Как всегда в таких случаях, вместе с купцами и солдатами на новые земли шли представители церкви. Они спешно обращали в новую веру аборигенов, несогласных и непокорных убивали, а их имущество забирали в церковную казну.
Из трех материков западного полушария наиболее освоенным оказался континент Прева. Загнав аборигенов в леса и степи, переселенцы начали строить поселки, разбивать поля, пахать землю, возводить мануфактуры и первые заводы.
Через сто лет после обнаружения новых земель на северозападных территориях Превы — наиболее освоенных и заселенных выходцами со Стама — возникло новое государство. Новосаксония. Оно объявило о своей независимости и о готовности защищать свои земли силой.
Саксония — одно из самых могучих королевств запада Стама, — не согласное с потерей колонии, послало войска на покорение мятежников. Трехлетняя война закончилась поражением Саксонии. Королевство не смогло продолжать войну в условиях конфронтации с соседями и неустойчивой обстановки внутри страны.
Так первое государство Нового Света обрело независимость. Страны Старого Света извлекли уроки из произошедшего и не выпускали ситуацию из-под контроля на других материках Солтара и Гемвила. Впрочем, их колонии там были не такими большими, как на Преве. И удержать их в подчинении было гораздо проще.
Когда на Логошете появились равитанские силы, Новосаксония уже пережила начальный период становления и ускоренными темпами расширяла земли и укрепляла границы. Новое государство занимало совсем небольшую часть северо-западной части материка, остальные земли были заселены аборигенами. В своем развитии они не далеко ушли от родоплеменного строя, только-только научились добывать железо и медь и не представляли большой проблемы Новосаксонии.
Появление чужаков произвело на местное население огромное впечатление. Они казались сродни богам. Невиданные повозки, летающие по воздуху, страшное оружие, механизмы и агрегаты, имеющие огромную мощь...
Но постепенно удивление и испуг прошли. Тем более пришельцы объявили, что им не нужны жизни людей и что они только берут все земли под свое управление. Взамен послушанию обещают помощь и защиту.
Человек привыкает ко всему. Привыкли к пришельцам. И теперь не вздрагивали при виде затянутых в странную материю фигур. Даже считали их присутствие чем-то вроде гарантии безопасности. Что равитанцев вполне устраивало.

* * *

Вербовочный пункт колонии в Добавилле представлял собой небольшое помещение на первом этаже двухэтажного каменного здания. Посетив его, Мебраст и Олмер проверили ход вербовки новых кандидатов в наемники, просмотрели личные дела некоторых, с тремя даже поговорили.
Это были типичные любители легкой наживы. Среднего возраста (то есть под тридцать), ловкие, хваткие, наглые. Умело орудовавшие шпагой, кинжалом, пикой, мушкетом. Они успели повоевать на Стаме, участвовали в нескольких экспедициях-налетах на Гемвиле и перед возвращением домой заскочили сюда. Спустили почти всю добычу в кабаках и тавернах, поучаствовали в доброй дюжине драк и дуэлей и теперь с остатками былых богатств сидели в порту и ждали подходящего корабля. За проезд им платить нечем, так что они хотели наняться моряками.
Услышав о необычном предложении, решили посмотреть, что это такое. Роскошные условия им понравились, неприязни не вызызали и... они подписали начальный контракт и стали кандидатами.
– Сброд, — констатировал Олмер, когда за последним из наемников закрылась дверь. — Лучший вариант — повесить до прибытия в лагерь.
– Как обычно, — кивнул лейтенант. — В основном к нам такие и идут. Идеалистов и прекраснодушных юношей мы сами не берем.
– Приходили несколько человек, — прогудел капрал Жереем, начальник вербовочного пункта. — Выпускники богословского факультета местного университета. Обычное любопытство — верно ли, что есть другие миры, и правда ли, что звезды — не небесные фонари, зажигаемые богом. Я турнул их. Хлюпики! Упадут на первом же километре кросса.
– Проверяйте всех на полиграфе, — посоветовал Мебраст. — Если нам захотят опять подсунуть шпионов, надо вычислить их заранее.
– И что с ними делать? Шеи сворачивать?
– Зачем? Отправляйте в лагерь. Там их и возьмем в оборот.
– Плохо идет дело, — посетовал Жереем. — Желающих немного. Всех, кого можно было, мы взяли. Из местных больше никто не хочет. А с приходящих со Стама судов и не возьмешь.
– Ничего, — успокоил Мебраст. — Мы скоро откроем вербовочные пункты на Стаме. Тогда будет попроще.
Закончив проверку, Мебраст и Олмер вылетели обратно.
– Я высажу тебя в Партеке.
Капрал кивнул. Партек — небольшой поселок в двенадцати километрах от лагеря. Там был расположен пост ПВО. У них можно было взять машину.
– Ядлингу доложишь, что вербовка идет плохо. Набрано всего двадцать семь человек. И не факт, что они все подойдут. Надо форсировать набор на Гемвиле. И открывать пункты на Стаме.
– Хорошо.
Книп шел почти на пределе скорости на высоте семи километров. В режиме частичной маскировки. С земли разглядеть ее было трудно. Такой вариант полета над поселениями аборигенов был предписан в штабе, чтобы лишний раз не тревожить тех.
На подлете к посту Мебраст сбросил скорость, переговорил с командиром поста и пошел на посадку. Высадив капрала, он взмыл в воздух и полетел дальше на юг.
У префекта лейтенант задержался на два часа, сначала делая доклад и отвечая на вопросы, а потом участвуя в рабочем совещании на правах заместителя Ядлинга. В лагерь он прилетел днем и только здесь узнал, что Олмер до места не доехал. Исчез на дороге с поста ПВО...

9

Тренировочный лагерь был хорошо виден со стороны леса с расстояния двух километров. Прекрасная оптика позволяла рассмотреть не только фигуры солдат на полигоне, но и людей неподалеку от самого высокого здания, видимо, штаба лагеря.
Оставив Харкима в замаскированном месте с аппаратурой, Сергей и Толик осторожно подобрались ближе к лагерю и заняли удобные позиции. После получаса наблюдений они пришли к неутешительному выводу, что прямой штурм сопряжен с огромным риском. Сторожевые вышки по периметру, бронированные пулеметные и орудийные позиции на крышах зданий, в небе кружит цуфагер. Тут как минимум рота нужна. С авиаподдержкой.
Сейчас лагерь выглядел опустевшим, несколько фигур, промелькнувших у плаца и казарм, экипаж книпа, что сел на взлетной площадке, — и все.
Сергей молча злился, глядя в бинокль, сканировал глазами периметр и уже подумывал о попытке атаки изнутри. Если Харким сумеет активировать установку прямо в большом здании, есть шанс прихватить кого-нибудь и исчезнуть, прежде чем поднимется тревога.
Идея даже не рискованная, а наглая, но ничего иного в голову не приходило. Ну не выходят равитанцы за пределы лагеря! А искать другие объекты, которые, кстати, могут охранять гораздо лучше, некогда. Да и шанс быть обнаруженными выше. Они и так по лезвию ходят. Ползают, если точнее...
Недовольно вздохнув, Сергей перекочевал к Толику, лежавшему под кустарником метрах в сорока. Он начал было выкладывать свой безумный план, когда со стороны леса послышался негромкий шум.
По хорошо утрамбованной лесной грунтовке к лагерю катила небольшая машина — гибрид мотоцикла и легковушки. Широкое сиденье, мотоциклетный руль, прямоугольная рама и четыре больших колеса, как у машин повышенной проходимости. Нечто подобное они видели на соревнованиях ралли Париж — Дакар. Такая машина обладает хорошей устойчивостью, высокой проходимостью, легка в управлении. Видимо, этот транспорт здесь используют для перемещения на небольшие по меркам равитанцев расстояния. Или для отдыха. Не все же по небу летать.
За рулем сидел солдат. В полевой форме песочного цвета, в ременной разгрузке, без шлема. За спиной карабин «талем». Защитные щитки на локтях и коленях, а также бронежилет отсутствовали. Значит, не издалека едет, сделал вывод Сергей, внимательно рассматривая солдата.
– Туда, — шепнул Сергей, указывая на кустарник, подходящий к самой дороге.
Толик без слов пополз следом за ним. Они достигли места за полминуты до того момента, когда мотоциклист миновал спуск и подъем и сбросил скорость перед поворотом.
Это был чистой воды экспромт без разведки, проверки и расчета. За солдатом могли ехать его сослуживцы. Прямо над ними в небе мог висеть спутник, с которого различить затвор карабина как не фига делать, кто-то мог ехать навстречу из лагеря. Словом, много чего могло бы быть. Но упускать шанс в их положении неразумно.
Две очереди ударили в задние колеса, разрывая бескамерные, наполненные специальным составом шины. Машина вильнула, пошла боком, потом юзом. Солдат попытался выровнять руль, слетел на обочину и с размаху «поцеловал» ствол дерева.
Он не потерял сознание, хотя удар был чувствительным, и едва машина встала, попробовал слезть с сиденья, одновременно доставая карабин из-за спины. Сразу сообразил — машина потеряла управление не случайно.
Парни выскочили из-за кустарника, как подброшенные катапультой. Пока «мотомашина» выписывала кренделя, подбежали почти вплотную. Сдернув равитанца с сиденья, Толик вырубил его одним ударом и повалил на землю. Тут же Сергей завел руки солдата за спину и защелкнул на запястьях наручники. Не теряя времени, подхватили безвольное тело, подняли упавший карабин и побежали в лес. Если эту сцену видели с неба или из лагеря, через пару минут здесь будет противник.

Олмер очнулся сразу, рывком. Не имея возможности шевельнуться, он мысленно прошел по телу, проверяя, нет ли повреждений. Повреждений не было. Это единственное, что он смог понять. На голове какая-то конструкция, закрывавшая глаза. На запястьях и щиколотках стальные обручи. Тело лежит в кресле или лежаке. Между прочим, он без одежды.
Медицинский бокс? Каземат? Он не помнил, как попал сюда. В голове только картина последних секунд перед потерей сознания. Лесная дорога, авария, чей-то силуэт за спиной... провал...
Если он у своих — все нормально. Если нет... Тогда у кого? Не у аборигенов же. Значит — Датлай. Предупреждал же Ядлинг, что те активизировали работу. Правда, речь шла о Стаме, а не о Преве...
– Как вы себя чувствуете? — возник вдруг в голове чей-то голос.
Капрал вздрогнул. Он слышал слова не ушами, а... словно кто-то залез ему в мозги. Вообще-то врачи и не такое могут, Олмер знал. Но все равно как-то непривычно.
– Нормально.
– Вам следует отвечать на вопросы, какими бы странными и нелепыми они ни показались. Это в интересах дела. Вам ясно?
– Кто вы? Где я?
– Эта информация сейчас несущественна. Отвечайте на вопросы.
Удар страшной боли пронзил все тело. Капрал вскрикнул и закусил губу, но сознание не потерял.
– Отвечайте! — прогремело в голове.
Сергей и Толик наблюдали за допросом из соседнего помещения по большому монитору. В операционной было только кресло с пленным. Допрос вел сам Новистра, задавая вопросы из списка, который ему дал Сергей. Больше никого не было. Главный врач Годиана решил не травмировать подчиненных видом изощренных истязаний и выгнал всех.
... Они перетащили равитанца через «контур» час назад. Сразу вызвали Эгенворта и Новистру, коротко обрисовали ситуацию и потребовали помочь им вытянуть информацию из пленника.
– Если их заранее не готовили к подобным ситуациям, то можно попробовать и химию, и зондирование, — задумчиво проговорил Новистра, глядя на лежащее на полу тело.
– Проверяйте, — решительно сказал Толик. — Только быстро. Если химия ничего не даст, тогда... допросим его сами.
Новистра перевел взгляд на землянина и подавил вздох. Как они будут допрашивать, он представлял. Не то чтобы Новистра осуждал парней, он понимал необходимость жестких мер. Просто... если можно обойтись без пыток, то это надо сделать.
Через двадцать минут равитанца доставили в операционную. Новистре помогали Сергей и Толик. Персонал убрали. После проверочных тестов стало ясно — никаких следов специальных препаратов в теле пленного нет. То есть если ввести тому дозу агмистика — мощного соединения, способного развязать язык человеку, — то он не умрет сразу же. Новистра тут же попробовал провести зондирование мозга в поисках гипноблока. Это на тот случай, если у равитанцев заранее поставлена программа на гибель при допросе.
Пленник оказался чист. И Новистра применил комбинированный способ допроса. Он работал с аппаратурой, а Сергей следил за ходом допроса. Даже при введенном препарате тренированный человек с сильной волей способен утаивать часть информации. Тут надо быть начеку.
– Имя, звание, должность! — гремел в мозгу очень громкий голос.
Он бил по мозгам, заставляя испытывать сильную боль, и отдавался в теле. Капрал попробовал промолчать, но боль росла столь быстро, что его корежило. Странно, что сознание при этом не покидало обессиленное тело.
– Имя! Звание! Должность!
Растекшийся по венам агмистик попал в мозг, воздействуя на определенные центры и заставляя капрала говорить.
– Имя!!!
– Терним Олмер. Капрал равитанских вооруженных сил. Командир учебной секции двадцать второго тренировочного лагеря наемного корпуса.
– Кто командир лагеря?
– Капитан Роже Ядлинг.
– Назначение лагеря?
– Прием, отбор и подготовка наемников из числа аборигенов Логошета для их дальнейшего использования на участках боевых действий...
– Хорошо! — не так громко прогремел голос. — Ты правильно поступаешь, капрал Олмер. Ты настоящий патриот своей страны. А теперь продолжим...
Комбинированный способ дал результат, и в течение часа парни и Новистра выслушивали откровения пленника. Тот выложил столько полезной информации, что Сергей не успевал ее оценивать. Не беда, допрос записывается, будет время прослушать в спокойной обстановке. Сейчас главное — узнать, где парни. Куда их подевали.
И он узнал...

* * *

– ... Их приняли за бежавших наемников! И отправили на Миренаду в составе роты! Закинули черт знает куда!
На Сергея было страшно смотреть. Глаза горят, губы кривятся в злой усмешке, на скулах прыгают желваки, голос аж хрипит от ненависти. Битрая, Эгенворт, Новистра и Оскольт слушали пересказ слов пленника, невольно отводя взгляд от землянина.
– Хорошо хоть, что их не опознали, — попробовал успокоить Сергея Новистра. — Удачно вышло.
– Удачно?! Да они попали на фронт! Под пули и снаряды! Черт побери, как равитанцы вообще смогли долететь до этой Миренады? Она же хрен знает где! Двадцать с лишним парсек! Что у них за техника? Что это такое — «коридор»?
Битрая пожал плечами. Вид у него был озадаченный. Впервые создатель «контура» не смог ответить на вопрос по своей специальности.
– Теоретически это возможно. Изменение принципа подхода к проблеме переноса предмета. Не сквозь измерения, а сквозь пространство... Тут задействованы другие процессы...
– И что? Мы можем их оттуда вытащить?
– Нет. У нас такой аппаратуры нет. Просто не было необходимости строить ее. У нас хватает проблем на планете, чтобы заниматься космосом.
– А теперь есть! — выкрикнул Сергей. Опомнившись, сбавил тон: — Извините. Это я от отчаяния. Последнее время что-то нервы шалят.
– Ничего-ничего. Бывает.
– Что же делать? Парней мы достать не в силах. Захватить равитанскую установку переноса к этой проклятой Миренаде?
– У нас мало сил, — ответил Эгенворт. — Даже если мы сумеем сбить несколько самолетов и кораблей... Равитан немедленно поднимет в воздух новые. Чтобы устроить налет на космическую станцию, надо создать две эскадрильи перехватчиков, подготовить экипажи, отработать порядок действий...
– То есть ждать черт знает сколько времени! — перебил Эгенворта Толик. — Тем временем наши друзья будут каждодневно рисковать жизнью. Не пойдет!
– У нас не так богат выбор, — с сожалением констатировал Битрая. — Либо разрабатывать собственный «коридор», либо готовить крупномасштабную операцию по захвату равитанской техники. Мы оказались не готовы к такому повороту событий.
Повисла пауза. Руководители кантона сидели с виноватыми и печальным лицами, бросая друг на друга короткие взгляды. Толик и Сергей молчали, прилагая усилия, чтобы держать себя в руках.
В голове парней мелькали идеи освобождения друзей, одна другой безумнее. Захватить руководство колонии... Захватать корабль и попасть на Миренаду... Уничтожить всю колонию... Выйти на связь с датлайцами и попросить помощи, обещая в обмен информацию о колонии Равитана...
Последняя мысль зацепила Сергея. Что-то в ней было такое... рациональное. Нет, не идея выхода на связь. Сам факт присутствия датлайских сил на Миренаде. Факт их противостояния с Равитаном. Ведь парней отправили в составе роты наемников отстаивать интересы колонии. А что, если?..
– Датлай с помощью своего «коридора», непонятно как организованного, — косой взгляд на Битраю, — перебрасывает силы на Миренаду. Там вот-вот начнутся боевые действия. Если Датлай перебросит достаточно сил, он сомнет группировку равитанцев и захватит планету. Тогда парням крышка.
– Надо прервать поток подкреплений Датлая, — уловил направление мыслей друга Толик. — Закрыть их «коридор».
– Надо блокировать Логошет, — закончил Сергей. — Отыскать и уничтожить установки Датлая и взять их разведку. Тогда по крайней мере парням не будет угрожать опасность погибнуть на поле боя.
– Может быть, — осторожно сказал Эгенворт. — Мы все равно хотели блокировать этот мир. А тем временем сами либо построим «коридор», либо... соберем достаточно сил для захвата «коридора» колонии.
Битрая поочередно посмотрел на Эгенворта и Сергея и склочил голову.
– Да. Думаю, мы успеем к тому времени разработать установку переноса... Это не самая сложная задача. Просто... раньше мы в этом направлении не работали...
Женевер выпрямился в кресле и уже другим, более уверенным взглядом посмотрел на собеседников.
– Что вам нужно, чтобы отыскать разведку Датлая?
– Поначалу ничего, — ответил Сергей. — Мы выйдем на Стаме и попробуем отыскать противника. А вот при захвате потребуется прикрытие. Три-четыре человека с тяжелым вооружением для прикрытия.
– Хорошо. Когда вы думаете начинать?
– Немедленно...

10

Перелет от космодрома до материка Асвинт занял почти двенадцать часов. Парадокс — нам меньше потребовалось, чтобы долететь от Логошета до Миренады. Такая теория относительности в действии.
На материк, где отыскали некий город, сохранившийся с прежних времен, летел весь сводный батальон наемников. Второй батальон. Личный состав, штатная и приданная техника, тыловые подразделения и подразделения обеспечения. Всего около ста машин, не считая самолетов прикрытия. Огромный караван шел на высоте пятисот метров.
Из узкого бокового окна (или иллюминатора) цуфагера были видны хищные силуэты «тэдимов» — многофункциональных атмосферных самолетов, способных развивать скорость до пяти махов. Позади нас шли неуклюжие и маломаневренные транспортные платформы с тяжелым вооружением. Еще дальше — транспорты обеспечения.
Мы сидели с правого борта машины, изредка выглядывая в окно. Смотрели то на безбрежные зеленые массивы, то на свинцовую гладь воды и мысленно вздрагивали. Потому что отлично знали, какую увлекательную цель представляет собой этот караван на экранах радаров. Любой дурак поймет, что это переброска сил и что ее лучше всего сорвать, нанеся ракетный удар.
Конечно, батальон прикрыт от обнаружения и точного прицеливания специальными постановщиками помех, маскираторами, установленными на летающих станциях. Самолеты и несущие платформы способны бороться с крылатыми управляемыми ракетами. Каждая машина каравана оснащена тепловыми и радиоракетами, но все же!..
Тот же опыт говорил — невозможно перехватить все ракеты! Нельзя выстроить стопроцентную абсолютную защиту! Брешь найдется всегда. Так что причины для волнения были.
Мы старались не показывать этого. Демонстративно проверяли оружие и снаряжение, зевали, смотрели в окна. На фоне остальных наше поведение не было чем-то особенным. Кое-кто из наемников тоже нервничал. Они не привыкли так много летать и смотрели по сторонам с опаской.
Сержант Блантек, сидевший впереди у кабины пилота, поглядывал на личный состав и время от времени успокаивал наемников короткими фразами. Через два часа после взлета он позволил перекусить и посоветовал всем принять снотворный препарат. Но глотать таблетки мало кто захотел.
Когда до конца полета оставалось около часа, Блантек начал вводить нас в курс дела.
– Значит, так, парни, — гремел во встроенном в шлем наушнике его голос. — Мы идем к найденному городу. Наша рота садится на южной окраине. Задача — развернуть оборону и прикрыть спецов, которые будут готовить лагерь. А утром начнем работу. Батальон должен провести поисковые работы с целью обнаружения сил противника. По сведениям штаба, в радиусе ста километров от города может действовать до двух взводов пехоты врага. Это их разведка. Мы должны обнаружить ее и уничтожить.
Я быстро прикинул площадь, которую надо просмотреть, и едва не присвистнул. Шесть с лишним тысяч квадратных километров! И это на один батальон! Даже меньше, потому что весь батальон не отправят на прочесывание. Треть оставят в качестве мобильных групп усиления на случай обнаружения противника. Веселая задачка.
– Работаем в тесном контакте с авиазвеном разведки. Они с воздуха проверяют район и в случае обнаружения подозрительных действий сообщают нам.
Уже проще. Не придется обшаривать эти квадраты самим.
– Порядок проведения поисковых работ вы изучали. Основные требования напомню перед началом работы. Но одно скажу сейчас. Не зевать, букашек не считать, оружие держать наготове. Против нас работают опытные парни в датлайской форме. Разведчики. Им уложить десяток зевак — как нечего делать. Все ясно?
Недружный хор ответил, что ясно. Настроение у псов средневековой войны было далеко не лучшим. Первый бой на новой войне всегда самый тяжелый. Иногда — он же и последний...
Еще через час, когда под нами уже шли леса вперемежку с полями и холмами, машины начали снижение. Вдалеке, за зеленой завесой деревьев можно было разглядеть белеющие прямоугольники зданий и широкие асфальтовые дороги. Брошенный город неведомо когда погибшей цивилизаций...

Передислокацию равитанских сил на Асвинт датлайская разведка отметила почти сразу. Технические средства контроля и обнаружения даже сосчитали приблизительное количество перебрасываемой техники. Через двадцать минут после взлета каравана наличный компьютер командующего датлайскими силами на Миренаде командира третьей гренадерской бригады тысячника Эблау пришло донесение. Прочитав его, Эблау вызвал своего помощника.
– Они хотят взять тот город под контроль.
– Им это удастся, — заметил помощник. — Неподалеку от города у нас только одна рота «бенту». Роту «квисту» мы отправили на юг, где нашли еще один город.
– Верно. Пусть равитанцы обследуют свою находку, тем более о нашей они пока не подозревают.
Тысячник слегка пошевелил губами, что для малоэмоциональных датлайцев было сродни усмешке.
– Но чтобы они не чувствовали себя вольготно и чтобы не лезли больше никуда, надо пощипать их. Вызови командира роты «бенту». Пусть он проведет дополнительную разведку и сам решит, где и когда ему нанести удар.
– Будет сделано.
– И пусть не увлекается. Его задача — приковать все внимание противника к обороне города, но не устраивать побоища. Пока не прибудет подкрепление, мы не можем себе позволить масштабных операций.
– Хорошо, мой командир. — Помощник занес все указания к себе на компьютер и встал. — Напомню, вы хотели проработать вопрос об усилении наших сил на Асвинте.
– Да, благодарю. Я еще не решил. Не хотелось бы ослаблять главную базу. Если равитанцы решат перейти в наступление, мы можем не успеть вернуть подразделения обратно. Впрочем...
Тысячник замолчал, глядя на карту.
– Впрочем, я еще подумаю. У нас пока есть время. Иди.
Помощник чуть склонил голову, машинально поправил край воротника и вышел из кабинета.
Через десять минут командир роты «бенту» сотник Блажемер получил приказ повести разведку подступов к городу Ард (датлайское название) и по возможности провести отвлекающую атаку.
Прочитав приказ, сотник тут же вызвал на связь командиров легких взводов, которые сейчас как раз были неподалеку от города, и затребовал обстановку.

В штабе равитанской бригады совершили одну небольшую, но существенную ошибку в оценке сил противника на континенте Асвинт. Ошибся, конечно, не весь штаб, а кто-то из младших операторов, который просто упустил из виду некоторые особенности структуры армии противника или по неопытности просто не придал этому значения.
Информация о двух разведывательных взводах датлайцев, действующих неподалеку от найденного города, была не совсем верна. В структуре армии Датлая нет взводов разведки. Как нет вообще отдельных взводов. На подступах к городу действовали два первых взвода роты «бенту», так называемые легкие взводы. И действовали они в непосредственной связи со штабом роты в тесном взаимодействии с другими взводами.
Датлайская пехотная рота состоит из пяти взводов. Два первых — легкие. Личный состав имеет на вооружении стрелковое оружие — автоматы, ручные пулеметы, подствольные гранатометы. Эти взводы всегда действуют в первых рядах, исполняя роль штурмовых и авангардных подразделений. Они же могут вести разведку в интересах роты или батальона или дополнять собой разведывательные подразделения полка или бригады.
Два других взвода называются тяжелыми. Они насыщены более мощным вооружением — ручные гранатометы, крупнокалиберные пулеметы, ручные противотанковые комплексы. Пятый взвод — взвод поддержки. У него автоматические минометы, переносные системы залпового огня, легкие орудия, передвижные зенитные комплексы, минные заградители.
Таким образом, датлайская пехотная рота гораздо мощнее, чем подобные подразделения противника, и может противостоять превосходящим силам, в разумных пределах, конечно.
Именно такая рота сейчас и работала на некотором удалении от города, ведя разведку силами первых взводов и держа основные силы в укрытии. Имея быстроходные машины, она могла в сжатые сроки сменить местоположение, нанести удар и тут же отойти, сманеврировать и ударить уже в другом месте. А при необходимости занять прочную оборону и держать ее до подхода помощи.
Здесь, на Миренаде, где противостоящие стороны действовали небольшими силами и не могли перебросить серьезных подкреплений, такая тактика почти всегда приносила успех.

Цуфагеры приземлились на окраине обнаруженного города. И пока шла выгрузка, мы успели немного рассмотреть близлежащие строения и улицы.
Дома имели своеобразную планировку. Четные этажи были словно утоплены внутрь, а нечетные вместо окон и балконов имели полукруглые стены из блестящего материала. Причем материал за прошедшие годы (века, тысячелетия?) практически не утратил блеска. Окон не видно. Крыша в разрезе напоминала вогнутую дугу. Торцевые стены выглядят так, словно их делал нетрезвый мастер — выпуклости, впадины, неровности...
– Странные вкусы у местных, — задумчиво проговорил Антон. И тут же добавил: — Были...
– Да. Судя по ширине дорог, их машины раза вдва, а то и в три...
– Эй, вы! — окликнул нас сержант. — Хватит глаза пялить! В строй!
Рота повзводно строилась прямо у цуфагеров. Командир роты что-то втолковывал взводным и своему заместителю. К нему пару раз подбегали сержанты, спрашивали. Потом взводные побежали к своим подразделениям.
– Слушать мою команду! — выкрикнул наш лейтенант, то ли Шаки, то ли Маки. — Идем на прочесывание близлежащей местности. Задача — обнаружить вражескую разведку, если она здесь есть. Направление и порядок движения объяснят сержанты. Едальниками не щелкать, оружие держать наготове. При обнаружении подозрительных предметов или врага — доклад. Огонь без команды открывать только в случае угрозы. Сверху нас прикрывают цуфагеры. Цепь не рвать, не отставать. Все. Начинайте зарабатывать премии!
После команды лейтенанта Блантек встал перед нами, определил порядок движения, показал направление и после общей команды повел секцию прямо в заросли кустарника, за которым начинался лес.
Солнце еще не исчезло за горизонтом и было довольно светло. Так что мы без труда просмотрели свой участок и заняли временные позиции где-то в полутора километрах от места высадки.
Пока роты проверяли местность, за их спинами инженерные подразделения в спешном порядке возводили лагерь и выстраивали периметр охраны.
Специальными машинами вынимались заданные кубометры земли. Тут же из легких и особо прочных конструкций составляли остов будущего строения. Заливали его быстрозастывающим раствором, по прочности превосходящим обычный бетон, задавали нужную планировку и сразу проводили отделочные работы.
В результате на пустом месте буквально за полчаса возникали бункеры для личного состава, бронированные огневые точки, траншеи, ходы сообщения, капониры для техники.
Тем временем оставленные в лагере первые взводы рот обживали оборонительные позиции. Ставили тяжелое вооружение, подсоединяли его к единому центру управления, дополнительно оборудовали огневые точки. Маскировали технику и бункеры. В пятистах метрах перед позициями ставили сигнальные системы.
К тому моменту, когда роты закончили прочесывание местности и выходили на указанные позиции, лагерь уже был в целом готов. Проверив его лично, командир батальона дал приказ ротам возвращаться.
Через два часа после приземления второй батальон уже развернул оборону и был готов при необходимости встретить врага во всеоружии. Но противник пока себя не обнаруживал.
Майор Деват доложил в штаб о выполнении задачи и получил приказ батальону отдыхать. А с утра начать поиск в заданном районе.

Нас подняли в восемь утра. Поздновато по армейским меркам, наверное, командование решило дать хорошенько отдохнуть новичкам перед трудным днем. После завтрака выстроили повзводно и довели новую задачу. Обследовать местность на удалении до пятидесяти километров от города. Цель прежняя — поиск врага. Судя по упорству, с которым его собиралось искать начальство, оно было уверено, что датлайцы где-то неподалеку.
– К вечеру рота протянет ноги, — шепнул Марк. — Они же непривычны к таким походам.
– К вечеру ноги протянем мы, — вставил Антон. — Эти средневековые герои привыкли ходить на своих двоих. А вот мы — отвыкли. Больше на машинах.
– Посмотрим.
Услышав шепот, сержант зыркнул в нашу сторону, но промолчал. Видимо, привык, что наемники не отличаются дисциплиной. А делать замечание посчитал лишним.
«Зря, — мелькнуло у меня в голове. — Такие вещи надо пресекать сразу. Чтобы потом было меньше проблем...»
Я невольно фыркнул. Старые полковничьи замашки еще не прошли. Изредка дают о себе знать.
– Оружие держать наготове! — давал последние наставления взводный. — Не зевать. По машинам.
Прочесывание мы должны начать в десяти километрах от города. Работавшие ночью беспилотные самолеты-разведчики в этом радиусе ничего подозрительного не обнаружили...

* * *

Погодка на Миренаде была довольно теплой для ранней осени. Градусов двадцать или около того. Солнце не жарило, да и ветерок приятно обдувал лицо. Можно жить. Хотя...
Я шел рядом с парнями в короткой цепи, держа карабин в руках, шарил глазами по земле, деревьям и буграм и ворочал в голове невеселые мысли, что упорно копошились в мозгах.
На Асвинте, как и на всей Миренаде, осталось не так много следов жизнедеятельности человека. То ли слишком много времени прошло с тех пор, как здесь произошел некий планетарный катаклизм, то ли во время сего катаклизма все было разрушено. Но чем же тогда воевали местные? Помесью ядерной бомбы и серной кислоты особой мощи?
На природе это вроде как не отразилось. Деревья, кустарники, растения целы. Зелень прет изо всех щелей. И живность цела. Птички, бабочки, жуки всякие. Мелкие зверьки мелькают в траве и среди листвы деревьев. Что именно за зверьки, мы толком не разглядели.
Выходит, оружие, каким бы оно ни было, не нанесло природе особый вред. Так что же произошло когда-то на Миренаде?
Вопрос не праздный. Специалисты химической разведки не обнаружили в воздухе, воде и почве планеты вредных и опасных компонентов, но это не значит, что их там вовсе нет. Черт знает, какую дрянь здесь могли изобрести?! Походим недельку по девственным полям и лесам, а потом копыта откинем.
Подобные мысли посещали не только меня, но и я, и парни хранили их при себе. Друг другу говорить нет смысла, а «командирам» нельзя. Не хватает еще обнаружить свою странную для средневекового наемника осведомленность.
Пехотная секция равитанского взвода состояла из двенадцати человек. Сержант — командир секции, пилот цуфагера и две группы по пять человек, которыми командовали капралы. У наемников роли капралов исполняли наиболее подготовленные солдаты из числа самих наемников. Их обычно назначали сержанты, а иногда и вовсе обходились без них.
В нашей секции Блантек назначил своим помощником одного малого лет тридцати пяти с грубой татуировкой на щеках в виде замысловатых узоров и с неровным шрамом на нижней челюсти. Этот амбал, в прошлом, несомненно, командовавший абордажной командой на каком-нибудь капере, сейчас шел слева от нас, настороженно глядя на каждый куст или дерево и изредка бросая в нашу сторону подозрительные взгляды.
Нас прислали во взвод перед самой посадкой, и он по привычке относился к новичкам очень осторожно. Видимо, имел опыт конфликтов с вновь пришедшими людьми.
Секция растянулась цепочкой почти на полсотни метров и шла по лесу. Сержант топал позади, следя за личным составом и подгоняя отстающих.
Метрах в трехстах левее нас шла вторая секция взвода. Первая работала еще дальше. Цуфагеры медленно кружили в небе на высоте пятисот метров, готовые при случае поддержать огнем.
Мы шли по лесу, хотя правильнее было бы назвать его посадкой. Деревьев мало, стоят друг от друга шагах в двадцати. Земля укутана высокой травой и какими-то блеклыми цветами. Почва немного пружинит, под ноги то и дело попадают сухие ветки, сучки, камешки. Да и мелких неровностей полно.
– На хрена нас вообще послали! — прошипел над ухом Марк. — Есть же эти беспилотники. Они же крота под землей найдут. Чего нас-то гонят?
Амбал — помощник сержанта — шепот услышал, метнул в нашу сторону свирепый взгляд, но ничего не сказал. Чует моя душа, с этим отморозком нам еще предстоит столкнуться.
– Если датлайцы замаскировались, их и приборы не засекут.
– По тепловому излучению — да, — хмыкнул Марк. — А анализаторы воздуха? А сканеры?
– Сканеры промолчат, радиостанции имеют систему маскировки в отключенном состоянии. А чтобы не учуяли анализаторы, датлайцы рванут кислородную бомбу.
Кислородная бомба — просторечное название устройства, которое за короткий промежуток времени посредством выброса большого количества чистого кислорода способно на небольшой площадке очистить воздух от посторонних запахов. Солдат ведь издает целый букет запахов. Пахнет его тело — пот, испарения, пахнет оружие — смазкой и порохом. Пахнет одежда, снаряжение, аппаратура. Если он (солдат) ел, то стоит запах продуктов. Если разводил костер — понятно, целый сонм запахов.
Таким образом, один человек — мощный источник различных запахов. А группа людей вообще сродни заводу. Установленные на беспилотных самолетах-разведчиках анализаторы способны различить молекулы воздуха с расстояния одного километра. И если засекут излишнюю концентрацию какого-то вещества, немедленно дадут сигнал.
– И все равно, — продолжал гнуть свое Марк, — огромная территория, малочисленное подразделение... Мы еще долго будем ходить.
– Ты чего разошелся? — подошел к нам Антон. — Вон тот мудак, помощник сержанта, косит своими наглыми глазами.
– Да так...
Марк подкинул на плече гранатомет и сплюнул.
– Помнишь структуру датлайской роты?
– Смутно. Читали на Годиане...
– Читали... Профессионал!..
– Ладно, не грузи.
– У датлайцев рота — единица неделимая. Работает только в полном составе. Правда, может выполнять задачи по частям, но все равно в оперативной связке.
– Ну?
– Вот и ну...
– Здесь не два взвода, — сообразил я, к чему клонит Марк.
– Точно. Если мы наткнемся на датлайцев, то будет бой.
– Эй, вы! Шевалган, Торпер, Канн! — проорал подошедший с левого фланга сержант. — Чего сгрудились? А ну в цепь! Торпер!
– Я, — угрюмо откликнулся Марк.
– Сдай назад. Пойдешь рядом со мной. Забыл сказать, чтобы ты гранатомет оставил в машине...
Блантек подошел вплотную, вытер слегка вспотевший лоб и посмотрел на часы.
– Еще пару километров и перерыв. Смотрите в оба!
– Есть.
– И не трепать языком! Увижу еще раз — предупреждение. Второе предупреждение — процент с недельного гонорара. Уяснили?
– Так точно, господин сержант, — ответил я первым и подарил помощнику сержанта многообещающий взгляд. Эта скотина сдала нас. Ладно, потом разберемся.
Мы продолжили прочесывание. Солнце почти подошло к горизонту и теперь светило во всю силу. Стало жарковато. На нас, кроме формы, стандартные пятикилограммовые бронежилеты, разгрузки, оружие. На головах шлемы, правда, совсем легкие, по полкило. Но все равно в такой сбруе не очень приятно топать под солнцем. Впрочем, когда это солдата спрашивают, что ему приятно?
Индивидуальные радиостанции, встроенные в шлем, мы по приказу взводного отрубили. Чтобы не забивать эфир и не создавать фон, мешающий работе самолетов-разведчиков. Связь теперь была только у офицеров и сержантов. Поэтому и Блантек не вызывал нас по радио, а орал на весь лес.
Пройдя два километра, мы остановились. Лейтенант объявил короткий перерыв. Взвод занял просторную поляну, укрытую от солнечных лучей ветвями гигантского дерева, похожего на баобаб. Солдаты расстелили матрацы и начали спешно обедать. Кто покончил с едой, ложились на матрацы и закрывали глаза. Хоть двадцать минут, но подремать.
Через сорок минут нас подняли.
На юго-восточной окраине леса, где череду деревьев разрезало русло мелкой, но довольно широкой речушки, относительно ровную поверхность земли сменила череда оврагов. Сплошь заросшие кустарником, с вязкой липкой глиной на дне, они шли один за другим на протяжении почти полутора километров. Наблюдательный человек мог бы сказать, что овраги возникли вследствие деятельности человека, слишком уж правильно было их расположение. Да и размеры совпадали почти до сантиметра.
Овраги стали прибежищем небольших юрких птичек серебристо-черной окраски с сильно загнутым клювом и непомерно большим зобом. Птицы вили гнезда в самой гуще кустарников, что росли в центре оврагов.
Сейчас гнезда были пустыми. Их обитатели с подросшим потомством улетели куда-то прочь, чтобы вернуться к ночи.
Беспилотный самолет-разведчик минут пять кружил над оврагами на небольшой высоте, пока аппаратура проверяла район на предмет наличия противника, а потом взмыл на триста метров вверх и пошел дальше.
Как только он исчез, на краю ближнего к речке оврага вдруг шевельнулась земля. Сначала немного, потом сильнее. Из-под полетевших в разные стороны комков почвы наружу выглянул край серой накидки. Рука, что подняла накидку, на миг замерла, потом пошла дальше.
Из схрона медленно вылезал человек в камуфлированной форме, усеянной лоскутками зеленого, темно-зеленого и черного цветов, в маске, скрывавшей лицо. Отползя на пару метров, человек подцепил край маски и одним движением снял ее, подставив солнцу ненормально бледное лицо, покрытое каплями пота. Жадно вдохнув воздух, он обернулся и прошептал:
– Выходим.
Следом за первым из схрона вылезли еще четыре человека. С оружием, в легких бронежилетах с сумками под магазины и гранаты. Они быстро поснимали маски и часто задышали, вентилируя легкие.
Почти час вся пятерка лежала в схроне, укрытая изолирующей накидкой, которая не пропускала теплового излучения. Мало того, каждый из пятерки был затянут в специальную оболочку, которая удерживала запахи. Дышать в таком коконе было практически невозможно, поэтому все использовали кислородные маски.
Такая маскировка позволяла с высокой степенью надежности скрыться от вражеской аппаратуры, но при этом действовала как парилка. Все пятеро изрядно вспотели, не помогала даже специальная мазь, заранее втертая в тело.
– Они в километре от нас, — сказал первый. — Идут сюда.
– Принимаем бой? — спросил второй.
– Да. Пропустим и ударим в спину. Они как раз упрутся в отделения Типа и Глау. Поднимайте остальных.
Сидевший у схрона солдат пополз к центру оврага, где ждали еще пять человек.
Две пятерки составляли отделение легкого взвода датлайской пехотной роты. Их подразделение вело разведку на подступах к найденному городу.
Полученный недавно приказ требовал вступить в бой с силами противника, обозначить присутствие и отойти на заранее оборудованные позиций, где и держать оборону. По данным штаба, равитанцы могли атаковать силами до двух рот, так что оборона должна была выдержать.
Командир взвода «атс», обследовав этот край леса, пришел к выводу, что система оврагов — наиболее подходящее для маневренного боя место, и приказал оборудовать здесь несколько схронов. Сейчас подходило время схватки.
В оптический прицел ручного пулемета была хорошо видна широкая спина равитанского пехотинца. Она выглядела почти квадратной из-за бронежилета. Прицел чуть приподнялся, захватывая скрытую накидкой шею и немного сплюснутый с боков шар шлема. Хорошая мишень.
С дистанции четыреста метров пуля ручного пулемета гарантированно пробивала шлем и тыльную часть бронежилета, где пластины были довольно тонкими.
Пулеметчик бесшумно выдохнул, приник глазом к оптике и начал выбирать свободный ход спускового крючка. Командир отделения дал ему право первого выстрела. И пулеметчик выбрал в качестве первых жертв три рослые широкоплечие фигуры, что шли с правого фланга равитанской секции. Их он срежет одной очередью. А дальше как выйдет...
Палец утопил спусковой крючок почти до предела и теперь достаточно малейшего усилия, чтобы прозвучали выстрелы. Пулеметчик помедлил еще миг и дожал на крючок...
Длинную очередь мы расслышали, когда выходили к изгибу лесной речки. Тут же закричали сразу несколько человек, явно раненых, ибо так голосить могут только они.
Звук еще висел в воздухе, а мы уже присели за ближайшие деревья, выставив стволы в разные стороны, и сканировали глазами обстановку. Если соседнее отделение попало в засаду, то не исключено, что и мы на мушке.
Наемники замерли на месте, будто пригвожденные к месту. Внезапность сыграла свою шутку, и непривычные к таким условиям солдаты на миг растерялись.
– Секция! — заорал Блантек. — Замерли!
Сержант стоял позади нас, не спеша падать. Опытный вояка сразу определил место, откуда стреляли, и успел оценить обстановку.
– Поворачиваем! Табер, Грохэм — вперед. Увидите врага, не стреляйте, дайте знать. Остальные цепью за ними. Всем включить связь.
Блантек бросил в микрофон несколько слов — явно докладывал лейтенанту о столкновении, — потом махнул рукой, и секция дружно свернула налево. До места боя было метров семьсот, и, если ничего не произойдет, мы через несколько минут будем там. Бежать не имело смысла, могли с разгону налететь на огонь.
– Шевалган, Торпер, Канн, — окликнул нас сержант. — Вы идете рядом со мной. Быть готовым открыть огонь.
– Есть, — буркнул я, бросая на парней быстрый взгляд. Глазастый сержант наверняка отметил нашу реакцию на стрельбу и сообразил, что мы менее других подвержены растерянности и замешательству. Значит, таких надо держать рядом. Вот и первый прокол.
К месту боя уже летели два цуфагера. Нам были хорошо видны обе машины, что с высоты полкилометра поливали огнем спаренной пушки позиции противника.
– Внимательнее! — передал по радиостанции сержант. — Они на одном месте сидеть не будут. Могут уйти в сторону и налететь на нас. Табер, чтоб тебя! Куда в заросли несет?! Обойди.
Худощавый жилистый наемник затормозил перед высокой стеной колючего кустарника с непомерно большими листьями и пошел вдоль него. За кустарником лес заканчивался. Дальше шли овраги. Где-то там и стреляли.
Мы ускорили шаг и вышли на открытую местность. Едва передовая пара прошла два десятка шагов, как в нашу сторону ударило несколько стволов.
Грохэм, здоровенный детина, таскавший свой пулемет словно пушинку, вдруг замер, неуверенно шагнул вправо и начал падать.
– Ложись! — заорал сержант.
Он упал сам, перекатился и дал неприцельную очередь в сторону, откуда стреляли.
– Огонь!
Секция, попадавшая кто куда, быстро расползалась по мало-мальски пригодным укрытиям, дрожащими от напряжения пальцами снимала (кто еще не успел) карабины с предохранителей, выставляла стволы в сторону предполагаемого нахождения противника и начинала палить короткими и длинными очередями.
Кто-то в азарте боя продолжал бить с одного места, кто-то вспоминал занятия в лагере и менял позиции. Насколько действенным был огонь, сказать трудно, но стрельба с той стороны вроде немного поутихла. Впрочем, враг мог сам менять позиции или просто не хотел вступать в напрасную перестрелку.
Мы заняли позиции в небольшой выемке у края кустарника и, не спеша открывать огонь, больше наблюдали за противником. По нам работало три или четыре ствола. Если мы правы в своих предположениях, то против нас сейчас работали бойцы так называемого легкого взвода пехотной роты. У них на вооружении были автоматы «хэм» с подствольниками и легкие пулеметы «хэмбар». Вполне приличные стволы, хорошо действующие на дистанциях до шестисот метров. Ничего другого вроде не слышно. Пока.
Пока не подошло подкрепление в виде тяжелых взводов и по нам не врезали с крупных калибров.
– Пулемет, — вдруг сказал Антон. — Дистанция четыреста с небольшим. Раздвоенный куст, лево двадцать.
Я быстро выглянул из укрытия. Ну да, что-то такое там есть. Бледные вспышки, высокая трава вроде как шевелится...
– Марк, давай.
Главной огневой силой у нас был Марк со своим ручным гранатометом. Гранатомет здорово походил на тот образец, что был у нас на Годиане. Только чуть потяжелее и в магазине двадцать выстрелов.
– Приготовились, — сказал Марк, выставляя толстый ствол гранатомета на край выемки. — Бью!
В левое ухо гулко ударил звук выстрелов. Мощное «дум-дум-дум» разом залепило барабанные перепонки, отчего другие звуки я почти перестал слышать.
Дав одну очередь, Марк выждал несколько секунд и отработал еще одну, подлиннее. Султаны разрывов гранат легли буквально в том же месте, где мы наблюдали вспышки. Накрыл. А уж убил или просто заставил замолчать — понять нельзя.
– Пошли! — рявкнул Антон, и мы, отползя несколько метров, вскочили на ноги и рванули в сторону заранее присмотренной запасной позиции.
Оставаться на старом месте опасно. Если враг не дурак, он врежет по мощной огневой точке из всего, что у него есть.
Бой явно разрастался. С нашей стороны вступили подоспевшие секции взвода, потом подошел еще один взвод. А чуть погодя на цуфагерах подлетел первый взвод роты. Он не участвовал в прочесывании, а был оставлен в качестве маневренной группы.
В то же время и к противнику подоспела помощь. Я это понял, когда увидел, как с неба на деревья падает подбитый цуфагер. Явно работа ручного зенитного комплекса. А такое оружие у датлайцев было только во взводе поддержки.
Да и плотность огня с их стороны возросла. Как и с нашей. Воздух уже прорезали первые стрелы передвижных систем залпового огня. И тут же заныли мины. Вот теперь мы сцепились по-настоящему...
Встречный бой пехотных подразделений имеет несколько особенностей. Вследствие внезапности столкновения (по крайней мере с одной стороны) личный состав не успевает подготовить позиции, не оборудует окопов, линии траншей, огневых точек, основных, запасных и ложных позиций, не проводит комплекс маскировочных работ. Позиция стрелка — первое попавшееся место. За кочкой или валуном, в яме и низинке, за деревом или камнем. После нескольких очередей эта позиция противником обнаруживается и по ней наносят сосредоточенный удар. Чтобы не сложить там голову, боец должен постоянно маневрировать, менять позиции, отыскивать новые укрытия, вычислять огневые точки врага, бить по ним и опять — маневрировать, менять, отыскивать...
Понятное дело, что через полчаса таких маневров солдат капитально устает. К тому же он находится в состоянии повышенного возбуждения, стресса. Приплюсуйте к этому мелкие травмы, получаемые при перемещениях, физическую нагрузку, и вы поймете — говорить о качественной прицельной стрельбе трудно. Говорить о результатах такой стрельбы еще труднее.
Вероятность попадания в противника падает с ростом усталости, нервного напряжения, ранений, травм. Это не значит, что на поле боя постоянно мажут. Как раз нет. Но огонь больше ведется на подавление, чем на поражение.
Основную роль в поражении противника играют другие системы. Минометы, гранатометы, орудия, самолеты, пусковые установки. Кто не согласен, может посмотреть статистику прошлых войн и конфликтов. Большая часть ранений (смертельных и не смертельных) как раз вследствие поражения осколками снарядов и бомб, а также крупнокалиберных стволов.
... Мы сменили уже третью позицию. Каждый раз после того, как Марк отстукивал несколько очередей по обнаруженным целям. Мы с Антоном стреляли крайне редко, больше работая наблюдателями. Что толку в неприцельном огне из карабинов? И так наша и соседние секции поливают противника длинными очередями (в запале боя наемники позабывали наставления, правда, не все).
А так мы работали гораздо результативнее. Антон или я засекали огневую точку противника, фиксировали ее, указывали Марку голосом или выстрелами, а тот гасил врага из своего гранатомета. Выстрелы к нему были осколочными и термобарическими. Эффект, даже при не совсем точном попадании, отличный.
Потом мы дружно драпали. Один раз успели буквально за секунду до того, как на позицию упала мина. Судя по взрыву, калибра семьдесят — восемьдесят миллиметров. Как раз такие и были в датлайских тяжелых взводах. Пристрелялись, суки! Видать, кто-то сообразительный вычислил Марка и понял, как мы работаем. В следующие пять минут мы только и делали, что прыгали — нам не давали носа высунуть.
В одну из перебежек — скорее переползаний — наткнулись на убитого гранатометчика первой группы нашей секции. Наемник лежал под кустом с полуоторванной головой, с разбитым в кровь лицом. Его гранатомет валялся рядом, пластиковый приклад расколот, оптический прицел разбит. Неподалеку лежал помощник сержанта, тот проклятый наемник, что сдал нас Блантеку. Его бронежилет был пробит на груди.
Кстати, где сержант? Я глянул по сторонам. Наша секция так и осталась на краю леса. Четверо или пятеро ранены и убиты. Сержант за крайними деревьями, рядом наемник с противотанковым гранатометом, чуть в стороне пулеметчик. Блантек внешне спокоен. Дает указания солдатам, его собственный карабин на коленях. В руках бинокль. Вот битый волк! Собрал вокруг себя солдат с самым мощным в секции оружием и в ус не дует.
Все верно. Командир и должен находиться рядом с наиболее мощной огневой точкой. Чтобы иметь возможность поддержать подразделение огнем. Но я бы дал ему по зубам. За то, что не отвел своих людей за деревья. Какого хрена мы делаем здесь? Основной бой идет левее, метрах в пятистах. Там уже действует практически вся наша рота и главные силы противника. Даже взводный с одной секцией там.
На открытой местности нас добьют. Ну не нас, так тех, кто не смог отойти назад. А всего-то сто метров.
– Артур, где ты там? — раздался в наушнике голос Марка. — Давай к нам!
Я глянул за спину. Парни уже сменили позицию и теперь лежали в ямке за поваленным деревом. Толстый ствол надежно защищал от пуль, а яма позволяла незаметно подползти к нему? или отползти.
Пули посвистывали над головой и в стороне. Ухали разрывы гранат и мин. Наше отделение надежно держали под прицелом, не позволяя подойти к оврагам ближе четырехсот — пятисот метров. Бежать в такой обстановке — играть в русскую рулетку. Поэтому я пополз, выбирая самые большие ямки и низинки, скрытые от врага кустарником и травой. Минута, содранная кожа на запястье левой руки, грохот взрыва выстрела из подствольного гранатомета за спиной и я на месте. Упав рядом с Марком, злобно шепчу:
– Ты сбрендил?!
– Чего?
– Какого хера орешь на всю планету мое имя? Я — Роб Шевалган, а не Артур.
– Ты — черномазая скотина! Хрен кто слушает наши переговоры.
– Сам — черномазая. На себя посмотри! Блантек не дурак, слышит все. Этот зубр даже не вспотел.
– Потому что мало бегает и больше работает мозгами и языком. Будешь командиром — тоже не будешь потеть.
– Хватит зубы скалить! — прервал наше пикирование Антон. — Дальность пятьсот, ориентир — край оврага, лево сто. Ствол крупнокалиберного пулемета.
– Где? — встрепенулся Марк. — А, вижу... Точно вижу. Сейчас...
Ствол удобно лег на толстый сук.
– Готов. Бью!
Новая очередь, короткие мгновения ожидания и цепочка разрывов чуть впереди ствола пулемета. Марк ввел поправку и дал очередь длиннее. Ручной гранатомет имеет очень небольшую отдачу за счет конструктивных особенностей в виде встречной работы деталей оружия. Так что рассеивание было минимальным.
– Вроде накрыл. — Антон приник к прицелу карабина. — Ну да. Здорово. Эдак ты капральскую полоску на погон заслужишь.
– У меня один целый короб остался, — сказал Марк. — Еще один наполовину пуст.
– Я прихватил два полных у убитого, — выложил я перед Марком короба с лентами гранат.
– Молоток!
– Смотреть надо внимательнее, а не уползать сразу.
В наушнике радиостанции завопил чей-то голос. Я попробовал прислушаться, но ничего толком не понял. Наверное, кто-то из наемников, получив ранение, орал на своем наречии.
Радиостанции были настроены на внутреннюю волну секции. Чтобы переключить ее на взводную волну, надо снимать шлем и менять настройку. Всего в солдатском шлеме было три волны — секции, взвода и роты. Командирские шлемы имели полный комплект рабочих частот.
– Что там? — спросил Марк, убирая гранатомет за ствол дерева.
– Шумят.
– Везде шумят. Надо сваливать.
Шумели действительно везде. Слева грохотали карабины, автоматы, гранатометы, минометы, системы залпового огня. Бухали взрывы, визжали осколки, орали раненые.
Взметались к верхушкам деревьев огненно-желтые языки пламени, сбивали ветки и листву султаны взрывов, белесая пелена дыма застилала траву... Веселая картина!..
– Вижу цель! — вдруг выкрикнул Антон. — Высота — до трех километров. Ориентир — солнце. Лево пятьсот. Ударный самолет Датлая.
Антон замолчал, пожирая глазами черный силуэт большой машины, потом вдруг заорал:
– Он выходит на удар! Тикаем!

11

Сообщение о переброске нового конвоя с базы равитанских сил на Асвинт тысячник Эблау получил уже после того, как узнал о начале боя роты «бенту» с передовыми подразделениями противника. Прочитав сообщение, тысячник понял, что ошибся в предположениях относительно планов Равитана. Те явно хотели взять город под свой контроль и перебрасывали большие силы. Значит, их первый батальон будет работать в качестве маневренного отряда, а второй, который сейчас перебрасывают, сядет в оборону вокруг города.
Выходит, сейчас против роты «бенту» равитанцы бросят не две роты, а весь батальон. Который сомнет роту, зажмет на позициях, не позволив отойти, и растерзает. Этого нельзя допустить! Тысячник глянул на карту. Рота «квисту» находилась у второго найденного города на юге континента. Чтобы перебросить ее к месту боя, нужно около двух с половиной часов. Долго!
Эблау невольно поморщился — жест простолюдина, несвойственный представителю высокорожденных — и вызвал на связь командира авиационного звена. Выслушав слова приветствия, поставил ему задачу — прикрыть отступление роты и обеспечить поддержку до тех пор, пока не подойдут дополнительные силы.
Закончив разговор, тысячник созвонился с начальником штаба и попросил прибыть к нему. Следовало срочно решать, какое подразделение можно перебросить в помощь роте «бенту», чтобы организовать качественную оборону и обеспечить продолжение активных действий.
«Кажется, я недооценил силы противника. И был не прав, считая, что он не посмеет оголить главную базу. Или им еще подошло подкрепление, или... или у них некий хитрый план, который они и проворачивают у нас под носом. В любом случае надо потребовать ускорить переброску остальных подразделений бригады. Иначе мы можем потерять инициативу и запоздало реагировать на действия противника...»
И хотя внеплановое обращение к начальству претило тысячнику, он потребовал у штаба организовать сеанс с центром...

Приказ на отход пришел в тот момент, когда сотник Блажемер уже сам хотел выходить на командира батальона с просьбой о помощи. Его рота, начав запланированную операцию, столкнулась с таким сопротивлением, что начала нести слишком большие потери. К тому же ситуация стала просто опасной. Рота потеряла пространство для маневра и перешла в глухую оборону. Что в конце концов грозило полным истреблением.
А все начиналось довольно удачно. Обстреляв передовые группы равитанцев, легкий взвод «атс» отошел на заранее подготовленные позиции и успешно сдерживал не очень активные сперва атаки противника. К этому моменту, следуя плану, тяжелые взводы «цене» и «гаус» развернули оборону чуть позади «атса», прикрыв тот огнем. А взвод поддержки «дерт» был готов вступить в бой, если противник пустит в ход бронетехнику и крупные силы.
Когда противник пошел вперед, легкий взвод «бренс» зашел во фланг атакующему взводу равитанцев и ударил из засады. Вышло как на учениях. Противник явно пустил в бой необстрелянных еще солдат, скорее всего даже наемников. Не готовые к такому повороту событий, они не оказали толкового сопротивления и были частью уничтожены, частью рассеяны.
После этого «бренс» начал отход, выводя подоспевшие к месту боя подразделения противника под стволы тяжелых взводов.
Вот тут равитанцы и ввели в бой дополнительные силы. Заработали системы залпового огня, минометы, в небе повисли цуфагеры...
Приблизительно подсчитав силы противника, Блажемер понял, что против него действует если и не весь батальон, то по крайней мере его большая часть. А значит, вполне можно ожидать появления «кабушетов» — монстров, способных выстроить без преувеличения стену огня.
Блажемер приказал отходить на запасные позиции, прикрывая отход огнем, постановкой локальных минных полей и дымовых завес. Но противник преследования не прекращал, в свою очередь засыпая позиции роты минами, снарядами и ракетами, и продолжал нажимать, не особо считаясь с потерями.
Положение стало совсем уж угрожающим, когда на связь вышел командир батальона младший тысячник Лонтоу. Он отдал приказ на отход и сказал, что прикрывать роту будут с воздуха. Буквально через пару минут в небе появились «сэмпсы». Их ракетный удар сумел приостановить натиск противника.
Рота уже начала поэтапный отход, когда к равитанцам тоже подоспела авиация...
Солдат в бою видит немного. Свой окоп, траншею или иную позицию. Соседей. Узкий участок поля боя. Что происходит левее или правее, ему неведомо. Если командир не сообщит, он так и будет в неведении относительно общего положения. Это и верно. Задача солдата простая — выполнять приказы на своем месте. А глазеть по сторонам ему некогда. Выступая в роли рядовых солдат, мы тоже были в неведении относительно общей ситуации и не могли знать, как и что происходит рядом. И видеть не могли, и слышать. Такой грохот стоял, пойми тут, что творится!
Но так уж вышло, что в секции сержанта Блантека разом оказались три офицера. Имеющие боевой опыт и довольно хорошо представляющие, как и что может произойти в бою, где друг другу противостоят подразделения уровня рота-батальон.
И хотя нам было особо некогда анализировать обстановку, мы кое-что сообразили. Правда, потом. После того как буквально улетели с прежней позиции. По которой через десять секунд был нанесен мощный удар.
Самолет бил сразу по нескольким засеченным огневым точкам. Сам обнаружил или с земли сообщили — не важно. На наши позиции пришлась одна ракета. Или снаряд, мы толком даже не поняли. Только громыхнуло там неслабо. И огонь был до верхушек деревьев.
Шлем снабжен наушниками, приглушающими звуки, но не настолько, чтобы гасить их вовсе, иначе мы станем глухими. В данном случае шлем не помог. И вообще ничего не помогло, хотя мы успели зажать головы руками и широко открыть рты, чтобы ослабить удар звуковой волны.
Шарахнуло так, что голова загудела. Мы успели удрать метров на шестьдесят и залечь за деревьями, так что ударная волна нас не достала. Но и без этого тряхнуло неплохо. Едва отзвучал взрыв, мы опять побежали. Кто его знает, этого пилота?! Вдруг засек нас и теперь хочет добить?
Но больше залпов не последовало. Зато мы хоть и с трудом, но расслышали треск очередей и грохот взрывов. В небе. Вражеские самолеты атаковала авиация Равитана...
– ... У кого вода есть? — прохрипел Марк. — Я фляжку где-то посеял.
– В цуфагере оставил. Как и мы.
– У-у... Хреново как! Пить хочу...
– Все хотят. Только где этот цуфагер? Может, сбили...
Я перекатился на живот, помогая руками, встал на колени, покачал головой и с трудом сглотнул тягучую слюну. Во рту сухо, как в топке. Голова еще немного гудит. Уши словно ватой заложило. Руки слегка подрагивают. Сил хватило только, чтобы скинуть разгрузку и броню, стянуть шлем и подставить мокрую макушку слабому ветерку.
Рядом, прислонившись кдереву, сидел Антон. Он тоже скинул сбрую и, запрокинув голову и прищурив глаза, смотрел в небо, где еще барражировали самолеты. Наши спасители...
Не подоспей авиация, вражеские самолеты могли здоров потрепать батальон. И зенитные комплексы не спасли бы. Каждый самолет имеет многоступенчатую защиту от ракетного оружия. Кроме того, противник работал наскоками. Внезапно налетал, атаковал выбранные цели и тут же уходил прочь. Пущенные вдогонку ракеты не всегда били в цель. Но даже если бы и была сбита часть самолетов, уцелевшие устроили бы нам баню.
Когда же истребители Равитана обрушились на противника, поле боя окончательно перешло под контроль батальона. А мы впервые стали свидетелями столкновения двух подразделений армий будущего. Свидетелями, потому что нашему взводу (вернее, его остаткам) была поставлена задача: держать фланг не допуская прорыва через наши позиции.
Лейтенант Шаки, раненный в руку, но имевший довольно бравый вид, лично прибыл на позиции секции с первым отделением, расчетом автоматического миномета и оператором РЗК. Он приказал занять оборону на краю леса, указал, где поставить миномет, и лег неподалеку от нас.
Наша троица залегла ближе всех к месту боя и смогла видеть если не все, то довольно много.
... Вторая и третья роты наносили фронтальный удар, а первая рота, составленная из равитанцев, зашла противнику во фланг. Датлайцы держались хорошо. Прикрыв отступление дымами, выставляя с помощью переносных установок мины на подступах к позициям, держа роты огнем, они пятились назад. Поняв, что больше помощи с неба не будет, усилили заградительный огонь и ускорили отступление. На их стороне было знание местности и густая цепь труднопроходимых оврагов, где можно свернуть себе не только ногу, но и шею.
Но равитанские роты не отставали. С помощью дистанционных систем делали проходы в минных полях, быстро выдвигались вперед, занимали новые позиции, наводили свою артиллерию по вновь выявленным позициям противника, давили его огнем и опять шли дальше.
Обе стороны действовали быстро, в целом слаженно, грамотно, показывая не только хорошую индивидуальную и тактическую выучку, но и высокий уровень взаимодействия, что всегда служило признаком профессионализма.
Говоря о двух атакующих ротах, я, конечно, несколько преувеличивал. Наша третья рота, от которой к моменту начала атаки уцелела в лучшем случае половина, больше действовала на подхвате у наемников-ветеранов. А те перли вперед как танки, отдавливая пятки отступающим.
Видимо, до командира вражеского подразделения дошло, что вывести всех он не сможет. Не дадут. Поэтому сделал то, что много раз до него делали командиры разных рангов. И, видимо, будут еще делать. Он оставил заслон.
Тот занял позиции у последнего оврага, за которым шла просматриваемая насквозь чаща, а за ней — огромный лес. Сплошные завалы и буераки.
И пока заслон сдерживал атакующих (не очень долго), остатки вражеской роты отошли к лесу, где их ждали машины. Оттуда они под прикрытием самолетов ушли в южном направлении.
Наша авиация их не преследовала, получив приказ не лезть. Командование не хотело терять технику в первой же схватке.
Когда бой ушел вперед, лейтенант Шаки вызвал медицинские машины. Работы у них был непочатый край.
А вражеский заслон полег весь до последнего человека...

– Я так подохну, — вздохнул Марк. — Без воды.
– Вон врачи ходят, — указал Антон рукой на копошащихся возле позиций взвода людей в светло-зеленых накидках. — Попроси, они принесут.
– Да ладно... не хочу отвлекать. Тем парням помощь больше нужна.
– Тем как раз не нужна. Уже...
– Держи! — раздался вдруг над головой хрипловатый голос. Я обернулся. Рядом с деревом стоял сержант Блантек. В правой руке большая пластиковая фляга.
Вид у сержанта усталый. Лицо в копоти и грязи, капли пота стекают по вискам. Волосы слиплись. Над носом царапина. Рука, держащая флягу, слегка подрагивает. Взгляд напряженный.
– Благодарю, господин сержант, — так же хрипло ответил Марк, принимая флягу.
Сделав несколько глотков, он передал флягу Антону, а тот, отпив, — мне. Я с удовольствием приложился к горлышку. Холодная вода остудила распаренную глотку, протолкнула внутрь комок, что стоял в горле. Стало гораздо лучше.
Закрыв горлышко пробкой, вернул флягу.
– Благодарю.
– Ничего...
Сержант не уходил. Стоял рядом и смотрел на нас с каким-то странным выражением лица. Словно пытался разглядеть за слоем грязи наши физиономии.
– Вы хорошо воевали.
– Да? Благодарю за оценку, господин сержант, — хмыкнул. — Это наш первый бой.
Истинная правда. В общевойсковом бою мы принимали участие впервые. Были схватки и стычки с бандитами и всякими формированиями во время «командировок». У меня был огромный опыт боевых действий в Ругии. Но воевали мы не с регулярными частями противника, а с бандитами, хотя и организованными. А вот так, лоб в лоб с вражеской армией, — первый раз.
– И тем не менее вы хорошо справились, — сказал Блантек. — Грамотно.
Я покосился на парней. Это была не похвала. Это сержант пока не в явной форме высказывал свои подозрения. Не оформленные четко, неясные, невнятные... Говоря словами одного киногероя — «меня терзают смутные сомнения...»
Видимо, слишком отличались наши действия от действий ругих новичков. В лучшую сторону. Вот тут и возникает вопрос: где мы смогли получить навык ведения боя, кроме как в лагере? Да и там не прошли полного курса. Как же так?..
– Из нашей секции уцелели вы, я и Миреман — гранатометчик. Да еще пилот цуфагера.
– Его не подбили?
– Он смог посадить машину. Обжег руку, по это мелочь.
– А остальные погибли? — Я попробовал увести разговор с неприятной темы.
– Четверо убиты, двое ранены. Будут жить. Наша секция пострадала сильно. Сильнее только вторая. Там вообще уцелел один сержант.
Ну, это неудивительно. Опытный вояка, ветеран. Ему да не уцелеть! Хотя именно вторая секция попала под самый плотный огонь.
– Еще двое ранены, тяжело. В первой секции один убит и трое ранены. С ними был лейтенант... От взвода осталась половина. Рота потеряла почти треть состава.
Зачем выкладывать подробную информацию простым наемникам? Или у них так принято?
– Первая секция большей частью уцелела, это понятно, — не унимался сержант. — Она была с лейтенантом и вперед не лезла. Больше работала с места. А вы весь бой провели здесь, в прямом контакте с противником. Я видел, как вы скакали от укрытия к укрытию...
– И что? — встал я.
Следом встали парни. Теперь мы смотрели прямо в глаза сержанту. Тот мерил недоуменным взглядом наши фигуры и молчал. Подозревал в нас агентов Датлая? Глупо. Агенты не лезут в бой. И не потому, что не хотят стрелять в своих, а потому, что можно погибнуть. А это в их задачи не входит. Тогда что? Мы — секретные агенты службы безопасности? Но какую задачу можно выполнять в составе пехотной секции?
Не знаю, что еще мог подумать сержант о трех наемниках. А может, и не думает ничего, просто удивляется нашей живучести и везению?..
– Ничего, — наконец ответил сержант. — Я доложил о вас лейтенанту. Премии за бой гарантированы. У нас полдня на отдых и приведение себя в порядок. Завтра — новое задание. Пока же отдыхайте. Расположения не покидать, без оружия не ходить. Ясно?
– Так точно, господин сержант! — в один голос гаркнули мы. Сержант одарил нас еще одним подозрительным взглядом и вдруг спросил:
– А что вы там кричали во время боя? Называли какими-то странными именами? А... Артур. Автони... или как-то так... Клички, что ли?
Я скосил взгляд на парней и мысленно проклял любопытство Блантека. Вот ведь въедливый черт! Расслышал в грохоте боя...
– Да, это навроде прозвищ. У нас, гм... в деревне так прозывают. Например, Артур на нашем языке — медведь. Антон — противник. Он вечно против нас играл... Так что... гм... мы по привычке друг друга называем...
– А-а... ну-ну, — кивнул сержант. — Все ясно. Что ж, бывает. Ладно, отдыхайте.
– Засветились, — глядя вслед уходящему Блантеку, констатировал Антон. — Теперь глаз не спустит.
– Точно. И с именами маху дали. И слишком рьяно воевали.
– Ну что же нам... — хмыкнул Марк. — Подставиться под пули, чтобы сохранить маскировку?
– Ничего, — процедил я, растягивая губы в ехидной ухмылке. — Кем бы он нас ни считал, терять таких бойцов не захочет.
– Это еще почему?
– А ты не слышал? Завтра новое задание. Опять в бой. Я так понимаю, нашу роту, а точнее, обе наемные роты будут использовать как магнит. Будем притягивать врага к себе. И отвлекать от города.
– Скорее всего, — согласился Марк. — Пойдем искать врага. Как найдем — ввяжемся в бой. А первая рота и артиллерия будут гасить его с флангов. Как сделали в этот раз.
– С такой тактикой от рот за неделю ничего не останется, — заметил Антон.
– Меньше. За три дня. Если только датлайцы не исчезнут. Или у равитанского командования не изменятся планы.
Собрав оружие и амуницию, мы пошли к цуфагерам, что стояли на поляне. К ним уже стягивались остатки рот. Неподалеку в медицинские машины грузили раненых и убитых. Батальон покидал поле боя...

Станция наблюдения засекла активизацию датлайского «коридора» через час после окончания боя на Асвинте. Караван из четырех транспортов серии «М» вынырнул в двухстах тысячах километров от планеты и на всех парах пошел к ней. Его прикрывало звено истребителей.
Равитанские перехватчики попробовали атаковать конвой. Им даже удалось подбить последний транспорт, но больше они сделать не смогли. Датлайские истребители крепко насели на противника, оттесняя прочь от конвоя.
Короткая схватка закончилась разменом. Потеряв по одной машине, противники вышли из боя.
Узнав о конвое, коронер Твилд тут же вызвал начальника штаба.
– Датлай усиливает группировку.
– Я в курсе.
– Три транспорта — это один их батальон. Четвертый мог везти средства усиления.
– Либо боеприпасы, ремонтную базу, что-то еще.
– Да. Что у нас на Асвинте?
– Второй сводный батальон вступил в бой с датлайским подразделением. Судя по донесениям, это была пехотная рота.
– Результаты?
– Противник потерял по меньшей мере шестьдесят процентов личного состава, часть техники и два самолета. Но смог отойти.
– Наши потери?
– Третья рота потеряла двадцать три человека убитыми и двадцать девять ранеными. Всего пятьдесят два человека. Вторая рота — наемники-ветераны — семеро убитых и десять раненых. Первая рота — двое убиты и пятеро ранены, — наизусть отчеканил майор.
– Терпимо, — удовлетворенно кивнул коронер. — Батальон выполняет свою задачу и оттягивает внимание датлайцев на себя. Передайте, пусть продолжают активные действия. И пусть поберегут первую роту. Использовать только для фланговых ударов или в засадах.
– Так и делают.
– Что с обороной города?
– Позиции подготовлены. Восьмой батальон контролирует все направления. Специалисты работают.
– Лишь бы с толком. Лишь бы не зря.
Коронер подавил вздох и сказал майору:
– Продолжаем выполнять приказ. Надеюсь, колония сможет наладить связь с центром. Тогда станет легче.
Начштаба коротко кивнул. Этой надеждой жила вся бригада.

– Подбитый транспорт удалось посадить, — докладывал тысячнику Эблау его заместитель. — Однако кормовой отсек был разгерметизирован. Погибли сорок человек, утеряна часть грузов. Собственными силами восстановить транспорт невозможно.
– Снимите с него все, что можно. Используйте корпус в хозяйственных целях. Меня интересует общее количество прибывших сил.
– Гренадерский батальон. Две роты танкового батальона. Боеприпасы ко всем видам оружия. Смазочные материалы, запасные детали и части, продукты. Список я вам перебросил на компьютер.
Тысячник подошел к столу, нажатием клавиши открыл нужный файл и пару минут читал список. На лице не дернулся ни один мускул, но заместитель и так знал — Эблау недоволен. Центр не прислал всего, что обещал. А значит, бригада не может работать во всю силу.
– Командир конвоя сообщил, что будет еще один рейс, — поспешил добавить заместитель. — Этими же транспортами.
– Я уже понял. Надеюсь, в штабе понимают, что такими скудными силами мы не захватим Миренаду. Сколько нужно времени для всех разгрузочных работ, профилактики кораблей и заправки?
– Двое суток.
– Хорошо. Через двое суток они должны улететь. Перед отлетом я хотел бы переговорить с командиром конвоя. И подготовьте письмо на имя командующего направлением с указанием подразделений и частей, которые необходимы нам в первую очередь.
– Слушаюсь.
Тысячник отпустил заместителя и опустился в кресло. Еще раз пробежав глазами по строчкам докладной записки, подсчитал, сколько у него теперь сил и хватит ли их, чтобы вести активные действия на материке.
«Ах, если бы я знал о прибытии хотя бы за сутки!.. Тогда бы не имело смысла пускать роту «бенту» в бой одну. И они не понесли бы столь тяжелых потерь...»
Вспомнив о потерях, Эблау болезненно поморщился. Рота потеряла убитыми и ранеными почти семьдесят человек. Причем большую часть из них не смогли даже эвакуировать. Практически рота перестала представлять собой боевую единицу. И использовать ее на прежнем направлении нет смысла.
«Вместе с прибывшими силами у меня теперь два полнокровных батальона, еще один батальон без роты и почти полного состава танковый батальон. Это почти две трети от полного штата. Если у Равитана столько сил, мы еще поборемся. Если же они смогут пополнить свою бригаду... Правда, у них проблемы со связью с центром. Или нет?.. В любом случае надо надавить на них. Ударить по городу на Асвинте и попробовать прощупать их на Двиндере. И мы, и они могут нормально оборонять только свои штабы и космодромы. Во всех остальных случаях оборона будет растянута сверх всякой меры. А где тонко, там и рвут...»
Напряжение ушло с лица тысячника, а на губах возникла слабая улыбка. Не все так плохо. В конце концов, даже не совсем удачная схватка роты «бенту» может обернуться удачей. Враг решит, что на Асвинте у Датлая больше нет сил, и в погоне за местными богатствами потеряет осторожность, растянет силы. Тут по ним и ударить...
Не откладывая дело в долгий ящик, Эблау начал готовить наметки плана будущих операций. Их проведение — дело ближайших дней...

О пропавшем капрале капитан Ядлинг доложил префекту в тот же день.
– Вы хорошо искали? — спросил тот.
– С привлечением всех сил и техники. Он выехал с пост ПВО в сторону лагеря и пропал по дороге. Обнаружили машину с пробитыми колесами. Следов борьбы не нашли. Но это ни о чем не говорит.
– Датлай?! — полуутвердительно произнес префект.
– Не исключено. Диверсионная группа. Собирает сведения о колонии, о лагерях подготовки...
– Ясно...
Дерджер побарабанил пальцами по столу.
– Сделаем так. Все морские порты перекрыть. Без проверки никого на корабли не пускать. Воздушный путь перекрыт надежно, если это действительно разведка Датлая, у них нет других путей отхода.
– А если они допросили его и убили? А тело расчленили и уничтожили?
– Могли. В любом случае никто без проверки континент не покинет. У вас все?
– Нет. — Ядлинг достал свой компьютер. — По результатам вербовки наемников...
– Ну?
– Всего двадцать девять человек. Еще около сорока кандидатов сейчас проверяют.
– Да. Мебраст мне докладывал.
– Нам надо либо менять принципы отбора, либо набирать аборигенов этих материков, либо...
– Либо открывать вербовочные пункты на Стаме, — закончил за капитана префект. — Об этом Мебраст тоже говорил. Однако в свете последних событий, боюсь, это невозможно. Если Датлай активизирует работу здесь, то уж на Стаме он будет ставить нам палки в колеса везде, где можно.
– Но здесь наши возможности исчерпаны. А у меня ваш же приказ — через месяц выпустить две роты. Где я их наберу?
– Будем решать и этот вопрос, — вздохнул префект. — Возможно, действительно изменим правила отбора. Но две роты надо набрать до конца недели. На Миренаде наши парни бьются с превосходящими силами противника. И несут потери. А терять Миренаду нельзя.
– Нам бы Логошет не потерять, — осмелился на резкость Ядлинг.
– Не накликайте беду, капитан, — вполне серьезно ответил Дерджер. — Не накликайте беду...

12

Выход на Стам они осуществляли втроем, хотя Эгенворт настаивал на группе прикрытия, мотивируя это возможностью столкнуться с противником лицом к лицу.
– Вряд ли они ждут нас у места перехода, — возразил Сергей. — Но даже если окажется, что датлайцы где-то поблизости, мы не будем устраивать штурм такими скудными силами. Да еще с таким вооружением. А сейчас нам важно провести разведку, наметить места для следующих проходов и вообще посмотреть обстановку. Что он собой представляет, этот Стам.
– Да и вряд ли мы с кем столкнемся, — добавил Толик. — Датлайская разведка сидит тише воды ниже травы. И не шастает по улицам городов.
Эгенворт только развел руками. Он даже не стал уточнять, что это за поговорка такая про воду и траву. За время знакомства с землянами бывший офицер Анкивара успел узнать много афоризмов и жаргонных словечек. И сколько еще узнает...
В первый переход решили не брать тяжелого вооружения, ограничив арсенал пистолетами «балитад», двумя запасными магазинами по двадцать патронов и гранатами. Каждый взял по две светошумовые и две осколочные. И, конечно, по ножу. Для случайной стычки этого хватит.
Впрочем, Сергей немного лукавил, говоря Эгенворту, что схватка с вражеской разведкой в его планы не входит. На самом деле при удачном стечении обстоятельств он и Толик были готовы к активным действиям. Только бы подвернулся этот случай...
Харкима тоже вооружили по полной программе. И пистолет, и гранаты. Хотя его участие в стычках изначально не предусматривалось.
– Твое дело — техника, — наставлял его Сергей. — Вперед не лезь, не отставай. Ну а при случае — не теряйся.
– Ясно, — кивал инженер. — Я готов.
– Хорошо. И помни: бесперебойная связь — залог успеха.
Говорил Сергей больше для проформы. За время операций он уже понял, что Харким парень надежный, спокойный и в экстремальных ситуациях ворон считать не будет.
Кроме средств связи, сканеров, оружия, фонарей, медикаментов и минимального набора продуктов, взяли три линготранса. Лишними не будут.
Одежда была стандартная — брюки, куртка. На ногах берцы. Поверх всего черные плащи — универсальное средство для маскировки. Такие плащи носили во многих эпохах, причем разные люди. Служители культов, воины, торговцы, горожане, странники. Плащ хорошо защищает от дождя и ветра, скрывает лицо, фигуру и одежду. Ну и оружие, конечно.
– Ждем вас, — напутствовал их Эгенворт. — На станции дежурит группа прикрытия. Шесть человек во всеоружии. Если что — прикроют.
– Отлично. — Сергей пожал ему руку. — Мы постоянно на связи.
– Как у вас там?.. Ни пуха...
– К черту!
Эгенворт проводил взглядом три закутанные в плащи фигуры и хмыкнул. Странная традиция — посылать к черту того, кто пожелал доброго пути. Непонятные они — земляне...
Во время первого выхода на Логошет Харким засек все места, где срабатывали датлайские установки. И хотя надеяться, что они постоянно активизируют их в одних и тех же точках, глупо, но Сергей после недолгих раздумий решил попытать счастья именно там. Даже если ничего не обнаружат — не страшно. Главное — провести разведку, собрать первичную информацию.

... Их вынесло в какой-то подворотне, зажатой с двух сторон высокими каменными стенами. Под ногами месиво, по сторонам неровная грубая кладка из сероватого камня, за спиной дверь. Дверца из тонких жердин на кожаных петлях. Над голов-ой дырявый навес, сквозь который капала вода. В здоровые щели были видны свинцовые облака, низвергавшие потоки дождя. Так что плащи пришлись в самый раз.
Харким, пряча сканер под плащом, проверил обстановку.
– Пусто. В радиусе трехсот километров никого.
– А вообще на континенте?
– Надо разворачивать аппаратуру. Здесь не стоит — зальет.
– Тогда пошли искать место. Заодно познакомимся с городом.
– И страной, — добавил Толик. — Интересно, где мы?
– Толик, давай в тыл. Прикрываешь. Пошли.
Улица, на которую они вышли, представляла собой узкую дорогу, правда, выложенную в центре камнем. По краям же опять месиво. Вернее — ручьи. Они стекали с верха улицы, унося листья, какой-то мусор и огрызки фруктов. Мощный такой поток, очищавший улицу не хуже поливальной машины.
С двух сторон — двухэтажные здания с узкими окнами на уровне второго этажа. Большая часть окон забрана решетками. Тут явно готовы к отражению нападения в любой момент. Веселое время...
Улица освещалась двумя фонарями — заключенными в стеклянный корпус лампадами, дававшими мало света, но служившими хоть каким-то ориентиром в темень. Остальные не горели. Либо только сейчас, либо их вообще не зажигали. Ни одного человека не видно.
– Который час? — спросил вдруг Толик.
– Половина седьмого. Вечер.
– Город. По местным меркам немалый. В такое время все либо по домам, либо в гостях, либо...
– В кабаках, — закончил Сергей. — Знаю. Ищем какое-нибудь заведение. Там подходящая обстановка и есть с кем поговорить.
– И подраться, — вставил Толик.
– Что-то у тебя излишне игривое настроение. Не глотнул ничего перед выходом?
– Нет, — с сожалением признался Толик. — А зря. Надеюсь, в кабаке исправлю ошибку. В такую погоду легко подхватить простуду.
Шедший рядом Харким фыркнул. Странные парни, земляне. Шутят в такой обстановке. Чужой мир, незнакомая страна, незнакомый город. Где-то сидят датлайцы. А они скалят зубы!
– Чего встали? — Сергей обернулся, чуть приподнял капюшон. — Пошли. И не зевать.
Дорога вскоре вывела их на небольшую площадь. Слева в гордом одиночестве — дворец, окруженный каменным забором двухметровой высоты. Справа — широкое трехэтажное здание со шпилем на крыше и гигантскими часами на фасаде. Внизу две двери. Ратуша или магистрат. Или публичный дом. От аборигенов всего можно ожидать. Хотя в средние века вряд ли бы рискнули ставить непотребное заведение на площади, рядом с дворцом дворянина.
Впереди ряд зданий в один и два этажа. В центре площади — высокий деревянный помост. Ровная площадка три на три метра. И что-то вроде ящика с правой стороны. Похоже на незавершенный памятник.
Площадь освещалась чуть лучше улицы. На фасаде магистрата-ратуши два фонаря, у ворот дворца — еще два. И еще несколько горят над входами зданий.
Судя по всему, это центр города. А значит, поблизости должно быть какое-нибудь заведение.
– Вон кто-то прется, — негромко проговорил Толик. — За помостом. Двое или трое. У них можно спросить.
– Не надо. В нас сразу распознают чужаков.
– Нас и так распознают, когда зайдем в кабак. Здесь все всех знают.
– Все равно. Сами найдем.
– Тогда пошли.
Дождь все лил. Монотонно, однообразно, без малейшего намека на скорое окончание. Ровный стук капель навевал дрему. Хотелось попасть в теплую комнату, лечь на диван. Сунуть ноги под плед, взять в руки книгу и читать, попивая пиво или вино. А не бродить по темным улицам, в непогоду.
Кое-какая жизнь еще теплилась в городе. Парни несколько раз замечали мелькавшие у стен зданий фигуры. Один раз кто-то шмыгнул в узкую подворотню буквально под самым носом разведчиков. Где-то рядом скрипнула дверь. В стороне, может, даже на другом конце города зацокали подковы лошадей. В некоторых окнах горел свет.
Кабак они отыскали по звуку. У какого еще дома будут орать благим матом, распевать песни и бить глиняную посуду? А то, что там орут благим матом, парни поняли сразу. Даже не врубая линготрансы. Острые словечки завсегдатаи питейного заведения выкрикивали на немецком. На грубом, испорченном, нагло перевранном, но немецком. В местном варианте.
Ибо как еще понять «бьётстэусент», в оригинале звучащее «потцтаузенд» — тысяча чертей? Значит, их занесло в логошетский вариант Германии. Что в принципе неудивительно.
Уже давно стало ясно, что второе пространство в основном состоит из миров во многом схожих. И пусть география имеет достаточно различий, и исторические события не всегда совпадают, но языки все же схожи.
– Заходим, — решил Сергей после недолгого наблюдения за кабаком, из которого за это время вышли три человека, выбежал и двое и одного выкинули. Пропахав пару метров по камню, он полминуты полежал, потом резво вскочил и бросился прочь, едва не задев Толика.
У самого входа стояли два человека, закутанные в плащи. Держась за стену, они что-то бормотали под нос, глядя вниз. Осторожно обойдя их, парни толкнули дверь и зашли внутрь.
В лицо ударил сочный букет запахов, свойственных подобным заведениям. Жареного, вернее, пережаренного мяса, прогорклого масла, наверняка разведенного какой-нибудь дрянью, дыма чадящих факелов, соусов и приправ, пота, блевотины, кислого вина и недоваренного пива.
Сергей, напрягая зрение, с некоторым трудом рассмотрел в полутемном помещении два ряда столов, длинные скамейки и сидящих на них посетителей. То ли владелец заведения жалел факелов, то ли специально создавал «интимный» полумрак, но от входа невозможно было различить дальних столов.
– Черт! Что за дерьмо! — отплевывался Толик. — По мне так на улице лучше. Может, поищем другое заведение?
Ответить Сергей не успел. Откуда-то сбоку вынырнул худощавый вертлявый субъект, встал перед парнями, переводя взгляд с одного на другого.
– Что надо? — буркнул Толик.
Немецким он владел плохо, но несколько расхожих фраз и выражений знал.
– Господа ищут приюта и тепла? — неожиданно низким голосом пробасил субъект. Линготранс не смог в точности воспроизвести интонации, но выдал перевод таким же низким голосом.
– Ну? — неприветливо бросил Сергей.
Он почти не смотрел на подошедшего человека, уделяя внимание обстановке вокруг. Кто знает, вдруг это отвлекающий маневр? А сбоку подбираются головорезы? Тут готовы свернуть шею за пару сапог или даже за рваную накидку.
Субъект не уходил. Глубоко запавшие глаза все шарили по скрытым капюшонами лицам, словно пытаясь заглянуть под них. Потом он дернул носом, шмыгнул и проговорил:
– Прошу за мной, господа. Здесь есть другой зал. Там... гм... получше. Получше...
Странная приветливость и предложение удивили. С чего это такое внимание? Впрочем... почему бы и не пройти. Если это приглашение за стол — ладно. Если ловушка... Что ж, не впервой работать на ограниченном пространстве.
– Веди, — коротко бросил Сергей по-английски.
Странно, но субъект понял. По стене, мимо столов, где сидели в разной степени опьянения посетители, мимо огромного камина, из которого полыхало огнем, мимо хохочущих на коленях у мужчин двух грязных неопрятных девах он провел парней к неприметной двери в торцевой стене. Возле нее на табурете сидел здоровый мужик в рубахе навыпуск, коротких штанах и безрукавке. На коленях у него лежал огромный тесак, которым он обтесывал колышки полуметровой длины.
Когда вертлявый подвел парней к двери, здоровяк бросил на них подозрительный взгляд, но промолчал. Явно сидел здесь для того, чтобы не допускать в дверь кого попало.
– Прошу, господа, — склонил голову субъект. — Здесь будет удобнее...
Комната, куда они вошли, действительно выглядела лучше, чем общий зал. Два десятка свечей на стенах, в центре ширма, разделявшая помещение на две части. Два небольших стола и стулья с резными спинками вместо лавок. В левой части комнаты сидели несколько человек, правая была пуста.
– Сюда, господа, — сказал субъект. — Садитесь.
Сергей подошел к столу, провел рукой по поверхности — чисто. Внимательно взглянул на субъекта. Несмотря на невзрачный вид и скромное поведение, тот явно был непрост. Кто он?..
– Сейчас принесут вина, пива. Если хотите есть...
– Не хотим.
Сергей сел, кивнул стоявшему рядом Харкиму. Толик тоже сел, но на другой стороне, держа в поле зрения входную дверь. Теперь все помещение было под присмотром и никто не мог войти незамеченным. Ни из общего зала, ни из низкой дверцы, что, видимо, вела на кухню.
Субъект, видя, что никто из гостей против вина не возражает, подошел к двери и постучал. Через несколько мгновений выглянул красномордый парень, выслушал субъекта и исчез.
– Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Толик Сергея.
– Пока нет.
– И что будем делать?
– Пить вино. И слушать этого хмыря. Похоже, нас приняли за кого-то.
– За кого? — перестал вертеть головой Харким.
– Понятия не имею. Но пока ничего плохого не происходит, мы сидим, пьем и слушаем. И спрашиваем.
– А если...
– А если не захочет отвечать — спросим иначе. Но не здесь. — Сергей потрогал рукоятку пистолета. — В любом случае этого парня мы не упустим.
– Да, — подал голос Толик. — Этот... источник информации меня тоже устраивает. Только вот за кого нас приняли?
Вопрос повис в воздухе.
Субъект подошел к столу вместе с разносчиком. Тот принес большой поднос с двумя глиняными бутылками вина, тремя тарелками и плетеной корзинкой с хлебом. Толик первым рассмотрел содержимое тарелок. Сыр, копченое мясо и тонко нарезанная сушеная рыба. Местный набор закусок.
Субъект подождал, пока разносчик не уйдет, почтительно привстав, разлил по чаркам вино и выжидательно посмотрел на Сергея.
– Как тебя зовут?
– Э-э... — Субъект искательно смотрел на парней. — Меня? Но вы же... а-а!..
Он подмигнул, растянул губы в заискивающей усмешке.
– Вы проверяете меня? Да, вы говорили... Я — Бон. Бон Девальски.
– Да, Бон. Что ты хотел нам сказать?
Бон заерзал еще сильнее. Толик дернул краем губ. Все верно — что-то хочет сказать. Но почему мнется? Страх? Или...
– Говори. Оплата потом.
Видимо, вопрос с деньгами был решающим для субъекта. Потому что, торопливо отпив из чарки, он нагнулся над столом и заговорил. Точнее, зашептал:
– Я нашел людей. Нашел! Шесть человек. Как вы и просили! Бывшие солдаты. Воевали в армии Датереска в его втором походе на вандалов. И потом еще воевали... За золото готовы плыть куда угодно, даже в подземный мир.
– Золото не проблема, — тут же включился Сергей. — Но можно ли им доверять?
Мерзкая ухмылка скользнула по лицу Бона. А глаза забегали еще быстрее.
– Верить? Ха-ха!.. Верить? Конечно, нельзя. Но вы же говорили, что можете заставить любого...
Толик жалел, что не может видеть лица Сергея. Войдя внутрь, они так и не скинули капюшоны (и правильно сделали). А посмотреть на Серегу хотелось.
Вот ведь карта легла! С первого же шага налететь на аборигена, которого явно завербовали пришельцы. Знать еще бы, кто именно! Равитанцы или датлайцы. И зачем им бывшие солдаты? Предложить контракт наемника? Или контракт шпиона? Видимо, все же датлайцы. Потому что шпионить за датлайцами просто негде. Они на Стаме сами в роли шпионов. А у Равитана целая колония в западном полушарии.
– Где эти шестеро? — спросил Сергей.
– Сейчас на ферме Сноука. Это в двадцати лье отсюда. На них облавный лист вывесили. Магистрат и люди герцога ищут.
– За что?
– Как за что? Их же отряд на обратном пути погулял... по местным землям. Жалованье-то им не выплатили. Вот они и грабили всех, кого по пути встречали... Отряд-то... кого поймали, кого зарубили. Кто-то успел уйти. А эти шестеро не успели. А тут и я их нашел... А...
– Стоп! — остановил его Сергей. — Это потом.
Бон послушно замолчал, ожидая команды. А Сергей пытался сообразить, как перевести разговор на нужную тему. Получить информацию о Стаме, а главное — о датлайских шпионах. Ведь явно они были здесь. И раз дали задание этому Бону, то хотели вернуться.
Сергей смотрел на Бона и понимал — обычный расспрос сразу насторожит того. Битый, хитрый тип, проныра и ловкач, он сразу раскусит игру и заподозрит... Что именно? Не важно, но как только почует подвох, сразу замолчит и попытается удрать. Поднимет шум. А шум сейчас не нужен. Так что выбор один. Уводить его отсюда и допрашивать. В другом месте. И другим способом.
– Где ты живешь?
– Господин?..
– Где ты ночуешь?
– А-а... — Бон шмыгнул носом. — У хозяина на дворе.
– Кто твой хозяин?
– Так это... хозяин мужского дома.
– Что?
– Ну... дом для отдыха мужчин.
– Тьфу! Бордель, что ли?
– Э-э?..
– Пошли.
Бон приподнялся, с сожалением посмотрел на бутылки (кроме него, никто не пил) и на тарелки.
– Вино можешь взять с собой. Мы сейчас пройдем в одно место. И там поговорим.
– Х-хорошо. Но я... мне надо заплатить за это...
Толик бросил на стол серебряную монету.
– Хватит?
– Да, господин. Даже много.
– Пошли. — Толик подтолкнул Бона в спину. — У нас мало времени.
«Они постоянно прячут свои физиономии под капюшонами, чтобы никто не видел их белой кожи. Другая маскировка в этом мире привлечет лишнее внимание. Не шлемы же рыцарские им таскать. Ах да, время доспехов и шлемов прошло! Значит, датлайцы вербуют агентов для работы в колонии. Только как они планируют держать связь? Видимо, у них уже есть люди на Преве... Ладно, оставим. Надо думать, как вытащить из этого кретина информацию. Взять его в оборот и поговорить с ножом у шеи? Или перетащить на Годиан и сунуть в кресло Новистры, чтобы тот заглянул в его мозги? Но если...
Датлайцы, конечно, делают ставку не на одного Бона. Таких проныр полно. Значит, ставка на количество и надежда, что всех не вычислят. А может, местные кадры — маскировка? Отвлекают равитанскую контрразведку от настоящих профи, которые под видом аборигенов плывут в колонию... Впрочем, не важно. Главное — датлайцы здесь были. И придут еще. К тому же Бону. Судя по тому, что он буквально стерег нас у входа, встреча должна произойти вот-вот.
Отсюда вопрос: утащив его с собой, не прозеваем ли мы активацию установки? Конечно, если пропустим — не катастрофа. Поймаем в другом месте. Только время! Пока мы бегаем по Стаму, парни на Миренаде воюют. А война — не разовая акция. Там шансы сложить голову в десятки раз выше. Так что ошибаться сейчас нельзя. Так что... так что... рискнем!»
Увлекшись мысленным монологом, Сергей прибавил шаг, не замечая, что остальные отстали. Толик вел Бона, а тот не поспевал за широким шагом землянина. Харким же шел последним, добросовестно следя за тылом. И тоже не успевал.
Дождь вроде немного утих. По крайней мере не так сильно стучало по камням и крышам.
– Мой дом... мой дом не там, — проблеял Бон. — Мы прошли.
«Или успеем? — продолжал размышлять Сергей. — Это не капрал равитанской армии, пролистать его извилины не трудно. Уйдет не больше часа-полутора...»
Не обращая внимания на испуганного аборигена, Сергей отвел Харкима в сторону.
– Ты можешь еще раз посмотреть, нет ли кого поблизости
– Уже посмотрел. В нашу сторону с северо-запада движется группа из восьми человек. До них километров восемьдесят. Судя по скорости, они либо едут на лошадях, либо бегут. Но это вряд ли.
Сергей уважительно посмотрел на Харкима.
– Когда это ты успел?
– Там... в кабаке. Правда, развернуть всю аппаратуру не мог.
– И этого хватит. А кто конкретно идет, ты не можешь сказать?
– Похоже, равитанцы.
– И прут они сюда... Знают о возможном появлении противника или едут по своим делам?..
Харким пожал плечами.
– И что примечательно — до этого ты их не засек! Значит, подкинули по воздуху. Совсем обнаглели равитанцы! Средь бела дня. Правда, дождь льет, не видно ничего...
Сергей замолчал, размышляя, потом скомандовал:
– Ладно. Делаем так. Тащим этого парня на Годиан, допрашиваем и обратно.
– А он?
– А он с нами. Поработает живцом. Думаю, — усмехнулся Сергей, — мы сможем его перевербовать. Пошли.
Видимо, странное поведение работодателей насторожило Бона. Уход из кабака, спешка, перешептывания... В прошлый раз они так себя не вели. И зачем идут с ним? Ведь тот раз уходили отдельно.
– М-может, не стоит мне с вами? Чтобы не увидели?
– Это не важно, — ответил Сергей. — Ты пойдешь с нами в одно место. Там мы поговорим и отдадим деньги. И скажем, что делать дальше.
Как Сергей и предполагал, слова о деньгах стали решающими. Перестав возражать, Бон безропотно последовал за «работодателями».
Искать место прежнего выхода не стали. Свернули в первый же переулок, убедились, что вокруг никого нет, и активировали установку. Бон с наброшенной на голову курткой, промокший, испуганный стоял позади. Его буквально впихнули в «контур». Бон от пронзившего его холода вскрикнул, попробовал скинуть куртку, но Толик опустил на его затылок кулак и несчастный шпион потерял сознание.
– Повезло вам, — качал головой Эгенворт. — С первого шага налететь на осведомителя датлайцев. Счастливый случай.
– Это мы от Артура заразились. Он у нас везунчик, каких поискать. Из таких передряг вылезал, что простым стечением обстоятельств и его личными качествами не объяснить.
Эгенворт посмотрел на Толика.
– Судя по его рассказам, ему действительно всегда везло. Это тоже личное качество.
– Не очень-то оно ему помогло в последний раз, — хмуро буркнул Сергей. — Влипли по полной программе.
– Не скажите. Их могли расстрелять там же, в домике. А в результате не только оставили в живых, но и приняли за наемников.
– Угу. И отправили на войну. Пытать счастье там.
Сергей отбросил полотенце, которым вытирал лицо и руки, и поправил кобуру на ремне. После перехода они даже не стали переодеваться. Только скинули плащи. И некогда было, да и незачем. Как только Бон выложит всю информацию, надо сразу переходить на Логошет. Ждать разведку Датлая.
– Когда он начнет? — нетерпеливо спросил Толик.
– Сейчас. Новистра проводит тестирование.
– В тот раз было быстрее.
– В тот раз мы ждали почти час. А сейчас двадцать минут. Это у вас нервы шалят.
– Они у меня давно шалят. С тех пор когда узнал о других мирах.
Эгенворт внимательно посмотрел на Сергея и промолчал. Он тоже в свое время потерял покой, когда узнал о многомерности Вселенной. И долго не мог прийти в себя. А эти парни, только узнав о других измерениях, сразу попали в переплет. И начали бой за выживание. Как вообще не спятили от избытка впечатлений?..
– У меня все готово, — по громкой связи доложил Новистра. — Вы будете задавать вопросы?
– Да.
Сергей подошел к монитору, внимательно глядя на сидящего в кресле Бона. Тот был одет в светло-зеленую медицинскую форму, размера на два больше, отчего выглядел пугалом. Впрочем, это никого не волновало. Переодевание — вынужденная мера. Как и принудительная дезинфекция аборигена Логофета. Ловкий малый Бон на поверку оказался вшивым. В прямом смысле слова.
Сергея и Толика мало интересовала его гигиена, но на санобработке настоял Новистра. Мол, не чистить же после него лабораторию?! Сам Бон против такой процедуры не возражал. Он был без сознания. К прежней дозе «наркоза» уже здесь добавили укол снотворного.
– Начинайте. Только помните, промежуток между вопросом и ответом может составлять минуту.
– Помню. Начнем.
На голову Бону надели шлем, подключили датчики и вывели из дремы.
– ... Как на тебя вышли с предложением о вербовке?
– Я-а-а... встретил их на улице... рядом с нашим домом.
– Почему выбрали тебя?
– Ну?!
– Они поймали меня.
– Как?
– Я хотел взять кошелек. Он лежал на столе.
– На каком столе?
– В заведении Дожека.
– В кабаке?
– Да. Они сказали, что это их и что за кражу убьют.
– Дальше.
– Предложили заработать. Надо было набрать десяток солдат для службы на новых землях за морем. Обещали за каждого по золотому талеру.
– Как вы должны держать связь?
– Что?
– Тьфу! Когда вы должны были встретиться?
– Они сказали, что приедут и найдут меня сами.
– Задаток дали?
– Один золотой.
– Срок набора?
– Сказали, что до дня святого Хантога.
– Сколько до него?
– Он завтра.
– Ясно. А теперь поговорим на общие темы.
– Господин?
Новистра прервал допрос:
– Он не понимает. Говорите более простым языком.
– Понял, — чертыхнулся Сергей. — Если что — поправьте.
– Хорошо. И учтите, он будет говорить так, как сам понимает.
– Знаю. Можно продолжать?
– Да.
Бон плавал в огромной бадье, наполненной молоком. Он не знал, как здесь оказался, но это было приятно. Теплое ласковое молоко легко держало его тело на поверхности, качало на волнах и навевало дрему. Бон блаженствовал. Почти блаженствовал. Но время от времени его чудесную истому прерывал страшный грохот. Он бил по голове и выворачивал Бона наизнанку. Грохот вопрошал, строго, аки Господь Бог. Чтобы прогнать грохот и вернуть истому, Бон отвечал. Отвечал искренне, выворачивая наизнанку душу. О чем про себя сожалел. Незачем Господу знать о мелких прегрешениях его раба. Но ничего поделать со своим языком не мог.
Он отвечал, и грохот смолкал, даря мгновения неземного наслаждения. А потом возникал вновь, требуя ответа. Бон отыскивал в голове нужные слова, быстро проговаривал их и опять падал в ласковое молоко. И так снова, и снова, и снова...
– Все, — сказал Сергей, отходя от монитора. — Хватит с него.
– Да, — подтвердил невидимый Новистра. — Парень на грани нервного истощения.
– Очухается. Доктор, вы можете быстро привести его в себя и убрать из организма все следы химии?
– Могу, — после короткого молчания ответил Новистра. — Но он все равно будет квелым.
– Хрен с ним. Сойдет и так.
Сергей повернулся к Эгенворту.
– Мы возвращаемся на Логошет. Будем ждать разведку Датлая. Заодно просканируем весь континент.
Эгенворт с сомнением посмотрел на экран. Абориген Логошета выглядел как тряпка. Даже если его поставить на ноги, то он сможет сделать не больше ста шагов.
– Может, переждете? Хотя бы пару часов?
– Нет. Датлайцы вот-вот появятся в городе. Надо их перехватить.
– Вас двое, не считая Харкима. Не мало?
– Справимся. Если их не будет больше пяти человек. Если больше — вызовем подкрепление. Ваши люди готовы?
– Две группы. Одна готова поддержать вас, вторая прикроет техников, которые будут устанавливать аппаратуру блокировки.
– Отлично. Пусть ждут. Готовьте этого... типа.

13

Границы средневековых государств — вещь достаточно условная. Помимо спорных территорий, которых хватало у любого королевства, были и целые районы в отдаленной глуши, где даже старосты поселений не знали, какому государю они платят подати. Зачастую платили тому, кто первым туда заворачивал.
Более-менее определены и отмечены линии границ неподалеку от крупных населенных пунктов, вдоль рек или гор. На крупных трактах, дорогах и мостах выставлены пограничные посты. Неподалеку расположены небольшие гарнизоны — все честь по чести. Как говорится — граница на замке.
Правда, это не мешает всякого рода контрабандистам, шайкам воров и разбойников, а то и лихим отрядам степняков налетать на приграничные города и села, грабить убивать, уводить в плен.
Тому, кто очень хочет проникнуть на определенную территорию, не составит труда пройти по глухому лесу или по степи. А то и вовсе через болото.
... Через болото разведывательно-диверсионные группы Равитана не шли. У них был иной, более открытый, легальный путь. Западного побережья Стама они достигли по воздуху, а дальше использовали стандартный вариант маскировки — торговцы, наемники, купцы, путешественники, религиозные паломники.
Четыре группы по восемь человек выполняли задачу по розыску и уничтожению разведки Датлая. Их прикрывали авиазвено и две маневренные группы в составе армейских взводов.
Для обеспечения прикрытия было организовано несколько баз на побережье, откуда можно в короткие сроки выслать помощь диверсантам. Кроме того, операцию по поиску и уничтожению противника поддерживали ударные платформы, несущие, кроме управляемых ракет и пушечного вооружения, немалый запас корректируемых бомб разного калибра и назначения.
Платформы вели дежурство неподалеку от западных берегов Стама, барражируя на высоте двадцати тысяч километров, что делало их незаметными с земли. Так как каждый раз стартовать с Превы или Гемвила было накладно и по расходам энергии и затратам времени невыгодно, на небольшом архипелаге в двухстах километрах от Стама была организована посадочная площадка.
Архипелаг лежал в стороне от торговых путей, однако на всякий случай, чтобы не попасть на глаза невольным свидетелям, район обезопасили. В радиусе двадцати километров расставили минные заграждения, сам архипелаг — три острова — укрыли маскирующим излучением. Теперь издалека разглядеть его невозможно, а подойти ближе нельзя — разнесет в щепки.
Каждая диверсионная группа имела свой участок работы — обычно в пределах одного-двух королевств. Разумеется, страны были выбраны с учетом результатов пеленгации. Сканеры отмечали срабатывание «контура» именно в этих районах.
Группа лейтенанта Бенриса работала на северо-западе материка, в королевствах Саксония и Рессин. Здесь трижды отмечали активацию вражеских установок, причем два раза — в течение последнего месяца.
Со стратегической точки зрения Саксония и Рессин — идеальная территория для работы разведки и организации агентурной сети. Большие территории, незатухающие очаги конфликтов на востоке и юге, где проходит граница с княжеством вандалов и тюркской ордой, и выход к океану. Вдобавок внутренние проблемы стран — мятежи, заговоры, интриги королевских родов...
Та самая обстановка, в которой очень хорошо работать, оставаясь незамеченным. И людей для работы нанять легко. Бывшие солдаты, ландскнехты, нераспущенные отряды вольных стрелков — так называемые «дикие сотни», банды дорожных и городских воров. Все голодные, жадные до золота, готовые перерезать глотку кому угодно.
Для своей группы Бенрис выбрал идеальную маскировку — ищущие подработки наемники-стрельцы. Так на Стаме называли пехотинцев — аркебузиров, вооруженных одним из первых видов огнестрельного оружия — аркебузой.
Относительно легко преодолев западные земли Саксонии, группа слегка зависла в одной из северных провинций, где местный хозяин — маркграф — решил немного повоевать с соседом. Небольшой отряд попал в поле зрения маркграфа и тот с ходу зачислил их в свое войско.
Пришлось для маскировки сделать вид, что они готовы отработать довольно большую по местным меркам плату. На второй день «войны» группа ушла из провинции, причем практически чисто. Несколько трупов не в счет.
Дальше путь группы лежал через Декарет — городок в центральной части королевства. По данным разведки, где-то поблизости и была замечена сработка «контура». По прибытии на место Бенрис проверил район на наличие сил противника и доложил руководству о результатах. Последовал приказ — остаться в городе на двое суток.
Бенрис разместил людей в одном из постоялых дворов на самой окраине и приказал вести непрерывное сканирование, невзирая на энергозатраты. Также не собирался он жалеть энергию и на маскировку.
Только недавно равитанские ученые разработали способ нейтрализации излучения, получаемого человеком при переходе «контура». Способ очень дорогой и не совсем безвредный для организма. Небольшой по размерам прибор создавал поле, по своим характеристикам обратное тому, что возникало в «контуре», тем самым «смазывая» излучение. По крайней мере на расстоянии больше пятисот метров обнаружить человека было трудно.
Жрал этот прибор немереное количество энергии. Аккумулятор по размерам и весу превосходил сам прибор почти в полтора раза, и хватало его на пару часов. К тому же после работы прибора человек получал хорошую дозу «антиизлучсния» и оно каким-то образом воздействовало на легкие и почки. Чтобы ликвидировать последствия облучения, человека помещали в специальную камеру и проводили комплекс медицинских процедур.
Словом, пользы от прибора было немного, проблем и возни — с лихвой. Поэтому и использовали его только в самых крайних случаях, как, например, сейчас.
Разведка Датлая при высадке на Логошете, конечно, сразу проверит пространство, и если обнаружит врага, то тут же уйдет обратно. Ищи их потом по всему Стаму!
Вот и терпели диверсанты все неудобства от работы прибора, понимая, что иначе нельзя.
Первый день сидения на постоялом дворе ничего не дал. Диверсанты не покидали комнат, следили за показаниями сканера и терпели «антиизлучения» прибора (ему толком и название не придумали, а официальное наименование было длинным и незапоминающимся).
Второй день тоже не принес новостей. Бенрис уже готовился дать сигнал к сборам, когда сканер вдруг выдал сигнал обнаружения. В пяти километрах от города зафиксирована сработка «контура».
– Приготовились! — скомандовал лейтенант. — Двое здесь, держат связь с базой, остальные на выход.
Диверсанты быстро, но без излишней спешки собирались. Натягивали броню, надевали сумки с боекомплектами, вешали на плечи карабины. Сверху накидывали универсальное средство маскировки — длинные темные плащи с большими капюшонами. Легенда «солдат» на время уступала место легенде «монах».

Эсма Хварроу, резидент датлайской Коллегии Стабильности на Стаме, лежал в огромной железной ванне, наполненной горячей водой. Откинув голову на кожаную подушку, он смотрел на потолок, выкрашенный вопреки местной моде в светло-синий цвет. Горячая вода приятно расслабляла уставшее тело и унимала головную боль.
Голова у него последнее время болела почти постоянно. И лекарства не помогали. Сказывался местный климат, слишком холодный для датлайца, и излишне большая насыщенность воздуха кислородом. Да и заботы отнюдь не приносили удовольствия и тоже давили на нервы. Ко всему прочему Хварроу чувствовал, что на него все сильнее действуют тор-лучи — побочный эффект работы выравнивателя — аппарата, частично снимающего излучение от установки ПСД.
Аппарат, спору нет, необходимый, особенно для разведчиков, но очень уж опасный. Врачи уверяют, что облучение человека в течение полугода может привести к большим проблемам с мозгом, а также с легкими.
Нейтрализовать действие тор-лучей можно только после долгих процедур в стационарных условиях. А где их взять на Логошете? Вот и приходится рисковать здоровьем ради выполнения задания. Хорошо хоть начальство обещало после завершения очередного этапа внедрения сменить Хварроу и его помощников и предоставить им отпуск для восстановления здоровья. Но это потом. А пока — глотать лекарства, принимать ванны, терпеть и... выполнять задание. Создавать, выстраивать, отлаживать работу агентурной сети на планете. Опутывать своими щупальцами континенты, включая те, что сейчас под контролем противника.
Чтобы потом, в нужный момент одним ударом уничтожить колонию Равитана и захватить планету целиком. Богатую хорошую удобную планету. И весь этот мир. Где, оказывается, существует еще одна планета, на которой существовала жизнь.
Почувствовав некоторое облегчение, Хварроу вылез из ванны, обтерся полотенцем и накинул халат. Машинально бросил взгляд в угол комнаты, где стоял выравниватель, и покачал головой, видя, что индикатор сменил цвет с зеленого на красный. Опять аккумулятор сел. Надо ставить новый. А старый, вернее — старые, отправлять на Датлай.
Дорого обходится маскировка от сканирующей аппаратуры противника. Хорошо хоть прятать надо не всех разведчиков, а только двоих. Тех, кто постоянно был в резиденции.
– Они должны прибыть через два часа, — докладывал Хварроу его помощник Дариель Шован. — Сразу две группы. Одна здесь, в Францискании. Другая в Саксонии.
– Помню. Транспорт готов?
– Да. Пять крытых повозок. Должно хватить.
– Хватит, — согласился Хварроу. — У них с собой аппаратура. Будут организовывать космический «контур».
– Новая пересылка на Миренаду?
– Да. Надо закончить переброску сил, ТысячникЭблау бомбардирует центр депешами и просит ускорить пересылку. Равитан перешел к активным действиям.
– А тысячник не преувеличивает? Равитан не может серьезно усилить свою группировку, у них же прервана связь с Арнией.
Хварроу взглянул на помощника. Шован, как и он сам, происходил из древнего знатного рода и, как каждый, в чьих жилах текла благородная кровь, был высок ростом, строен, худощав и бледен лицом. Молодой разведчик, только недавно получивший первое звание — секретен, — имел пока недостаточный опыт работы. Что, впрочем, с лихвой окупал старанием и прилежанием. Он был умен, эрудирован, отлично образован и горел желанием выполнить любое задание.
Однако, как и все молодые отпрыски родов, чья история насчитывает больше двух тысяч лет, несколько заносчив и высокомерен. Тысячник Эблау — потомственный дворянин — имел чуть меньше поколений знатных предков, и Шован позволял себе неосторожные высказывания в его адрес.
Сам Хварроу, носивший титул дот-хан (старший сын ханского рода), ко всем геральдическим регалиям относился не так трепетно. Проработав в Коллегии пятнадцать лет, он понял — человека лучше всего судить по его делам, а не по количеству бюстов в галерее предков.
Нередко бывало, что простолюдин, достигший определенного положения благодаря только своей настойчивости и уму, выполнял работу лучше, чем отпрыск знатнейшего рода. И чем дальше, тем больше таких примеров видел Хварроу.
Но говорить об этом помощнику он, конечно, не стал. Возможно, со временем тот сам поймет простую истину.
Вместо этого он приказал выслать к месту перехода все подводы под надежной охраной и, как только группы перейдут, связаться с ними.
Устраивать «окно» в своем доме Хварроу не стал. Всегда есть опасность, что враг сможет обнаружить место и нагрянуть сюда большими силами. Пока что Логошет под контролем Равитана, и следует соблюдать особую осторожность.
– Мне ехать с обозом? — спросил Шован.
– Не стоит. Мы достаточно платим наемникам и давно уже прикормили их. Они сделают все как надо. Лучше подготовим встречу здесь. Не исключено, что пожалует начальство.
– Да, конечно, — склонил голову Шован. — Я отдам приказ и прослежу.
– Отлично, — милостиво кивнул Хварроу и едва заметно улыбнулся.

... Бона Толик предлагал бросить в ближайшие кусты, тем самым освободив себя от лишней обузы.
– Раз оставили его в живых, давай сбросим и дело с концом.
– Нет, — не согласился Сергей — Пока он с нами. Найдут его датлайцы в таком состоянии, мигом сообразят, что он накачан препаратами.
– Не найдут.
– Могут. Мы сейчас должны учитывать любые, даже самые невероятные вещи.
Толик недовольно фыркнул, тряхнул едва стоявшего на ногах Бона и плюнул тому под ноги.
Их источник информации сейчас пребывал не в лучшей форме. После форсированного допроса, где ему пересчитали каждую извилину мозга и сверх всякой меры накачали лекарствами, по-хорошему надо бы отдохнуть сутки-другие. Так советовал Новистра.
Но Сергей решил иначе. Он попросил вколоть ему что-нибудь, напрочь отбивающее память. Чтобы Бон забыл все события последних суток.
– И тогда голова не будет болеть за него. Сколько химия держится в теле?
– День-два, — ответил Новистра. — Это если не применять специальных препаратов, ускоряющих их распад.
– Применяйте, — кивнул Сергей. — Нам нужен совершенно чистый еубъект. Чтобы никаких следов воздействия.
И Новистра к прежнему набору препаратов добавил еще несколько. После чего Бон стал как выжатая тряпка. Перед самым переходом его слегка приободрили витаминами, чтобы он хоть мог стоять на ногах.
И все равно Толик вынужден был поддерживать его за плечо. Получивший невероятную дозу препаратов разного, иногда взаимоисключающего назначения абориген потерял способность соображать, говорить, слышать, видеть. И нормально ходить.
– В первое попавшееся заведение, — скомандовал Сергей. — Раз все же полностью не смогли исключить лекарства — спрячем. Снимаем комнату, его на койку, пусть дрыхнет. А сами проведем разведку. Что дальше — решим.
– Тогда я его лучше понесу, — предложил Толик. — Он легкий. А тащить его за собой — морока.
– Все решат, что несем пьяницу.
– Что все решат — мне по барабану.

С городом пришлось знакомиться заново. При свете дня. Впрочем, для того, кто видел один город европейского стиля образца пятнадцатого — семнадцатого веков, остальные может и не смотреть. Не считая некоторых архитектурных отличий и достопримечательностей, они построены как под копирку.
Узкие улочки, под ногами земля, песок, брусчатка или доски. Более-менее широкие дороги в центре. Тут же в центре — дворцы дворян, городская управа, церковь или что-то ее заменяющее. Сами дома из камня или бревен. Отгорожены высокими стенами и заборами. Окна узкие, двойного назначения — источник естественного освещения и бойница в одном флаконе. Этажей — максимум четыре.
Мастерские, торговые ряды, увеселительные заведения, постоялые дворы раскиданы по разным местам.
Народу днем, конечно, больше, чем ночью. Спешат по своим делам простые люди, у них полно забот. Бегает возле домов ребятня. Идут, а чаще едут верхом дворяне. Их немного и появление каждого привлекает внимание.
У своих лавок стоят торговцы, зазывают народ. Кто-то идет в храм. У высоких двойных дверей стоит священник. Наряд похож на наряд католического патера, только вместо креста на груди нечто полукруглое, с узором в центре. Такой же знак и на шпиле церкви.

* * *

Вопреки первоначальному намерению, останавливаться в первом попавшемся заведении не стали. Прошли три или четыре улицы и свернули к постоялому двору с огромной вывеской на входе. Надпись гласила: «Богатый стол и мягкая постель». Неплохой образчик средневековой рекламы. Коротко и по сути.
Постоялый двор состоял из двух зданий. Одно в три этажа, другое в два. И судя по некоторым признакам, второе было предназначено для богатых клиентов и дворян. Сергей, разумеется, выбрал первое. Незачем привлекать к себе внимание, демонстрируя содержимое кошелька.
И так привлекли, когда шли сюда. Зрелище, конечно, забавное — гигант в плаще несет на плече человека. Тоже закутанного в плащ. Кое-кто из прохожих показывал на них пальцем. Кто-то смеялся.
Сергей снял одну большую комнату на третьем этаже, затребовал у хозяина воды, еды и одеял.
– Стол на четверых. Вина — два кувшина. Воды — два ведра.
– Когда подавать?
– Сейчас.
– Ты что, проголодался? — спросил Толик, когда хозяин вышел.
– Нет. Но приехать сюда и не делать заказ — подозрительно.
Толик пожал плечами. Подозрительно или нет — не суть важно. Им здесь сидеть от силы до завтра.
– Харким, как аппаратура?
– Настраиваю... Еще пять минут.
Толик покосился на лежащего в углу на широкой кровати Бона. Тот безмятежно дрых. Если его не трогать, проспит еще сутки как минимум.
Инженер тем временем работал с аппаратурой. Его пальцы порхали по клавиатуре с огромной скоростью. На экране возникла карта планеты, правда, в виде схемы.
Сергей подошел к Харкиму, встал рядом и следил за работой. Он и заметил недоуменное выражение на лице инженера.
– В чем дело?
Тот пожал плечами и как-то недовольно хмыкнул.
– Так что?
– Не пойму... какая-то нечеткая картина. Я отмечаю присутствие разведки Датлая... но как-то размыто. Смотри сам. Вот точка в восьмистах километрах отсюда.
– Вроде как две точки.
– Может быть. Но они то есть, то нет.
– Вижу. Сканер сломан?
– Сканер не может сломаться. Если только не сбросить его со скалы.
– Тогда в чем дело?
Харким покачал головой.
– Не знаю... Вот опять. Исчезла.
Сергей и подошедший Толик с напряжением смотрели за миганием черных точек на экране. Пару раз точки и вовсе исчезали на три-четыре секунды.
– Они что, постоянно прыгают через «контур»?
– Неудачная шутка!
Три пары глаз с недоумением следили за мерцанием на экране. Такое происходило впервые.
– Ты какой масштаб взял?
– Максимальный.
– Давай посмотрим вблизи. Может, он здесь покажет что-то...
Харким послушно сменил масштаб и перевел сканер в режим ближнего радиуса действия. И вдруг вскрикнул:
– Они здесь!
– Где?
– Здесь. Возле нас.
Толик невольно оглянулся и тронул висящий на боку «форм». Что за шутки? Сергей прилип взглядом к экрану. Пять... нет, шесть! Даже семь точек синего цвета. Равитанцы.
– Опять! Опять мигают! — воскликнул Харким.
– Точно сканер накрылся!
– Либо они используют систему маскировки.
– Какая же это маскировка, если мы их видим?
– Не очень совершенная. Наша аппаратура на порядок превосходит их. А вот друг друга равитанцы и датлайцы могут и не видеть.
Сергей недоверчиво покачал головой. Чудеса! Одни видят, другие нет, и все вместе мигают!.. Впрочем, тут вокруг сплошные чудеса.
– Где они конкретно? — спросил он Харкима. — Уточни.
– Да здесь. Может, в этом постоялом дворе.
– Что? Серьезно?
– Максимальная ошибка — два-три метра.
– Так! — Сергей глянул на спящего Бона, потом на Толика. — Они за нами, что ли, пришли?
– Вряд ли, — не очень уверенно ответил Толик. — Давно бы атаковали. Да и не видят они нас...
– Хрен теперь поймешь, видят или нет.
Сергей сверлил взглядом скопление точек на экране, лихорадочно размышляя, как быть. Атаковать? Но у тех перевес в силах. Вызывать подкрепление? Продолжить слежку? Времени на раздумье мало. Вот-вот появятся датлайцы. Тогда будет совсем весело.
– Стоп! — вдруг сказал он, озаренный догадкой. — А эта компания не по души датлайцев пришла? Если они сумели отметить точное место появления в прошлый раз, то могли выслать группу захвата.
– И что отсюда следует?
– Выждем. Часа два. Если датлайцы не появятся, атакуем этих. Нам конкуренты не нужны. А если появятся...
Договорить он не успел. Харким приглушенно воскликнул и поднял руку.
– Сработка. В семи километрах отсюда! За городом. Датлай!..
На миг Сергей даже растерялся. Сразу две группы противника в пределах досягаемости. Причем обе по количеству значительно превосходят их небольшую команду. Что сделают враги? Рванут навстречу друг другу и устроят бойню? Начнут кружить, загоняя противника в ловушку? Или вообще не заметят друг друга?..
Что делать самим?
Толик, стоявший у узкого окна комнаты, вдруг резко отпрянул назад и окликнул Сергея:
– Вон выходят! Равитанцы!
Сергей одним прыжком оказался у окна, осторожно выглянул наружу. У входа постоялого двора стояли шесть человек. Высокие фигуры с ног до головы закутаны в плащи, почти такие же, как и у них самих. Под плащами опытный глаз легко различал оружие. Явно не мушкеты и аркебузы. Да и на мечи не похоже. Разведка Равитана.
– Двое остались на месте, — подал голос Харким. — Вроде двое... А еще шестерых я вижу. Правда, не так хорошо...
– Значит, система маскировки, — сделал вывод Толик. — Не очень совершенный образец.
– Шесть объектов за городом, — продолжал докладывать Харким. — Четко видны. Пока стоят на месте.
– Эти уходят, — заметил Толик. — Быстро пошли. По-моему, навстречу датлайцам. Что делать будем, Серега?
– Так! — наконец пришел в себя тот. — Вы оба — на Годиан. Берите группу поддержки... четверых. И выходите...
Он подошел к компьютеру, выбрал на карте точку и ткнул в нее.
– Это на полпути к городу. Если и те и другие топают пешком, приблизительно там и встретятся. Толик! На тебе выбор места засады.
– А ты?
– Хорошо бы дождаться их встречи, — не отвечая, продолжил Сергей. — Думаю, равитанцы сами попробуют организовать засаду. Если у них выйдет сшибка — пусть. Проследи только, чтобы хоть одного датлайца оставили живым. А потом — глуши. Нам нужен «язык».
– А ты? — повторил Толик.
– Я — за ними. Попробую проследить. Если отстану или еще что — начинай бой сам.
– Что — если что? — нахмурился Толик.
– Если отстану. Думаешь, равитанцы лохи? За ними идти трудно будет. Могу и упустить.
– А если мы неправильно выскочим? И к месту встречи ты выидешь один?
– Тогда я начну сам.
– Это плохой вариант! — угрюмо произнес Толик.
– Предложи лучше.
Тот промолчал. Так сразу родить новую идею, чтобы она гарантировала результат, он не мог. Это была отличительная черта Толика — он высказывал толковые и дельные мысли, но после некоторого размышления в более-менее спокойной обстановке. А так сразу выдать идею редко выходило. Зато в стрессовой ситуации он очень быстро действовал. Практически сразу. Зная за собой такой пунктик, Толик обычно принимал предложения парней. Но в этот раз план Сергея его возмутил. Тот же просто совал голову в петлю. Один против полутора десятка подготовленных бойцов!..
– Все, — прекратил обсуждение Сергей. — Идите. Я постоянно на связи. Сейчас не до режима молчания.
– Сработка «контура»! — «порадовал» новостью Харким. — Исчезли двое датлайцев. Ушли обратно.
– Тьфу! Чтоб вас разорвало!
Сергей от досады аж побледнел. Очень уж надеялся захватить установку. А теперь ее найти еще надо.
– Все. Начинаем.
Схватив оружие и накинув плащ, он открыл дверь, махнул рукой и вышел.
– Помоги подготовить установку, — попросил Харким Толика.
Тот молча взял сумку и поставил ее на стол. Так же молча помогал Харкиму разворачивать аппаратуру, не переставая думать о том, что будет, если Сергей подоспеет к месту боя один. Ведь ждать помощи не станет, влезет. Влезет, мать его! Надо поспешить...
Минут десять у них ушло на подготовку установки. Потом Харким включил разгонный блок и отступил на несколько шагов. Беззвучно вспыхнув, в комнате возник «контур»...
«Вот бы меня Артур увидел. Сколько раз я его гонял за излишне рискованные действия. А теперь сам лезу на рожон. Самое хреновое — ничего не могу изменить! Нельзя пустить дело на самотек. Захватят равитанцы разведку врага или нет — мы упустим верный шанс получить «языка». А значит, потеряем массу времени. И не сможем помочь парням. Вот и выходит: мое безрассудство — жест отчаяния. Странно, но раньше я упускал из виду этот фактор, когда выговаривал Артуру. Может, он и не всегда был неправ?..»

Сергей шел по улочкам города, не выходя на открытую местность и держась ближе к домам и заборам. При этом не спуская глаз с равитанцев, что топали впереди него, метрах в пятидесяти. Такое расстояние было вполне приемлемым на относительно людных улицах, но там, где народ ходил редко, риск попасть на глаза противнику возрастал.
И увеличить дистанцию он не мог. В городе полно поворотов, узких проулков, подворотен, куда могли в любой момент нырнуть равитанцы. Так что надо рисковать.
Целеустремленно шедшая группа людей особого внимания не привлекала. Горожане видели и не такое. Мало ли куда спешат эти шестеро?! Монахи, дворяне, просто люди... нечего лезть в чужие дела. Здесь за такие дела головы снимают. В прямом смысле слова.
Равитанцы вроде не проверялись на предмет слежки. Но тут Сергей не мог быть стопроцентно уверен. Все же оперативных навыков у него не так много. Хотя короткий курс наружного наблюдения и его выявления в свое время они составляли и проходили.
Но тягаться с профессионалами, коими, без сомнения, были равитанцы, тяжело. Как бы там ни было, он пока не замечал признаков нервозности у противника. Значит, все идет нормально...
Так, следуя друг за другом, они дошли до западной окраины города. Здесь стояли две небольшие сторожевые башни с перекрытием и двухстворчатые ворота высотой в два роста человека. Вправо и влево от ворот шла стена той же высоты. Город был отгорожен ею еще в прошлом веке, но с тех пор стену не обновляли и не расширяли.
«Город ведь не заканчивается за воротами, — соображал Сергей. — Постройки давно перешагнули старую границу. Новые поселенцы, мастерские — они окружили город... Черт!»
Он вдруг понял, где будут готовить засаду равитанцы. У границы застройки. Где лес подступает к крайним домам. Там просто обязаны быть канавы, овраги, а то и завалы из срубленных деревьев. И хотя они не успели даже бегло ознакомиться с местностью, но ведь это не первый мир, где они побывали. А принцип застройки и заселения везде одинаков.
«Это, в общем-то, и есть середина пути от города до места выхода датлайцев. Чуть ближе к городу. Датлайская разведка все равно идет медленнее, у равитанцев будет время подготовить нападение. Сообразит ли Толик? Если нет... Один против всех с «формой»... Шанс есть. Но он невелик...»
Равитанцы прибавили шаг. Сергею пришлось сделать то же самое. Он недовольно поморщился. Их передвижение начинает напоминать гонку. Его могут обнаружить в любой момент. Достаточно равитанцам посмотреть назад, и...
«За городом открытая местность. Преследовать их по пятам нельзя — засекут. Придется разрывать дистанцию. Это риск. Риск опоздать к началу боя. Еще меньше шансов успеть у Толика. Тот вообще может выйти в другом месте...»
Костеря равитанцев на все лады, Сергей шел по пятам, лихорадочно соображая, как быть. Экспромт с преследованием мог засветить его присутствие и сорвать план перехвата.
Все висело на волоске...

ЧАСТЬ 2
БИТЬ ИЛИ НЕ БИТЬ

1

Графиня Д'Эопрен — юная красавца, обладательница роскошных светлых волос, чарующей улыбки и веселых светло-синих глаз — в этот замечательный солнечный день сидела в своей карете и внимательно наблюдала за событиями, происходившими на заднем дворе небольшого трактира, стоявшего на окраине пригородного поселка.
Ее глаза — предмет восхищения многих молодых и не очень дворян и предмет зависти молодых и не очень дворянок — сейчас смотрели с некоторым напряжением и недовольством. Сей невинный гнев был вызван затянувшейся паузой. Паузой в выяснении отношений между двумя воздыхателями графини: маркизом Энтурэном и бароном Виленгорфом.
Вместо того чтобы обнажить клинки и вступить в бой, они о чем-то разговаривали. Правда, на повышенных тонах с использованием выражений, которые молодой девушке и слышать вроде бы не полагается. Но все же это был только разговор. А девушка хотела увидеть нечто другое.
... Графине Д'Эопрен только на прошлой неделе исполнилось шестнадцать. Самый возраст для замужества. Однако гордая молодица — единственная наследница знатного рода и круглая сирота — не спешила отдавать свою руку, сердце и богатства кому бы то ни было. Она еще не насладилась всей прелестью своего положения и хотела продлить прекрасный миг подольше.
Как же! Из-за нее вот уже два года не стихают страсти не только в провинции, но и в самой столице Саксонии. Броская внешность, светские манеры, веселый характер и неприступность зажигали сердца многих молодых дворян. Кого-то графиня притягивала как потенциальная любовница. Кого-то как жена. А кого-то — как средство поправить свои дела, далеко не идеальные.
По слухам, сам наследный принц Саксонии, герцог Роттенберг, хотел видеть графиню в качестве официальной невесты. Да и сама графиня была бы не против такой партии. Ведь в перспективе она стала бы королевой. Власть, почести, внимание!..
Увы, этот вариант отпал. Отец герцога, король саксонский Петер Барбаросса, нашел сыну иную партию. Дочь короля Тевтонии. Династический брак — удел монарших отпрысков.
Недолго погоревав, графиня обратила взор на тех, кто был рядом. А рядом было множество знатных дворян: богатых и не очень, молодых и старых, красивых и страшных, смелых, отважных, умных, дураков... Словом, богатый выбор.
Продолжая поиск, графиня не чуралась маленьких радостей жизни. Крутила короткие романы, плела вокруг себя интриги, вызывая зависть других женщин, играла на чувствах влюбленных.
К наиболее интересным играм она относила стравливание дворян-конкурентов между собой. Встречаясь сразу с двумя-тремя, она делала прозрачные намеки, мол, и рада бы быть вашей, но есть один граф. Или барон. Или маркиз. Вы уж решите это сами. А я выберу победителя!..
К слову сказать, строжайшим эдиктом короля дуэли были запрещены. Нарушители карались крупными штрафами, большими сроками заточения и изгнаниями.
Логика короля проста — страна в кольце недругов, нужны кадры для армии и флота, нужны надежные исполнители. А эти дворяне вместо службы королю и отечеству протыкают друг друга шпагами, стреляют из пистолей и доводят свою численность до минимума.
Как обычно, запретный плод особо сладок. И дворяне вопреки всем запретам и эдиктам все равно устраивали дуэли по любому поводу и дырявили шкуру друг другу. Отказ расценивался как трусость. Что было сродни смерти.
Вот и сейчас два воздыхателя и поклонника графини, маркиз Энтурэн и барон Виленгорф, были готовы нарушить эдикт и скрестить клинки. Ибо на кону были благосклонность и ласковый взгляд графини Д'Эопрен.
И дуэль давно бы началась. Но тут была небольшая загвоздка. Маркиз и барон — друзья с детства. Вместе росли, месте воевали в одной кампании. И врагами стали только два месяца назад. Однако косые взгляды и скользкие намеки — одно, а драка — другое.
Трудно отбросить дружбу ради призрачного шанса стать женихом или мужем этой вздорной ветреной девицы.
Словом, начало дуэли затягивалось. Графиня от досады кусала свои прекрасные губы, дворяне говорили на повышенных тонах, но до шпаг пока дело не дошло.
– Клянусь честью, эти двое ведут себя как...
Она обернулась и посмотрела на служанку, что сидела позади и подглядывала через занавеску.
– Еще минута, и я выйду из кареты!
По местным правилам дама, из-за которой происходит дуэль, может смотреть на нее только со стороны. Так, чтобы ее не было видно. Манеры-с!.. Понятное дело, правила и традиции обходили кто как мог. Наиболее распространенный вариант — дама сидит в своей карете.
Выход дамы — знак прекращения дуэли. Если это произошло до схватки — позор дворянам. Они затянули бой!..
– Смотрите, госпожа! — воскликнула служанка. — Они вытащили шпаги!
Действительно, дворяне отступили друг от друга на несколько шагов и обнажили клинки. И даже вытащили даги — кинжалы для защиты. На лицах гримасы отвращения и злости. То ли друг на друга, то ли на графиню.
Девушка, конечно, предпочитала думать, что причина — взаимная ненависть.
– Ну же! — сжала она кулачки. — Клянусь, ни один не достоин даже моей улыбки!
Клинки дворян издали легкий звон при приветствии и взмыли в позиции, а девушки затаили дыхание в предвкушении схватки, когда со стороны трактира вдруг раздался страшный грохот...

Командир диверсионной группы лейтенант Бенрис приняв решение атаковать врага на окраине поселка, где дорога шла вдоль мелкого оврага, поросшего кустарником. Место удобное, к тому же малолюдное. Тем, кто будет на дороге, спрятаться некуда — с другой стороны поле.
Но когда группа уже подошла к поселку, сканер показал, что враг достигнет места раньше равитанцев. А значит, придется бить с ходу. Грубо говоря — из-за угла. В не самой выгодной обстановке. Вокруг дома, пристройки, сады. Мест для укрытия и маневра много. Небольшой количественный перевес не даст преимущества, и результат станет непредсказуемым. Но другого выхода не было.
Еще раз оценив обстановку, лейтенант выбрал для засады здание трактира. Одноэтажного строения, окруженного несколькими пристройками и двумя десятками деревьев.
Едва Бенрис дал команду занять позиции, на дороге появились датлайцы. По крайней мере так показывал сканер. Лейтенант подал сигнал готовности и приказал отключить аппаратуру маскировки. Теперь это не имело значения.
С начала марша старший оперативной бригады датлайской разведки особен Глен Визер взял максимальный темп, старясь отойти от места перехода как можно быстрее. Общая обстановка в этом мире была такова, что Равитан вполне мог нанести ракетный удар по зафиксированной точке сработки «контура». И хотя погрешность обнаружения на расстоянии более восьми тысяч километров составляла почти полкилометра, риск попасть под удар был слишком велик.
Кстати, из-за опасения внезапного удара они не стали организовывать переход в городе. Тогда бы о выполнении работы не могло идти и речи.
Декарет был первым из списка городов, в которых датлайская разведка организовывала агентуру с целью дальнейшей заброски своих людей на Преву и Гемвил. И хотя надежность новых агентов оставляла желать лучшего, Визер знал — золото, посулы будущего богатства и страх за свою жизнь заставят любого аборигена выполнять приказы. Так было раньше, гак будет и сейчас.
Новая тактика действий в мирах, занятых противником, предусматривала закрытие «контура» сразу после перехода. Установку оперативникам не оставляли из-за опасения попадания се в руки врага. О времени и месте очередного сеанса связи договаривались заранее. Таким образом, оперативники какой-то срок работали автономно. И в случае осложнений могли рассчитывать только на себя. Поэтому и экипировка у них была соответствующая.
Легкие штурмовые автоматы калибра девять с половиной миллиметров, эффективные на дистанциях до двухсот метров. Пистолеты, гранаты разного назначения, ножи. С помощью такого арсенала группа из четырех человек могла выкосить королевскую гвардию за двадцать минут.
Был бы весьма кстати какой-нибудь транспорт: повозки, телеги, кони. Но как назло в этот час дорога пустовала. Только несколько сельских жителей прошли мимо да проскочил какой-то верховой. Так что датлайцы продолжали путь пешком.
Группы противников сокращали расстояние между собой, причем из них только равитанцы знали о предстоящей схватке. И были готовы к жестокому бою. Им противостоял опытный и опасный враг, который дорого продаст свои жизни.
Несмотря на техническую оснащенность, на наличие самого совершенного оружия, исход боя, как и прежде, решали два фактора: кто первый обнаружит врага и кто сможет напасть внезапно.
Сейчас это преимущество было у равитанских диверсантов.
Сканер отчетливо показывал приближение датлайцев и более-менее нормально — равитанскую группу. Сергей отстал от них еще больше, потому что за чертой города идти вплотную стало невозможно.
Приблизительно высчитав скорость сближения, он наметил точку, где обе группы встретятся. Ясно, что равитанцы будут бить из засады. Но где они сядут? Ему в любом случае надо зайти тем в тыл, чтобы ударить внезапно.
Когда у дороги показался трактир, Сергей понял, что все произойдет недалеко от него. И бросив слежку, рванул в обход через огороды к задним строениям трактира. На бегу привел «форм» к готовности открыть огонь и закрепил на голове гарнитуру радиостанции. Если подойдет помощь, времени на выхватывание станции не будет.
Он оббежал огороды двух домов, насквозь проскочил небольшой сад плодовых деревьев и добежал до маленького сарайчика, стоящего метрах в сорока от трактира. Отсюда был хороший вид на дорогу. И спины троих равитанцев в поле зрения. Те засели за поленницей дров и телегой.
«Не лучшая позиция, — машинально отметил он. — До дороги метров двадцать. Если у датлайцев есть гранаты, могут добросить. Остальные, видимо, сидят за трактиром. У поворота. Ага! Вот и гости!..»
Вдалеке на дороге появились закутанные в плащи фигуры. Четверо датлайцев перли прямо в расставленные сети.
Сергей положил «форм» перед собой, обвел поле предстоящего боя внимательным взглядом и вдруг увидел метрах в пятидесяти от себя карету темно-красного цвета с гербом на дверце, а невдалеке от нее — двух мужчин.
Те стояли друг напротив друга. Высокие сапоги, кожаные брюки и распахнутые на груди белые сорочки. В руках шпаги и кинжалы.
«Дуэль, — мелькнула мысль. — Очень вовремя...»
В этот момент у дороги грянул взрыв...

... Уже на подходе к трактиру Визер по привычке проверил показания сканера и сбился с шага. Противник был практически в двух шагах от него! Шесть человек! Поняв, что происходит, Визер буквально скакнул в сторону, одновременно сбрасывая плащ и выхватывая автомат.
– Засада!
В голове мелькнула последняя мысль, что это он сглупил и в гибели группы виноват тоже он...
Когда шедший первым датлаец вдруг замер на месте, а потом рванул в сторону, лейтенант Бенрис крикнул в микрофон «огонь» и выстрелил из «скина» гранатой. Та угодила в насыпь сбоку от дороги, чуть подпрыгнула и рванула. Сразу после взрыва началась бешеная стрельба...
Оба дуэлянта успели поприветствовать друг друга перед схваткой и встали в позиции, когда за их спиной вдруг грохнул взрыв. А потом раздался оглушительный треск.
Маркиз и барон — опытные солдаты — сразу сообразили, что у трактира стреляют. Но какое оружие могло издавать такие звуки? Да еще так часто? И что там взрывается? Никак не чугунные ядра. Тогда что?
Над головой засвистели пули, несколько ударили в стену сарая, выбивая щепки. А потом дворяне увидели фигуры людей, одетых в странную форму. В руках у них нечто, отдаленно напоминающее мушкеты. Только с выступами, утолщениями и вырезами. Стволы извергали огонь, смертельный для всего живого.
Моментально забыв о дуэли, дворяне бросились к сараю и исчезли в нем, успев даже закрыть хлипкую дверь. Инстинкт подсказал им, что сейчас не время выяснять, кто посмел помешать поединку, и вообще вылезать со своими претензиями...
– Серега, мы за тобой! — раздался в наушнике голос Толика. — У деревьев.
Сергей оглянулся и заметил долговязую фигуру у яблони метрах в двадцати от себя. Рядом с ним стояли двое парней Эгенворта из группы прикрытия. Затянутые в броню с ног до головы, в шлемах с забралами из непрозрачного стекла. В руках — крупнокалиберные пулеметы «кпс». Несмотря на внушительный калибр, весил он всего семь килограммов.
– Как... — Сергей с трудом проглотил неуместный сейчас вопрос и задал другой: — Сколько людей привел?
– Четверых. Мы здесь, Харким в саду с установкой.
– Бери двоих и заходи во фланг равитанцам. Вали всех. Двух других ко мне.
– Есть.
Толик махнул рукой и рванул к трактиру. За ним двое бойцов. Еще двое подбежали к Сергею. Тот глянул на пулеметы, одобрительно хмыкнул и кивнул в сторону дороги:
– Ту троицу видите?
– Да, — пророкотал из-за забрала боец.
– Они — наши. Тех, кто на дороге, не трогать.
– Понятно.
– Вперед.
Бой, как и предполагал лейтенант Бенрис, затягивался. Фактор внезапности, конечно, сработал, но не помог уничтожить противника сразу. Двое датлайцев упали на дороге, один замер, а второй начал отползать к обочине. Его быстро добили. А двое других успели уйти из-под огня и нырнуть в кусты. Засада перешла в маневренный бой в условиях сельской местности — весьма неприятное занятие, особенно когда с обеих сторон действуют малые группы и вокруг много укрытий.
Лейтенант разбил свою группу на две части. На каждую — по одному противнику. И повел наступление по всем правилам. Один сокращает дистанцию до врага, двое других давят того огнем и не дают покинуть позицию.
Жаль, что враг оказался многоопытен. Используя многочисленные кустарники, деревья, строения, он успевал уйти из-под огня чуть раньше, чем его брали в мешок.
Спокойный пригородный поселок, где уже позабыли, когда здесь проходила война, враз стал ареной ожесточенной схватки, схватки странных и страшных чужаков с их непонятным оружием.
... Толик обнаружил «своих» равитанцев метрах в тридцати от их первоначальной позиции. Те, образовав полудугу, брали в клещи датлайца, засевшего за незаконченным срубом амбара. Толстые бревна служили вполне приличной защитой от пуль штурмового карабина и осколков гранат.
Датлаец был неплохо вооружен, определил Толик. Что-то скорострельное с немалым калибром. Пистолет-пулемет, или как его иначе называют штурмовой автомат. Датлаец патроны зря не жег, но и к себе не подпускал. И по идее должен вот-вот дать деру. Здесь ему долго не просидеть. Закидают гранатами.
– Равитанцев видите? — спросил он бойцов.
– Да. Первый за деревом. Второй в ямке у огорода. Третий у колодца.
– Верно. Мой — крайний левый. Вы берете остальных. По команде — залпом. Наповал!
– Готовы.
– Огонь!

... Особен Визер лихорадочно вставлял в автомат новый магазин. В запасе было еще три. И пистолет с тремя обоймами. И три гранаты, одна из которых светошумовая. Пошуметь еще можно. А пожить — вряд ли. Еще две-три минуты, и его зажмут. Враги видят его, оторваться не вышло. Да и не уйти — по сканеру обнаружат.
Самое плохое, он не мог запросить помощи. Только дать сигнал о гибели. Если резидент выйдет с ним на связь, то обнаружит себя. Здесь, на Логошете, сила у противника, так приходится соблюдать осторожность. И жертвовать личным составом... Иначе никак.
Метрах в ста гремели выстрелы. Кто-то из его людей еще держится. Может, уйдет?.. Вряд ли...
Ближайшее укрытие — дом с каменной основой. Дальше — амбар, загон для домашней живности и какая-то пристройка. Если удастся добежать — можно попробовать зайти в тыл противнику. Плохо, что до дома — пятнадцать метров открытого места. Изрешетят. Но и сидеть нельзя. Враг подходит все ближе. Некоторые бревна уже были пробиты насквозь. Пора...
Особен на мгновение выглянул из-за сруба, успел заметить равитанца метрах в тридцати от себя, сорвал с пояса гранату, надавил кнопку активации и послал стальной овал по дуге. Едва грянул взрыв, вскочил на ноги, готовый бежать. И тут за спиной взметнулось пламя. Черное одеяло с головой накрыло Визера...
Выбранный Толиком равитанец выстрелил из подствольника и тут же упал в траву с изодранной в клочья спиной. Двоих его товарищей крупнокалиберные пули пулеметов буквально разрезали пополам.
– Держите позиции, я за датлайцем! — крикнул Толик, вскакивая на ноги.
Граната, насколько он успел заметить, рванула за срубом и по идее сидевшего там нашпиговало осколками. Если мозг не задет — есть шанс взять «языка»...

* * *

Вторая тройка равитанцев загнала своего противника во двор трактира, отрезав все пути к отступлению. Тот юркнул за дерево, огрызнулся двумя очередями, тут же схлопотал пулю в грудь, пополз прочь, оставляя за собой красный след, и получил вдогонку еще несколько. Две из них разворотили затылок и вырвали из черепа приличный кусок кости.
Равитанцы выскочили на открытое место, чтобы проверить тело и добить при необходимости. И нарвались на огонь Сергея и его бойцов. Пулеметы перерубили два тела, акороткая очередь «форма» изуродовала правую руку третьего. Равитанец закричал, выронил оружие и упал. Целая рука потянула из кармашка гранату.
Сергей успел первым. С набега ударил под локоть, тут же добавил каблуком по голове. И побежал к датлайцу.
– Твою ешкин кот! — выругался он в сердцах, увидев вместо головы кровавое месиво. — Упустили!
– Что дальше? — спросил один из бойцов.
– Проверьте тех, кто на дороге. Собирайте трупы в кучу. И их оружие тоже. И вызывайте Харкима. Пусть бежит сюда. Надо уходить.
Сергей поправил слетевший во время боя микрофон и вызвал Толика.
– Ты где?
– Иду к трактиру.
– Как дела?
– Взяли одного датлайца. Вроде жив.
– Что?! — возликовал Сергей. — Точно?
– Похоже. Спина нашпигована осколками, но дышит.
– Давай его сюда. В темпе! Мы вызываем помощь.
Весь бой занял очень мало времени. Оттого момента, когда рванул первый взрыв, и до гибели последней тройки равитанцев прошло всего две минуты. А то и меньше.
Уже уверовавшие в свою победу равитанские бойцы не ожидали удара в спину и не успели оказать даже минимального сопротивления. Фактор внезапности сделал свое дело.
На протяжении всего боя никто из жителей поселка не высунул наружу и носа. Страх перед смертью пересилил любопытство. Оно и к лучшему. Еще неизвестно, что испугало бы их больше — трупы на пороге дома или ужасные фигуры не то людей, пето выходцев из преисподней, мелькавшие вокруг.
Даже из трактира никто не вылез, хотя там сидели трое или четверо посетителей. Когда очередь крупнокалиберного пулемета прошила насквозь сразу три стены, попутно разнеся в пыль кувшины и продырявив тяжелый казан, и завсегдатаи, и хозяин сочли за благо упасть на пол и молить бога о заступничестве. К счастью, никто не пострадал. Видимо, молитвы достигли адресата...

Графиня Д'Эопрен сидела в карете, выпрямив спину и высоко задрав подбородок. На ее белом как мел лице не было ни кровинки. А глаза некрасиво вылезли из орбит, сделав девушку похожей на сову. И рот оказался разинут едва ли не до упора.
Высокая грудь не вздымалась в волнении, пальцы не теребили вышитый батистовый платочек, ножки не притоптывали в нетерпении.
Графиня вообще потеряла способность двигаться. С того самого момента, когда у дороги что-то бухнуло, она вдруг стала похожей на мраморную статую прекрасной богини из древних мифов.
Замерев от непередаваемого испуга, она, тем не менее, видела все, что происходило вокруг. Правда, ничего не понимала. Что, впрочем, типично для некоторых женщин. Остекленевшими глазами смотрела на мелькавшие перед ней фигуры людей с палками в руках. Палки изрыгали огонь и грохот. Потом фигуры исчезли. А затем вдруг появились демоны.
Огромные страшные демоны, закованные в стальные латы, с чудными шлемами на головах. Это точно были демоны, потому что они видели все без глаз. В руках они тоже держали палки. Железные.
Как и положено демонам, они собирали тела людей. Чтобы унести их с собой в преисподнюю и там сожрать. Еще они собирали вещи павших. А затем демоны исчезли. А к карете подошел человек в непривычной форме, тоже с железной палкой. Встав напротив окна, он заглянул внутрь, увидел графиню, внимательно посмотрел на нее и сказал:
– Забудьте все, что вы видели. И не вздумайте кому-либо сказать. Если не хотите лишиться головы.
Сергей перевел взгляд с девчонки, сидевшей в карете, на двух парней, которые хотели скрестить клинки. Те выглядывали из сарая. Их лица белизной могли посоперничать с лицом девчонки.
– Держите язык за зубами. И уходите отсюда. В другом месте поиграете в мушкетеров.
Он отошел от кареты, еще раз огляделся, покачал головой и недовольно вздохнул. Двор трактира стал похож на посудную лавку, где погостила пара слонов. Пошумели неплохо. Равитанцы и датлайцы точно узнают о произошедшем.
Одно хорошо — каждый подумает на другого. Мол, напал противник, убил разведчиков и унес тела. О том, что в деле участвовала третья сила, они не догадаются.
А значит, еще есть шанс застать захватить датлайскую установку. Только бы не опоздать...

– В назначенное время группа не вышла на связь. Двое бойцов, оставленных для охраны вещей и техники, сообщили о произошедшем через три часа. В тот район срочно вылетела усиленная группа под прикрытием авиации. Город и прилегающие населенные пункты обыскали. Обнаружили место боя. Образцы крови, гильзы, обрывки одежды однозначно указывают, что там действовала группа Бенриса.
– Тела нашли?
– Нет. И никаких следов. Мы проверили почву на предмет захоронений. Но тоже безрезультатно.
Префект Дерджер вытер платком вспотевший лоб и сделал несколько глотков из стакана. Наместник терпеливо ждал. Он понимал, в каком состоянии находится префект.
– Как сообщили бойцы из группы лейтенанта, — продолжил за Дерджера куратор Сантон, — сканер показал сработку датлайской установки и переход нескольких человек. Судя по всему, Бенрис вышел на перехват и... И не рассчитал сил. Кстати, на месте боя нашли гильзы от штурмового автомата «тмм». Это подтверждает версию столкновения.
– Мы не только потеряли людей и упустили противника, — задумчиво проговорил наместник, — но и обозначили активные действия на Стаме. Теперь Датлай будет гораздо осторожнее.
– Возможно, это и хорошо.
– То есть?
Куратор пожал плечами.
– Они усилят маскировку и меры безопасности и тем самым снизят активность. А то и вовсе на время прекратят работу. Это даст нам шанс форсировать внедрение на континент.
Наместник посмотрел на префекта. Тот молчал, не реагируя на замечание куратора. Еще не отошел от недавней катастрофы. Хотя операцией на Стаме руководил Сантон, люди-то его, Дерджера. И какие люди! Спецы! Профи! Лучшие.
– Что вы намерены предпринять? — спросил наместник.
– Ничего. Разведка и диверсанты продолжат работу. Мы только прикажем не вступать в бой, если не будет значительного перевеса в силах. И активнее привлекать подкрепление.
– Это окончательно засветит нас перед аборигенами.
– А они и так все знают. Пусть не знают, — поправился Сантон, — но слышали точно. А если мы будем осторожничать, то потеряем еще кого-нибудь.
– Я согласен с куратором, — поспешил заявить префект. Упоминание о новых жертвах резануло слух. — Хватит играть в поддавки. Надо работать в полную силу.
Наместник помолчал, мысленно прикидывая последствия активной и открытой работы на Стаме и подсчитывая силы, которые надо привлечь для обеспечения контроля над огромным материком. И в очередной раз недобрым словом вспомнил высшее руководство, явно затягивающее восстановление связи с колонией. Что у них там происходит?
– Хорошо, — наконец сказал тот. — Действуйте. Похоже, у нас нет другого выхода. Только сделайте так, чтобы не ослаблять оборону колонии. Еще неизвестно, как отреагируют датлайцы на нашу активность.
Куратор и префект переглянулись. Как отреагируют — известно. Главное — когда?..

* * *

– Вызови наших людей с юга. И передай Магнусу, чтобы был постоянно на связи.
Хварроу стоял у окна, наблюдая за погрузкой вещей в карету. За его спиной помощник заносил указания на компьютер.
– Надо усилить охрану резиденции. Напомни мне при следующем сеансе запросить людей.
– Сделаю.
– Мы меняем место. Сюда не возвращаемся. Где установка?
– Здесь. Ее будут грузить под моим присмотром.
– Ты вооружен? — повернулся Хварроу к Шовану.
Тот в ответ откинул полу плаща, показывая ствол штурмового автомата.
– Хорошо. Как только переедем на новое место, сразу организуем сеанс.
– Ясно.
– Слуг рассчитай. Герцогу я нанесу визит и сообщу об отъезде.
– Он не будет против?
– Я его уговорю. Надеюсь, он не станет настаивать. Это не в его интересах.
Последнюю фразу резидент произнес угрожающим тоном. Шован чуть склонил голову в знак согласия, думая про себя, что если герцог все же решит «настаивать», его владения скоро перейдут к наследнику. Все, кроме разрушенного особняка.
– Когда мы выезжаем?
– Сейчас же.
– У меня все готово. Осталась установка.
– Грузи. И будь с ней. Я спущусь чуть позже.
Хварроу проследил, как слуги выносят длинный тяжелый ящик, в котором лежала установка ПСД-перехода, и закрыл дверь за помощником. Еще раз проверил комнату — не забыли ли чего. Потом надел камзол, посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел одетый по последней моде дворянин. На голове шляпа, на ногах сапоги со шпорами, на боку длинная шпага, на другом — кинжал. За поясом пистоль.
Похоже, этой маскировке приходит конец. После недавних событий не имело смысла прятаться. Теперь только два варианта: либо уходить, либо... приходить. В рядах войск вторжения. Под прикрытием тяжелой техники. А игра в маскарад окончена...

... Когда оперативная группа Визера не вышла на связь, резидент немедленно дал знать в центр. Оттуда пришел приказ — сменить место и ждать указаний.
То, что в пропаже группы виноваты равитанцы, не вызывало сомнений. Сканер засек появление противника на Стаме. Значит, те решили взять континент под свой контроль. Этого и следовало ожидать.
– Мы их проспали, — сказал своему отражению Хварроу. — И не мы, а я! Лично.
Тронув пальцами кончик шляпы, резидент вышел из комнаты и, придав себе скучающий вид, направился к особняку герцога. Надо было провести заключительный акт игры под названием «внедрение в местную среду»...

... Через пять часов, уже на новом месте, Хварроу активировал установку и перешел «контур». Еще через полчаса он докладывал правитеру, начальнику отдела, и стратигу, начальнику управления, результаты работы и свои соображения по ситуации на Логошете.
– ... Равитан решил установить контроль над Стамом. Это и следовало ожидать. В свете последних событий ничего другого они сделать и не могли. Не думаю, что они введут на континент войска. Но мобильные группы — точно. И прикроют Стам с воздуха. Может, с орбиты. Так или иначе, но разведывательная работа там будет невозможна. В конце концов, на каждую сработку «контура» они станут отвечать ракетным залпом.
– Когда они могут начать операцию? — проскрипел стратиг Лоудень своим высоким хриплым голосом.
– В течение нескольких дней. Точнее сказать сложно.
– Каковы ваши возможности на Стаме? Есть ли контакт с местными властителями?
– Частичный. Мы имеем выход на королей Францискии, Басконии, герцогов Киланского и Браудерского. Но я уверен, Равитанцы тоже нашли подходы к кое-кому из коронованных особ.
Стратиг — немолодой мужчина высокого роста с излишне худой фигурой и неестественно белым лицом — перевел взгляд с Хварроу на правитера Катчиса.
Тот счел за лучшее промолчать. Это было его любимое занятие — молчать. Кое-кто в Коллегии считал, что тот просто боится высказывать свое мнение.
Но Катчис трусом не был. Трусы такие должности не занимают. Просто он имел странную привычку — говорить, когда вынуждает начальство. Даже приказы подчиненным он отдавал в письменном виде. Точнее — в электронном.
– У нас пока нет сил для захвата Логошета, — наконец произнес стратиг. — На фронтах идут тяжелые бои. Мы несем потери... Пришлось уйти из одного из обнаруженных миров...
– Но здесь Миренада! — позволил себе реплику Хварроу. Катчис тут же уставился на него своим тяжелым взглядом.
Нарушение этикета! Перебить старшего по возрасту, должности и титулу! Ох, и попадет потом особену.
– Миренаду мы не отдадим. Но захватывать Логошет пока не станем.
Стратиг встал. Правитер немедленно вскочил, замер, ожидая продолжения.
– Ждите указаний. Для обеспечения работы вам переподчинят отдельное подразделение охраны. Продолжайте разведку.
– Слушаюсь, мой господин.
Стратиг обратился к правитеру:
– И на всякий случай... Подберите несколько площадок для десантирования.
– Слушаюсь, — ответил тот.
– Не знаю... не уверен... но, может быть, мне удастся убедить стаббена.
Хварроу позволил себе дерзкую мысль.
«Убедить начальника департамента может только выстрел в упор. Кажется, это тот случай, когда наш традиционный консерватизм играет на стороне врага...»
Хварроу тут же прогнал мысль. Ходят слухи, что стратиг владеет телепатией. Это не более чем домыслы, но... нет, прочь дерзости и сомнения. Будем следовать высочайшим приказам и выполнять свой долг. Вдруг да повезет...

* * *

– Я уже потом прикинул, где может произойти встреча. Ну и сказал Неведу. Он покумекал и вывел нас к лесу. А там уточнил ваше местоположение и скорректировал... Прямо в сарай. Мы выходим, а там на сене парочка. Он на ней. Темно, душно... Они как нас разглядели — в ор! Девку заклинило, парень туда-сюда, а не вылазит! Застрял. Он тоже орет! Я ему по лбу дал, чтобы заткнулся. А девка сама сомлела.
Толик, жестикулируя руками, пересказывал Сергею подробности их внезапного и своевременного появления у трактира. Тот слушал краем уха, внимательно наблюдая, как Новистра и бригада помощников делают операцию их пленнику. Благодаря обилию техники он мог отслеживать каждый шаг врачей в реальном времени и в записи. Да еще покадрово. И с разных точек.
– Оскольт хотел с нами идти, его Эгенворт еле отговорил.
– Угу.
Врач Хэалдо тоже сидел в демонстрационном зале, готовый дать землянам любую информацию. Но те пока ничего не спрашивали. Смотрели на экраны, вспоминали подробности недавних событий на Логошете и ждали...
Ждали, когда оперируемого датлайца можно будет допросить. Причем это ожидание явно выводило землян из себя. Но если высокий — Анатолий — еще маскировал свои чувства за шутками, то второй — Сергей — постепенно мрачнел.
– Его полностью восстанавливают? — спросил вдруг Сергей.
– Да. У него двенадцать осколков в спине. Перебиты сухожилия левой ноги. Обожжен затылок...
– Не важно. Мне не надо, чтобы ему вернули здоровье. Мне нужно, чтобы он мог говорить. Много и без перерыва.
Хэалдо озадаченно посмотрел на Сергея. Как врач, он привык выполнять свои обязанности полностью. Да и бросать человека беспомощным нельзя. А землянин предлагает... Нонсенс.
– Так как? Он может говорить сейчас?
– Н-не знаю... Могу спросить профессора.
– Спроси. Пусть напичкает его транквилизаторами под завязку, вколет всю химию, лишь бы тот раскрыл рот и более-менее осмысленно ворочал языком.
– Прямо сейчас спросить?
– Да.
Подстегиваемый настойчивым взглядом, врач подошел к переговорному устройству и нажал кнопку.
На голове Новистры были закреплены микрофон и наушник для поддержания связи с ассистентами и помощниками. Услышав, что его вызывают, профессор поднял голову.
Хэалдо, чуть запинаясь, изложил просьбу Сергея.
– Я не могу остановить операцию. Он у меня на две части разделен. Ждите.
Сергей ответ услышал. Подошел к Хэалдо и взял микрофон.
– Профессор. Дорога каждая минута. Пока вы латаете этого гада, на Миренаде парни ходят под смертью. Мне плевать, на сколько частей разделен пленник! Можете вообще отрезать ему все, кроме головы! Лишь бы она говорила.
– Сергей. Я врач, а не палач.
– Я тоже не палач. Но я привык добывать информацию любым способом. Вам этот датлаец дороже парней?
Новистра разогнулся, опустил зажатый в руках лазерный скальпель. Поднял голову и посмотрел прямо в камеру.
– Я вас понимаю. Но выведывать информацию у каждой части тела не стану. Ждите. Недолго.
– Сколько?
– Час. Он будет собран воедино и... сможет отвечать. Только за последствия я не ручаюсь.
– В смысле?
– Препараты помешают восстановлению и заживлению. Он может умереть.
– Плакать по этому поводу я не стану. Жду час. Извините, что помешал.
Сергей положил микрофон и сел обратно.
– Ты чего так спешишь? — спросил его Толик. — Чтобы он ни сказал, нам все равно надо будет выходить на Логошет и искать установку.
– Меня интересует одно. Есть ли у агентуры Датлая установка на Логошете? Или они только выводят туда своих людей, а установка работает с Датлая. Что делать — искать датлайцев на Стаме или ждать следующей сработки? И если ждать, то где? И сколько?
– Тогда следует подождать это проклятый час, и мы все узнаем. Нашему прикрытию все равно требуется отдых. Они после боя никак не отойдут.
– Выйдем втроем, а прикрытие оставим в резерве. Только через час.
– Через два, — недовольно поправил его Сергей. — Пока допросим, пока соберемся... Два часа!
– Не так и много. Может, перекусим?
Сергей бросил на слишком уж безмятежно улыбающегося Толика злой взгляд и помотал головой.
– Тогда сидим, — вздохнул Толик, — ждем...

– ... Ваше величество, это слухи. Только слухи. Распускаемые вашими врагами, дабы подорвать веру ваших подданных, вызвать смуту и посеять панику. Поверьте, ни о каких пришельцах и выходцах из преисподней разговора нет.
– Значит, я могу быть совершенно спокоен относительно каких-то там страшных пришельцев?
– Конечно, ваше величество. Я, как ваш верный слуга и помощник, заявляю: нет ни одной причины, по которой бы вы должны обращать внимание на всякий вздор, что плетут, простите за грубость, простолюдины.
– А как же сражение, что устроили некие люди около города Декарета?
– А? О Ваше величество! Там действительно произошло хм... произошел бой, столкновение. Две большие банды из тех оборванцев, что некогда служили в армии, а теперь влачат жалкое существование, попирая основы госу...
– Короче!
– Да-да, Ваше величество. Так вот, две банды жалкого отребья не поделили что-то и устроили пальбу, перепугав мирных жителей. К счастью, никого, кроме себе подобных, они не убили. Да и вред не смогли принести сколь-нибудь значительный. Так... побитая посуда, сломанные ограды...
– Что ж, маркиз. Вы глава моей полиции и лучше других знаете обстановку в королевстве. Я доверяю вам и теперь буду спокоен относительно тех вздорных слухов, что распускает чернь. Идите, маркиз.
– Благодарю, Ваше величество. Всегда готов служить вам.
Маркиз, пятясь, отошел от кресла, на котором восседал король, неслышно повернулся и вышел из комнаты.
Король Саксонский Петер Барбаросса, высокий, плотного сложения мужчина сорока двух лет, согнал с лица благосклонную улыбку и проводил визитера взглядом, далеким от доброжелательного. Потом встал с кресла и подошел к портьере, закрывавшей вход в другую часть помещения.
– Этьер! Выходи.
Край портьеры отдернулся. Оттуда вышел одетый во все черное мужчина. Невысокий, сухощавый, с коротко отстриженными волосами, что выдавало в нем человека неблагородного происхождения.
– Ты все слышал?
– Да, Ваше величество.
– Оставь титулы, — поморщился король. — Ты слышал, как этот боров врал, глядя мне в глаза. Мне, королю!
– Я предупреждал, Ваше величество, что маркиз в другом лагере.
– Говорил... Но я не верил. До последнего. Видимо, золото Тевтонии подходит ему больше, чем милость короля Саксонии.
– Не только Тевтонии. Еще...
– Знаю, знаю. Ты лучше скажи мне, что удалось раскопать на месте того боя.
Этьер достал из-под полы камзола небольшой мешочек, подошел к столу и высыпал на него горсть мелких металлических предметов. Король с интересом взглянул на добычу.
– Что это?
– Я так думаю, пули, Ваше...
– Этьер!
– Простите, сир.
– То-то.
– Так вот, это пули.
Король взял в руки одну из пуль, повертел, поднес ближе к себе.
– Странно. Калибр, я так представляю... половина дюйма. Но почему она не круглая?
– Этого я тоже не пойму.
– А вот эти... явно мельче. Да еще деформированы.
– Эти и вот те мои люди нашли в трактире. Они прошили железный казан и два стальных поддона.
– Что? — не поверил король. — Они пробили сталь?
– С легкостью. Как и большие.
– Так...
Петер Барбаросса тронул пальцем расплющенный кусочек стали. Как-то не верилось, что он был впущен из ружья.
– Если предположить, что был мушкет... какой-то новой конструкции... тогда выходит, что большими пулями стреляют по одной, а мелкие засыпают, как картечь. А?
– Не знаю, сир. Я говорил с оружейниками и кузнецами. Разумеется, не раскрывая сути дела. Показывал им это... Они говорили, что сталь, из которой отлиты пули, очень странная. По крайней мере они не смогли их расплавить и обработать. Только наружную часть.
– Да? Вот еще интересно, зачем пулю делать из нескольких частей?
Король бросил кусок металла на стол и сделал несколько шагов в сторону.
– Выходит, те слухи, что ходят не только в Саксонии, но и в Францискании, Рессине, да и других странах, небезосновательны.
– Так, сир. И большая часть слухов связана с новыми землями за морем.
– Да, я знаю. Пришельцы. Чужаки, Демоны... Я не верю в выходиев из преисподней. Но тогда кто имеет такое оружие? Уж не дикие племена заморских земель!
– Нет, конечно, сир.
– Вот что, Этьер. Мне плевать, кто они на самом деле. Ясно одно, они обладают огромным могуществом. И возможностями. И я очень хочу наладить с ними... контакт. Договориться или купить их оружие. И все, что они захотят продать.
– Боюсь, сир, это будет непросто сделать. Новые земли большей частью закрыты. Туда непросто добраться. Те немногие моряки, которым повезло, не видели там ничего особенного. Но, как они говорили, что-то такое странное и страшное витает буквально в воздухе.
– Но эти чужаки уже здесь! На Стаме!
– Видимо, у них свои дела.
– Они делают свои дела на моей земле! — повысил голос король.
– Сир, — склонил голову Этьер, — я заранее прошу прощения за то, что хочу сказать. И не держите гнева...
– Ну-ну, Этьер. Что за прелюдия? Я не вижу причин для гнева.
– То, что я скажу...
– Ну так говори, а не мычи.
– Сир. Чужаки, кем бы они ни были на самом деле, действительно бывают здесь. По своим делам. И на нас они обращают внимания не больше, чем вы, сир, на птиц и зверей, когда едете на охоту или войну.
– Что?
– Сир. Мы им неинтересны.
Король подошел к Этьеру и несколько минут сверлил того свирепым взглядом, отчего у верного помощника самодержца по спине потек холодный пот.
– Ты! Ты... возможно, и прав... Хотя за такую правду кое-кого я бы вздернул на виселице.
– Сир!
– Молчи. Я не в обиде на тебя. И не сержусь. Наоборот, благодарен. За то, что говоришь страшные вещи мне в лицо. Боишься, но говоришь.
– Сир...
– Хватит. Я сказал — не сержусь. Наоборот, доволен. Этьер, я никогда не скупился на награды для верных слуг, И не пожалею золота, если ты найдешь способ переговорить с... чужаками. Если они стреляют друг в друга, значит, они такие же, как и мы. Понимают язык, мыслят...
– Да, сир.
– Разыщи их. Делай все, что хочешь. Моя власть, деньги, армия — я помогу тебе всем. Только найди.
– Я постараюсь, сир, — склонил голову Этьер. — Но это сложно. И может занять много времени.
– Ничего. Я подожду. Это того стоит. А если ты выполнишь мою волю — дворянский титул и столько золота, сколько сможешь унести.
– О сир!..
– Не благодари! Ступай. Я жду вестей...

2

– Транспорты на Двиндер ходят только из города.
– А раненых как отправляют?
– Легкораненых на базу, а остальных транспортами на Логошет.
– То есть уйти с Миренады можно?
– Только сложно. Чтобы уйти, надо сперва попасть на Двиндер, на космодром. А как туда попасть?
– У тебя, Артур, пессимистическое настроение.
– Будешь тут пессимистом... Нас вот-вот опять пошлют на прочесывание. Рано или поздно мы нарвемся на датлайцев.
– Антон, хватит трепаться! Сержант топает.
– Во! Начинается...
Я с некоторым трудом сел на траве, перекинул карабин в правую руку и с неодобрением смотрел на подходящего Блантека. Сержант явно нес плохую новость. Хороших здесь не бывает.
– Думаю, прочесывание продолжится, — сказал Марк, садясь рядом со мной.
– Наверное.
Сержант подошел к дереву, под которым мы сидели, посмотрел на часы.
– Через пять минут выдвигаемся. Роту перекидывают в новый район. Быть готовым.
– А транспорт? — спросил Антон.
– Подадут, — ожег его взглядом сержант. — Вставайте. Сбор взвода на опушке леса.
Он смерил нас очередным недовольным взглядом и пошел обратно.
– Опять, — выдохнул Антон. — Они решили окончательно угробить роту.
Над крайними деревьями леса, где взвод устроил короткий привал, пролетели цуфагеры. Сделав полукруг, они пошли на посадку.
– Пошли, — сказал я. — Кареты поданы...

... После боя роте дали совсем немного времени на отдых. И тут же послали на проверку прилегающего к найденному городу района. Командир батальона теперь действовал по одной и той же схеме. Сначала выпускал беспилотные самолеты-разведчики, те просматривали местность, отмечали подозрительные участки, куда и топала пехота. То есть мы.
Не знаю, почему командование решило, будто датлайцы и дальше станут бросать на съедение свои подразделения. Но прежнему плану следовало четко. Только вот с качеством прочесывания, как и со скоростью, вышла промашка.
Две неполные роты просто физически не могли просмотреть свои участки. Тем более площадь только увеличивалась по мере отдаления от города.
Что за хитроумная задумка была у командования, мы не знали, но на следующее утро после короткого совещания пришли к выводу, что роты просто бросают в разные направления, причем больше наугад. И лишь с одной целью — если и не обнаружить врага, то сбить его с толку странными маневрами. Чтобы те, пока ломают головы, не спешили атаковать город.
Скорее всего мы ошибались. Не имея точной информации об обстановке, судить трудно, но ничего иного в голову не приходило. Подтверждал эту версию тот факт, что первая рота батальона — равитанцы — больше сидела на месте, выступая в роли маневренной группы.
Не скажу, чтобы мы много ходили на своих двоих. И не скажу, что марши сквозь местные леса были чем-то из ряда вон выходящим. Но постоянное ожидание удяра из засады, постоянная готовность встретить вместо трели мелких птичек очередь из пулемета давили на нервы.
Наемники понемногу начинали роптать. Нет, бунта они не поднимали. Но снизили темп передвижения и немного тянули с выполнением приказа.
Этого мы опасались даже больше, чем равитанцы. Привычка медлить может сыграть плохую шутку при боестолкновении. И тогда — шок, страх, паника, а в конце — гибель при бегстве. Видели нечто подобное раньше, когда выезжали в «командировки».
Еще больше давила на нервы безвыходная ситуация. Мы никак не могли придумать, как попасть на космодром. Как захватить корабль и как вернуться на Логошет. Столько препятствий, столько сложностей...
Приходилось ждать. Терпеть. И воевать под командованием равитанцев в чужой войне.
– Живее, живее, — криком подгоняли наемников сержанты и капралы при посадке в цуфагеры. — Внутрь! Головы пригнуть!
Кричали они, потому что пользоваться связью не могли из-за режима маскировки.
Радиоэлектронная разведка засекала активность аппаратуры на расстоянии до пятисот километров даже при включенной маскировке. А по засеченной точке враг мог и ракетами шарахнуть.
И равитанцы, и датлайцы сейчас вели игру под названием «Кто кого заметит». В ход шло все. Режим молчания в радиодиапазонах, постоянная смена положения, работа маскирующей и рассеивающей аппаратуры, скрытое передвижение, смена направления.
Как всегда, полностью скрыть свое местоположение не удалось, как, впрочем, и всегда обнаруживать врага — тоже. И на первый план выходил самый важный и самый главный фактор войны, даже если она была в далеком будущем, — человеческий фактор.
Человек заменял или дополнял собой хитроумную технику, н доводил дело до конца и ставил точку.
– Куда летим? — осведомился Антон, когда мы влезли в цуфагер.
Кроме нас, сержанта и гранатометчика, в отсеке больше никого не было. Секция в полном сборе.
– На юг. Там вроде засекли активность противника.
– Как засекли? С орбиты?
– Нет. С самолетов. Около десятка человек у излучины реки.
– Это могла быть ловушка. Мы туда сунемся, нас и прихлопнут, — покачал головой Марк. — Ведь тяжелое вооружение ставили на прежнем месте.
– В чем дело, солдат! — прикрикнул сержант. — Ты не хочешь выполнять приказ?
– Приказ мы уже выполняем, — вставил я, отвлекая внимание сержанта на себя. — А то, что враг может нас выманивать, — факт.
Блантек смотрел на нас с плохо скрываемым раздражением. Мы явно выбивались из привычной роли наемника отсталого мира. И рассуждали иными категориями. После боя сержант и так взял нас на заметку, а теперь и вовсе буравит тяжелым взглядом, словно хочет проникнуть в мозг.
С одной стороны, глупо так проявлять себя. Но и молчать и лезть в пекло тоже не дело. К черту маскировку, выжить бы!
– Тяжелая техника идет следом, — промолвил после недолгого молчания Блантек. — Два «парт-х».
– Ясно.
Эта игрушка по вешнему виду немного напоминала нашу «приму» — самоходную пушку-гаубицу, только меньших размеров. Могла даже летать. Правда, на небольшой высоте и очень медленно. Да и энергии самоходка жрала немерено. Но зато хорошо била по площади и точечно. Неплохое прикрытие для неполной роты пехоты.
Вообще с передвижением и перемещением по местности здесь было туговато. Средства обнаружения могли засечь комара, а не только таких мастодонтов, как цуфагеры и самоходки. Где обнаружение — там поражение. Ракеты штатных систем залпового огня бригадного уровня способны достать цель на расстоянии до трехсот километров. Правда, тут в дело вступала противоракетная техника машин. А дальше — кому как повезет.
Большинство перелетов проходило на высоте не больше пяти метров и только по ломаной траектории. С постоянно включенными системами маскировки и рассеивания, с отстрелом ложных целей.
Очень захватывающее зрелище — маневр на полной скорости. Прекрасная зарядка для вестибулярного аппарата. Только обедать перед полетом не стоит.
Через час лета, когда мы миновали очередной лесной массив, проскочили гигантское поле и рассекающую его надвое реку, колонна машин пошла на посадку. Впереди замаячил еще один лес. А за ним что-то похожее на горный массив в карликовом варианте.
Цуфагеры гасили скорость и садились на ровной площадке, очищенной от всякой растительности. Голая степь без травы, кустарников и цветов.
– На выход, — прозвучал в наушниках голос командира роты. — Второй и третьи взводы — занять оборону, прикрыть посадку артиллерии. Первый взвод — разведка подножия хребта.
Разведка материка и поиск врага продолжались...

– Мы зафиксировали их появление в квадрате шестнадцать — ноль, ноль три.
– Какие силы?
– По предварительной оценке, усиленная рота. Авиаприкрытия нет.
– Они подошли вплотную к хребту, за которым развалины города. Значит, скоро найдут их.
Тысячник Эблау оторвал взгляд от экрана.
– Равитанцы слегка зарвались. После боя они либо почувствовали силу, либо решили, что мы отступим. Это нам на руку. У нас достаточно возможности, чтобы приковать их к одному месту. Что сейчас там, за хребтом?
– Рота «тудеру» первого батальона. И часть роты техники этого же батальона.
Эблау сделал небольшую паузу, обдумывая план, потом решительно сказал:
– Готовьте приказ. Второй батальон — атаковать равитанские силы в районе обнаруженного города. На штурм не идти, сковать противника и заставить его сидеть на месте. Их поддержит танковая рота.
– Есть.
– Роты «бенту» и «тудеру» первого батальона — атаковать и уничтожить вражеские силы в квадрате шестнадцать — ноль, ноль три. Усиление — рота танков. Роте «квисту» — обеспечить прикрытие на случай прибытия помощи противнику.
– А если равитанцы решат помочь своим, выслав силы с Центральной базы? — осмелился задать вопрос помощник.
– Не посмеют. У них там всего один батальон. Но если и захотят... Пусть. Если они и впразду рискнут оголить космодром мы поможем им и продемонстрируем бегство. Лишь бы они побольше сил бросили на Асвинт.
Помощник едва заметно покривил губы. Тысячник спит и видит, как бы нанести удар по космодрому и лишить врага связи с Логошетом. Он даже готов пожертвовать Асвинтом со всеми его городами и развалинами древней цивилизации, лишь бы отрезать противника от Логошета.
– Все! — подвел итог Эблау. — Пересылайте приказ. И не забудьте сообщить о маневрах авиации. Пусть прикроют наземные части.
– Есть.
Когда за помощником закрылась дверь, тысячник довольно потер руки. Неужели у него выпал шанс серьезно потрепать противника? Неужели равитанцы совершили ошибку? Тогда победа за ним.

Как и раньше, наша рота первой начала прочесывание леса и горного массива. Вторая рота ветеранов-наемников шла слева, готовая при необходимости ударить во фланг противнику или поддержать нас огнем. Мы же тремя взводными группами шли на горы. Точнее — на три огромных холма высотой где-то до трехсот метров, сплошь поросших кустарником и невысокими деревьями незнакомой породы. Как сообщила разведка, где-то здесь и были обнаружены солдаты противника. Что они делали среди холмов? Строили укрытия? Искали следы цивилизации? Заманивали нас?..
Нашему взводу — двум неполным секциям — достался крайни справа холм. Поменьше соседних, он отстоял от них метров на четыреста. Между ним и другим холмом текла мелкая речушка с чистой прозрачной водой. С высоты трех десятков метров можно было различить каждый камешек на дне и даже спины каких-то рыбин, медленно плывших по течению.
– Темп не снижать, — подгонял нас лейтенант Шаки. — Не растягиваться! Искать следы присутствия противника.
Следы — это отпечатки обуви, остатки продуктов, забытые предметы амуниции, боеприпасы, упаковки сухого пайка, кострища, пятна масла, вмятины от опор машин и тому подобное, а также вещи, которые к природе планеты не могут иметь никакого отношения.
Наша троица отошла чуть в сторону от сержанта и гранатометчика Жуливерта. Мы нарочно завернули влево, вроде как осматривая вывороченные корневища деревьев, а потом продолжили в том же духе, забирая дальше.
– Это уже попахивает идиотизмом! — шептал Марк. — Какого хрена нас гоняют по материку? Неужто и вправду подставляют датлайцам. Чтобы те бросили на нас все силы?
– Нет, — пыхтел рядом Антон, добросовестно осматривая кустарники. — Начальство продолжает курс подготовки и устроило нам выход навроде марш-броска. Чтобы жиром не заплывали...
– Оставь свои шуточки, — буркнул Марк. — Меня уже достало это мозгоё... ство!
– Не ори, — посоветовал я. — Вон сержант в нашу сторону глядит. Сейчас кулак покажет.
Блантек действительно замахал рукой, привлекая внимание. Пользоваться связью все еще было запрещено. Как будто враг, если он действительно был здесь, и так не заметил вторжения на его территорию.
– Сворачиваем.
– Вон! Гляди! — вытянул руку Марк. — Внизу! Яма.
– И что? — равнодушно спросил Антон. — Мало ли таких ям?
– Таких мало. Она круглая, с ровными стенками.
В этот момент к нам подскочил сержант. Я без слов ткнул в находку, и Блантек сдержал рвущуюся наружу ругань.
– Это уже что-то... — прогудел он. — Только что?
Мы не успели высказать свои догадки, как ожила связь, и командир роты скомандовал:
– Рота, внимание. Впереди город! Полная готовность!
Как только прозвучала команда, в голове моей что-то хрустнуло. Или щелкнуло. Или хрястнуло... Словом, я понял — там враг.
Я не видел его, не знал его диспозиции, не имел понятия об огневых точках и узлах обороны. Но знал — там сидят те, кто готов в меня стрелять. Странное состояние, когда в голове возникает картина местности, которую я пока не вижу, но словно предчувствую. Так уже было в Ругии, дома на Земле и в других местах. Мозг, получив какой-то дополнительный заряд энергии, показывал кусок из будущего. Ближнего будущего.
– К бою, — скомандовал я, как когда-то командовал своим людям в Ругии. — Они там.
К чести парней, вопросов не возникло. И Марк, и Антон сразу сообразили, в чем дело.
Мы еще не дошли до вершины холма, а наша тройка уже перестроилась в рабочий порядок. Я и Антон впереди, Марк с ручным автоматическим гранатометом сзади, готовый накрыть огневую точку и поддержать нас. Действия взвода и роты нас уже не волновали. Мы — сами за себя. Потому как доверять могли только друг другу.
– Эй, парни! — окликнул нас сержант. — Чего отстали? Выравнивайте строй. Мы выходим к вершине. За ней — строения. Похоже, еще один город.
Рота в полной готовности открыть огонь поднималась на вершины холмов. Откуда были хорошо видны крайние дома города...

Получив приказ, командир роты «тудеру» (на одном из древнейших наречий Датлая — «иной») сотник Онглу отвел легкие взводы на основные позиции и приказал взводу поддержки приготовиться к открытию заградительного огня. Он решил дать возможность передовым группам противника войти в окраинный квартал города, а потом накрыть их огнем и зажать. В это же время его коллега, командир роты «бенту» (следующий), должен был скрытно занять позиции за низиной и ударить по второму эшелону равитанцев. Это позволяло разделить силы врага и уничтожить их по очереди.
Сотник знал, что его рота численно и качественно превосходит роту врага, и не видел особых проблем в осуществлении плана. К тому же на его стороне был важный союзник — внезапность. Лишь бы равитанцы не обнаружили раньше времени его позиции...
Когда наблюдатели заметили солдат Равитана на вершинах двух холмов, Онглу мысленно похвалил себя и просигналил сотнику Юнгу, что готов к бою. И что враг пока не обнаружил присутствия датлайцев в городе.

Мы почти дошли до крайних домов и теперь проверял и подходы к городу на предмет минно-взрывных заграждений и следов присутствия вражеских сил. Высланный вперед второй взвод уже исчез в двух ближних домах. Над ними висели два цуфагера, прикрывая разведку с воздуха.
– Третий взвод — два крайних дома справа. Первый — два крайних слева. Второй взвод — продолжайте идти вперед. В конце улицы занять оборону, — прокричал командир роты, словно забыв о радиостанции.
Лейтенант Шаки тут же замахал рукой, меняя направление движения нашего взвода. Мы подходили к двум четырехэтажным домам.
Аборигены имели какую-то непонятную нам планировку зданий. Ни одного дома выше четырех этажей. Дома невероятно широкие, практически квадратные. Причем этот квадрат имел сторону не меньше пятидесяти метров. Как и в первом найденном городе, четные этажи сильно утоплены внутрь. Третий этаж имел зеркальную стену. Крыша плоская, с двумя большими прямоугольниками надстроек. И опять ни единого следа старения материала. Словно строили не много веков (или тысячелетий) назад, а только что. Входные двери тоже слишком широкие. Тут что, толстяки или?..
– Первая секция — левый дом, — скомандовал Шаки. — Вторая — правый. Ничего не ломать, не бить. Найденные вещи и предметы оставлять на месте, после доложите о них. Проверьте все, в том числе и подвальные этажи. При обнаружении врага — доклад. После осмотра сбор у правого здания. Сержант Ясвур!
Рослый плотный равитанец, командир погибшей второй секции, до этого бывший при взводном, сделал шаг вперед.
– Пойдете со второй секцией.
– Есть, господин лейтенант.
И поспешил к нам. Это мы теперь были второй секцией. Вместе с Ясвуром нас стало шестеро. Как и в первой секции. Взвод называется!..
– Пошли.
Я переглянулся с Марком и бросил взгляд налево. Первый и второй взводы уже приступили к осмотру. А неподалеку от домов садились цуфагеры взвода тяжелого оружия, снайперской группы. За ними — врач и санитары медгруппы. Рота в полном сборе.
– Торпер, Канн, Шевалган. Два нижних этажа, — скомандовал Блантек. — Жуливерт, со мной наверх. Ясвур, посмотри третий этаж. Справишься?
– Угу, — кивнул сержант, подкидывая в руках «талем».
– Все! Начинаем.

– Их рота начала осмотр крайнего квартала. Разошлись по домам. Развернуты позиции тяжелого ротного оружия.
– Где другая рота?
– Выходит западнее города, полем. Видимо, войдет в город оттуда. Два взвода развернуты в боевой порядок, третий и усиление оттянуты назад.
– Им далеко до зданий?
– Километр с небольшим. Пока идут по посадке.
– Как выйдут в поле — начинайте.
– Есть.

Один секрет местной планировки зданий мы раскрыли через пять минут осмотра. Оказывается, дом имеет как минимум еще два подземных этажа. И туда вели сразу две широкие лестницы, в которых мы не сразу опознали эскалаторы.
О находке я доложил сержанту. Тот несколько секунд молчал, потом приказал осмотреть все.
Все так все, нам, татарам, один хрен.
– Не лезьте на второй этаж, — добавил Блантек. — Мы его сами осмотрим. Ваше дело — подвалы.
– Есть.
Ступени эскалаторов не то каменные, не то из материала, похожего на камень. Местный шик? Впрочем, и стены отделаны подобным материалом серо-зеленого цвета с вкраплениями синего. А потолок бежевый. Мы сошли вниз на первый подземный этаж и, включив фонарики, потопали вперед.
К слову, не знаю, какие аккумуляторы или батарейки вставлены в фонарики, но свет они дают сродни прожектору, очень мощный. Причем работают довольно долго, едва ли не семь часов без перерыва. Так что света нам хватало.
Первый этаж подвала был разделен на одинаковые помещения. Огромные, квадратные, без входных дверей, с потолками трехметровой высоты. Внутри помещений пусто. Ни стульев, ни столов, ни шкафов. Вообще ничего. Только небольшие ниши в стенах. И в полу узкие отверстия.
– Черт-те что! — ругался Марк, направляя свет фонаря то на стену, то на потолок. — Вывезли они, что ли, все отсюда? Зачем?
– Может, у них тут склады были? — предположил Антон. — Или подсобные помещения.
– Или автостоянки, — добавил я. — Лучше не ломать головы. Без толку. Давайте быстро осмотрим все и пойдем наверх.
– С чего это? Куда спешить?
Я покачал головой и с неохотой ответил:
– Муторно что-то.
– В смысле?
– Не знаю... Хреново.
Марк подошел ко мне, подсвечивая фонарем, положил руку плечо.
– Ты чего, Артур? Заболел?
– Какой хрен заболел! Тут где-то датлайцы.
Антон метнул узкий луч по сторонам, перехватывая «талем» одной рукой. Потом повернулся ко мне.
– Где?
– Да я не в прямом смысле — здесь. Они где-то рядом. В городе или за ним. Такое впечатление, что я их как бы...
Я сделал неопределенный жест, пытаясь объяснить свои ощущения. Конечно, ничего не объяснил. Когда это жесты заменяли речь?..
– Это твоя мутация дает знать.
– Видимо. Но она меня никогда не подводила. Так что давайте послушаем бесплатного консультанта. Осмотрим подвал и наверх. Я не хотел бы, чтобы нас зажали здесь.
– Ладно...
Мы прошли весь этаж. Всюду одно и то же — помещения без дверей, пустота внутри, ниши в стенах и дырки в полу. Даже в потолке нет вентиляционных люков. Какже они сюда свежий воздух подавали?
В конце этажа опять было два эскалатора. Мы обыскали все вокруг, но так и не нашли ни распределительного щитка, ни пульта управления. Все централизовано? Может быть... Но вот еще странность. На потолке не видно ни гнезд, ни ниш под светильники. А на стенах нет и следов выключателей. Неужели вся техника была навесная?
Закончив осмотр, спустились на второй подземный этаж. Я шел первым, светя фонарем по сторонам. Когда луч высветил дверной косяк и саму дверь, даже присвистнул от удивления. Наконец-то! Хоть что-то знакомое. Даже дверная ручка есть. В виде шара.
Потянул ручку на себя, шагнул вперед, светя фонарем и... замер на пороге.
За дверью была комната. Небольшая, с невысоким потолком, деревянными полами. В углу стол и стул.
Но не это удивило меня. А то, что обстановка здорово напоминала первое помещение недоброй памяти Периметра! Вход в преисподнюю!
– Чего встал? — слегка подтолкнул в спину Марк. — Что там?
Вместо ответа я чуть отступил в сторону. Марк сделал шаг вперед, посмотрел по сторонам и присвистнул:
– Епона мать!
– Че у вас тут? — влез Антон. Посветил на стол, на потолок. Глянул на меня. — И чего?
– Ничего не напоминает?
– Это? Обычная мебель. Судя по размерам и форме, местные были похожи на нас. Рост, вес. Видимо, и количество конечностей совпадает...
– Это же Периметр! — сказал Марк. Он продолжал осматривать помещение, не делая ни одного шага вперед.
– Да?
Антон недоверчиво хмыкнул, отстранил Марка и шагнул вперед. Прошел по комнате, подошел к столу, похлопал по нему ладонью, сел на стул.
– Может быть... С чего столько эмоций? Боитесь, мы опять угодили в нутро мясорубки?
– А ты нет?
– Нет. Откуда здесь Периметр? И кому он принадлежит?
Уверенность Антона радовала, но... черт его знает, что тут происходит?! Может, изощренная ловушка датлайцев? Да нет, это я сам себя запугиваю. И потом, даже если и впрямь Периметр ожил, нам он особо не грозит. Погоняет, покидает чем-нибудь и выпустит.
Видимо, и Марк подумал о том же. Почти одновременно с ним мы шагнули вперед. Подошли к Антону, все еще восседающему на стуле. Луч его фонаря бродил по потолку. Отыскал дырку, возможно, под люстру, потом трещину в углу.
Я уже хотел было предложить пройти дальше, когда за спиной с легким щелчком захлопнулась дверь. И тут же за ней что-то зашумело.
Подпрыгнули мы все, включая Антона. Не рассуждая, не медля, тот сорвал с плеча карабин и выдал короткую очередь, метя в то место, где обычно бывает замок.
– Чтоб тебя, сука!
В замкнутом пространстве звук выстрела был оглушающим, но мы даже не обратили на это внимания. Дружно подбежали к двери и одновременно врезали по ней ногами. При этом Марк чуть не угодил мне по ступне.
Дверь ощутимо вздрогнула, прогнулась, но устояла. Еще удар! Еще! Без результата.
– Ее привалило чем-то! — крикнул Антон. — Слышали шум?
– Слышали. Не ори, — осадил его Марк. — Выходит, это все же Периметр. Здесь, на Миренаде. У черта на куличках!
– Все, уходим, — поторопил я парней. — Если это Периметр, он сейчас начнет представление. Нельзя стоять. Да и воздух может закончиться.
Как только ситуация стала более-менее ясной, я пришел в себя. В конце концов, Периметр — зло знакомое. А со знакомым воевать легче.
– Я впереди, Антон за мной, Марк — замыкаешь. Если что — бросай гранатомет.
– Брошу, брошу, — пробормотал тот, прилаживая оружие за спиной.
– Пошли.

* * *

Вторая дверь действительно была. В дальнем углу. Стандартных размеров, металлическая. С такой же шаровидной ручкой. Я потянул ее на себя, сразу посветил фонариком, разглядывая, что там.
Там оказалась еще одна комната. Бетонная коробка без мебели. Вдоль потолка жестяные короба, в которые обычно упаковывают электрическую проводку.
Я все ждал, когда начнется обстрел или нечто в этом же духе, и даже прикидывал, откуда что полетит. Например, жесть коробов. И обрывки кабелей. Да еще провода под напряжением полетят, как пить дать.
Но было тихо. Откуда-то раздавался приглушенный шум, но здесь, в подвале, все было спокойно. Либо Периметр нас заманивает и успокаивает, либо... это не Периметр.
В груди опять росла тревога. Что он удумал на этот раз?..
Парней одолевали похожие чувства. Антон поминал черта, Марк сквозь зубы материл создателей Периметра, изредка упоминая профессора Битраю в не очень хорошем свете.
Потом была еще одна комната — полная копия предыдущей. За ней еще одна. Без коробов, но с выступами у потолка. Затем еще. У двух последних двери снесены, вместо них обгорелые косяки. И везде — спокойствие. И легкий посторонний шум.
– Он нас узнал, — пытался шутить Антон. — Своих не трогает.
– Или ударит в самом конце, — возразил Марк.
– Вряд ли. Мы же свои. Братья, так сказать. Знаем Битраю, которого ты так неласково обозвал. Вернемся — все ему расскажу.
– Ты вернись...
– Обязательно.
И опять странное чувство. В голове замелькали цветные картинки, совершенно незнакомые мне. Какие-то пейзажи, натуры. Много ярких цветов, всполохи и... никакой конкретики. Что за хрень?!
А потом вдруг четкий уверенный голос сказал: «Нормально!» Голос был знаком до отвращения. Мой собственный голос. Довольный и радостный.
Что нормально, почему нормально?
Тем не менее я сразу почувствовал, как с плеч спал груз и ушло напряжение. Вот чертово второе «я»! Оно теперь говорит моим голосом. Но все равно — благодарю! Опять помог...
Еще два помещения, небольшие отличия в планировке, отсутствие мебели, темнота. А потом — огромная, прямо-таки гигантская двустворчатая дверь, массивные шары ручек и прозаический дверной глазок на уровне моего подбородка.
– Выход, что ли? — произнес Антон.
Вместо ответа я потянул створку на себя. В лицо ударил поток свежего воздуха. И страшный грохот. Наверху, в здании, что-тo рушилось, падало, гремело на все тона. А сквозь эту музыку проникала частая звучная дробь и глухое уханье.
– Стреляют! — проорал над ухом Антон. — Датлайцы напали!
– Вверх! — тоже проорал Марк. — А то здесь завалит!
Он еще не докричал, а я уже несся по ступенькам эскалатора, на ходу перебрасывая карабин в правую руку и вызывая сержанта.
– Блантек, Блантек! Ответь!

Достичь полной внезапности не удалось. Передовая группа равитанцев, пройдя все здания, буквально налетела на солдат датлайского взвода, что заняли позиции на окраине квартала. Началась стрельба.
Равитанская рота, что подходила к городу сбоку, успела рассредоточиться и броском достигнуть посадки. Удар систем залпового огня накрыл только небольшую группу на фланге. В дело тут же вступили другие артсистемы, но эффект внезапности был утерян и противник понес незначительные потери.
Он ответил буквально сразу, благо его подразделения тяжелого вооружения были готовы к бою. Схватка началась...
Командир датлайского батальона, спеша смять противника, пока к нему не подоспела помощь, двинул на эту роту две свои при поддержке танков. А роте «бенту» приказал выбить противника из захваченных домов города. В помощь им он направил взвод танков — три тяжелые машины класса «олидг».
После чего доложил тысячнику о начале боя и попросил прикрытия. Вражеская авиация могла подоспеть в любой момент.

* * *

Мы вылетели на первый этаж здания, зажмуривая глаза от яркого света, и тут же бросились к стенам, к ближайшему укрытию. По зданию долбили из пулеметов и автоматов.
По ушам ударил рев Блантека:
– Шевалган! Торпер! Где вы, выродки?! Куда вас унесло?
– Сержант, не ори! Мы на первом этаже. На углу. Откуда напали?
– На каком первом этаже?.. Я вас не вижу.
Я на миг выглянул из окна и остолбенел. Подземный ход действительно вывел нас на первый этаж. Только соседнего здания. То есть подземелье соединяет дома? Только эти два или все?
Марк и Антон уже сориентировались в обстановке и даже успели заметить, откуда лупили по нашему дому.
– Артур! Прямо четыреста пятьдесят. Сдвоенное дерево. Под ним — пулемет.
– Что предлагаешь?
– Что-что? Долбим и отходим. Их тут до хрена. Надо отползать. И выяснить, где весь взвод. И рота...
Я тоже выглянул из окна. Ох и прижали нас.
По взводу били по меньшей мере с десятка точек. Большая часть метрах в трехстах от нас, закрыта деревьями. Еще несколько — в двухэтажном здании, что стояло метрах в пятистах, за широченной дорогой и аллеей. Там был уже собственно город. Как теперь стало ясно — укрепленный пункт датлайцев. В который мы со всей дури и влетели. Опять нас подстерегли!..
Плохо дело. Рота рассечена на части, зажата в домах. Противник, имея численное и огневое превосходство, разделается с нами по очереди. Если только не подоспеет помощь. К нам.
А может подойти и к врагу.
– Марк! Лупим по пулемету и деру. Блантек остался в том доме. А здесь лейтенант с первой секцией. Надо их найти.
– Сейчас... я готов...
– Шевалган, Шевалган! — надрывался Блантек. — Где вы, сучьи дети?
– Мы в соседнем доме, сержант.
– Что? В соседнем? Но как... Ладно, потом. Держите оборону. Ясно?
– Да.
В этот момент Марк выдал две короткие очереди по пулеметной точке. И опять началась игра в прятки. Очередь-вторая и перебежка, очередь — перебежка. Сколько мы продержимся?..
Получив сообщение о столкновении второй и третьей рот с противником на окраине нового обнаруженного города, командир батальона майор Деват приказал двинуть туда маневренный отряд, составленный из первой роты и батареи самоходных комплексов. Одновременно он затребовал прикрытие с воздуха.
– Мы выступаем, — сказал он командиру восьмого батальона, который оборонял первый найденный город. — Будьте на связи.
– Тебе не кажется, что датлайцы намеренно вылезли и дали себя обнаружить? Что это отвлекающий маневр?
– Может быть.
Майор Деват хлопнул своего коллегу по плечу.
– В любом случае город под надежной охраной. Вряд ли сюда датлайцы сунутся. Они не рискнут так распылять силы.
– Хорошо бы. Успеха. Но если что — мы отзовем вас. Пусть наемники держатся, а первую роту надо беречь.
Деват побежал к цуфагеру, на ходу выслушивая доклады командиров подразделений. Им предстояло пролететь почти четыреста километров. Это чуть меньше часа пути. Смогут ли роты устоять? И имело ли вообще смысл снимать первую роту? Скоро станет ясно...
О своих сомнениях майор вспомнил через сорок минут, уже на подлете к месту боя, когда майор Рингу сообщил о нападении на город. Враг атаковал равитанские силы на всем материке.
Деват выругался, но отменять приказ не стал. Бессмысленно прыгать туда-обратно. Надо вступать в бой...

3

... Десяти минут бешеной скачки по этажам хватило, чтобы понять простую истину — втроем против такого количества стволов тяжеловато. Против нашей троицы датлайцы выставили не меньше десятка солдат. Как только кто-то из нас открывал огонь, буквально через пять — семь секунд по нему работало два-три ствола.
Пули с противным свистом залетали в помещение, с визгом били по стенам, откалывая небольшие куски материала, который с некоторой натяжкой можно назвать бетоном. Осколки гранат стригли воздух, тоже влетали в стены, изредка рикошетируя. Пламя взрывов опаляло потолок и пол, дым застилал помещение и нехотя вытекал сквозь окна.
Мы давно разделились, поддерживая связь по радиостанции. Изредка видели друг друга при перебежках. Каждый работал за троих, создавая у противника ощущение, что оборону держит большая группа.
Где-то в другом конце дома работало еще пять стволов. Первая секция. Я пару раз слышал короткие переговоры по радиостанции, но сам на связь не выходил. Нечего лезть.
«Почему они нас не атакуют? — пытался анализировать я обстановку. — У них перевес. Могли бы попробовать вышибить нас. Не самая сложная задача. Единственная причина, по которой они медлят, это...»
В очередной раз заскочив в помещение, я, не подходя к окну, выцелил новую огневую точку противника, послал туда гранату из подствольника, дал пару очередей и уже хотел было слинять, когда за спиной здорово громыхнуло. Взрывная волна так дала по спине, что я едва не протаранил стену коридора.
«Так и черепок треснет... Да, а причина одна — они пока гасят вторую роту в поле. Как покончат с ними — примутся за нас. А до тех пор просто держат на месте, чтобы мы не смогли помочь соседям...»
Простенькая догадка, согласен. И в голову приходит в первую очередь. Когда есть время подумать. И чем подумать...
Где-то успел оцарапать запястье левой руки, тонкая струйка крови потекла по перчатке. Вытерев руку о штанину, проверил боекомплект. Три неполных магазина, восемь выстрелов гранатомета и одна граната — долой. Это за десять минут. Запас еще большой, хватит поработать в том же темпе час с небольшим. Только какой смысл? Нам не дадут здесь столько сидеть.
– Артур, ты где? — ударил наушник голосом Марка.
– Третий этаж. В коридоре.
– За аллеей крайний слева дом. Дальность — километр, лево триста.
– И что там?
– Танк.
Датлай в отличие от своих противников не спешил переходить на многофункциональные бронированные машины и строил более специализированные системы, способные, однако, наносить поражение противнику на высоком уровне. С соблюдением всех требований современного боя.
Датлайский танк «олиде» имел стандартную компоновку для машин подобного класса. Бронированный корпус, автоматическая пушка, которая стреляла снарядами и ракетами, модульный блок зенитных ракет и спаренная пулеметная установка крупного калибра. Ну и, конечно, система защиты от снарядов, управляемых ракет, мин. А также технический комплекс обнаружения, контроля и наведения. Плюс система маскировки.
Эта машина хорошо себя зарекомендовала на поле боя, выполняя возложенные на нее задачи. Сравнивать же ее с бронированными комплексами Анкивара и Равитана довольно некорректно. И уж тем более некорректно спорить, кто же сильнее: анкиварский «лопитар», равитанский «кабушет» или «олиде». Тем более случаи их открытых противоборств за все годы войны можно сосчитать по пальцам.
Именно такую машину я и увидел, когда выглянул в окно, глаза выхватили стальную махину, медленно катившую между домами за позициями датлайской пехоты. Я узнал «олиде» по большой башне и двойным гусеницам. В этом «олиде» был схож советским опытным танком «объект 279». Только, конечно, гораздо совершеннее.
Машина миновала одно здание, свернула к другому и встала. Башня начала движение и ствол огромной (155 миллиметров) пушки поворачивался в сторону левого фланга обороны нашей роты. В сторону двух крайних домов.
Танки по одному не ходят. Значит, где-то как минимум еще два. Вот так, Датлай пустил в дело тяжелую технику. Позиционный бай закончился. Сейчас противник начнет ровнять дома с землей.
– Марк, надо найти лейтенанта и сержанта.
– Зачем?
– Нельзя больше здесь сидеть. Надо сваливать.
– Куда?
– Куда-нибудь. Нас скоро накроют.
Словно в подтверждение моих слов танк выстрелил. Громыхнуло так, что завибрировали стены. Через мгновение крайний слева дом вздрогнул и окутался дымом. Часть стены и половину крыши как корова языком слизала.
– Надо вернуться в наш дом. Он закрыт от танков другими зданиями. До него доберутся в последнюю очередь.
Парни переглянулись и пошли за мной.
Обратный путь вышел короче, чем в первый раз. Мы быстро миновали подвал и выскочили к эскалатору. И только сейчас разглядели еще одну лестницу, ведущую вниз. Ее начало было спрятано в нише. С первого раза и не разглядишь.
– Еще один этаж. Сколько же их?..
– Потом выясним. Пошли наверх.
Сержанта мы нашли на втором этаже. Здесь были такие же помещения без дверей, зато с большими окнами. Сейчас размер окон играл против нас — в них легче попадать.
Кроме Блантека, здесь сидел сержант Ясвур. Третьего — наемника Жуливерта — не видно.
– Ну где вас носит?! — заорал Блантек. — Как вы попали в другой дом?
– Через подвал.
– Там есть ход?
– Да.
– Смотрю, без потерь? — сказал сержант. — Хорошо. А мы потеряли Жуливерта. Пулеметная очередь... И броня не помогла. Крупный калибр.
Сержант сидел на полу у стены и набивал патронами пустые магазины. Ясвур из глубины комнаты наблюдал за противником в бинокль. Он был ранен в руку, но, видимо, легко. Сквозь повязку кровь не проступала.
– Сержант, — сказал я, — надо собирать взвод, а лучше роту и уходить.
– Что? Куда? Бежать?
Видимо, в стрессовой ситуации у сержанта срабатывала некая программа стойкого оловянного солдатика. Ни шагу назад, стоять насмерть, трусов карать без пощады!.. А работа с наемниками возвела эту программу в абсолют. Не вникнув в суть дела, он сразу завелся. А ведь не дурак...
– Противник сначала просто держал роту на месте. А теперь приступил к уничтожению. Вы не заметили? По нам и соседям стреляют не очень сильно. А первый взвод давят танками и ракетами. Против них сосредоточена вся тяжелая техника вражеской роты. Они сейчас снесут дома, а потом перейдут ко второму взводу. К его остаткам. Потом наша очередь. Вторая рота зажата на подступах к городу, на помощь не придет. Первая рота еще не подошла. Мы подохнем под руинами дома без всякого смысла.
Ясвур опустил бинокль и внимательно посмотрел на меня. Потом на Блантека. Видимо, понял, что для простого наемника из средневекового мира я говорю слишком умные вещи. И еще. Слишком правильно строю фразы. Пусть даже с акцентом.
– И что ты хочешь, Шевалган?
– Я подозреваю, что все дома одной улицы связаны между собой тоннелями навроде того, через который прошли мы. Это второй подвальный этаж. Ниже, на третьем, — тоннель, связывающий все дома города.
– Что-о? — Блантек аж привстал. — Ты откуда знаешь?
– Так... Догадка...
На меня с удивлением смотрели не только равитанцы, но и парни. А я ляпнул буквально наугад, только что озаренный этой мыслью. Ну действительно, почему бы и нет? По крайней мере назначение второго этажа подвала я угадал.
– А дальше?
– Собираем всех, кого можно, и по тоннелю переходим в другую часть города. Если датлайцы о подвалах не знают, то нас не заметят. И мы зайдем им в тыл.
– А если знают?
– Да не знают!
Блантек подозрительно сузил глаза. Свой вопрос буквально выдавил сквозь крепко сжатые губы:
– Откуда?
– Если бы знали, давно бы захватили наши здания.
И опять сержанты переглянулись. Моя осведомленность и догадливость вызывали у них все больше подозрений.
– Допустим... А что потом?
– По обстановке. Но если мы просидим здесь еще хотя бы полчаса, роту можно списывать.
Блантек встал, вставил магазин в карабин, дернул затвор, загонял патрон в патронник, и проверил наличие гранаты в подствольнике. Проделав все манипуляции, вперил в меня суровый взгляд и легонько стукнул по краю шлема.
– Лейтенант. Лейтенант, ответьте, это сержант Блантек.
Пауза секунд в семь-восемь, потом лейтенант, видимо, ответил.
– Господин лейтенант, у нас есть один план... Да, по выходе из... Да, пока держим, хотя обстреливают сильно. Потери? Один убитый. Гранатометчик Жуливерт. Мы можем прибыть к вам... нет, под пули не полезем... Есть ход... Да, разведали... Что?.. Оставлю двоих... Есть!
Сержант отключил связь, смерил нас (в который раз) подозрительным взглядом и приказал:
– Шевалган и Канн со мной. Ясвур, останься пока здесь. Побольше огня и маневра. Но на рожон не лезь. С тобой будет Торпер.
– Понял.
Блантек зачем-то выглянул в окно и махнул нам рукой.
– Пошли...
И вновь мы в подвале. Темнота, безмолвие, покой... Я шел первым, подсвечивая фонарем, внимательно глядя по сторонам и вспоминая, так ли было в прошлый раз.
То, что в подвале «сидит» Периметр, я больше не сомневался. Мое «второе» сознание было просто уверено в этом. Да, он молчал, не показывал свою подлую натуру, но тем не менее присутствовал.
Что его могло отключить, не знаю. Понятие «сломался» для него вроде не существует. Значит, либо перестал работать, либо... — не трогал именно нас.
Сержант Блантек шел следом за мной. Держал карабин перед собой, тоже водил фонарем по сторонам и время от времени поднимал голову вверх. Его лицо представляло собой маску. Неподвижное, напряженное, злое.
Через пять минут пути он вдруг выругался и сказал:
– Такое впечатление, что за нами следят.
– Что?
– Говорю, такое чувство, что здесь кто-то есть. Сидит в стороне и смотрит на нас.
Антон негромко кашлянул, прочищая горло.
– Мрачное место... Может, здесь был морг?..
Шутки у Марка странные... Сержанта, что ли, пугает?..
– Не знаю, что тут было, но оставаться здесь надолго я не хочу, — буркнул сержант. — Скоро уже?
– Минут пять-шесть. Мы как раз на полпути. Над нами должна быть дорога. И если моя догадка верна, то ниже, на третьем подземном этаже, тоннель между кварталами.
– Если и там так же, то ну его, этот тоннель...
«Давит Периметр его. Пардон, «б-контур» давит. Хоть и молчит, но своим присутствием гнет психику. Нам-то что. Почуяли наличие и все. А неподготовленного человека Периметр ломает в первую очередь психологически. Сержант бы в таком состоянии не прошел дальше второго помещения «б-контура», будь тот включен. Нервы подвели бы. Мандраж, страх, изумление, спешка... Сам бы налетел на «сюрприз». Что там Битрая говорил о некой области в нашей голове? Что она только у нас, у землян?.. Может, действительно помогает преодолеть в первую очередь психологический шок...»
Мы вышли из подвала в тот момент, когда противник, подавив сопротивление на левом фланге, пошел вперед. Если кто из первого взвода и уцелел после обстрела, то сейчас попадет в другой переплет.
Сержант сразу вызвал лейтенанта. Доложив о прибытии, приказал нам оставаться на месте, а сам побежал по коридору.
– Смотри, — окликнул меня Антон. — Танк.
Я подошел к окну. Датлайский танк горел. Башня практически исчезла в огне, густой дым выползал из всех щелей, хлопья копоти кувыркались в воздухе и плавно падали на дорогу. Рядом с танком никого не видно. Экипаж либо успел слинять, либо погиб. Зато метрах в ста за этим танком стоял другой. Целехонький. И вел огонь по одному из зданий впереди нас. Туда отошли после неудачной разведки остатки второго взвода.
– Кто его подбил?
– Либо пушка из взвода тяжелой техники, либо РПГ. Чего они лезут вперед, под огонь? Танк же может стрелять с закрытой позиции.
– Спешат. Или ума нет...
Неподалеку заработал ручной гранатомет.
– Марк, — сразу среагировал Антон. — Кого-то засек...
Я проследил, как легла цепочка разрывов за дорогой, увидел мелькнувшие фигуры, вскинул карабин и дал две очереди. Антон, оказывается, тоже их засек. Над ухом жахнул подствольник. Раз, другой...
– Подбираются... Обкладывают... Еще немного, и пойдут на приступ. Уходим! — вдруг заорал Антон. — Танк на нас башню разворачивает.
Мы вылетели из помещения и рванули по коридору, спеша убежать подальше. Специальный снаряд для разрушения строений способен снести полэтажа разом. А тандемный, с термобарической начинкой — и все два.
– Шевалган, Канн? — ожил наушник. — Вы где?
Ответить мы не успели. За спиной шарахнуло так, что нас снесло с ног и бросило вперед. Страшный грохот едва не разорвал барабанные перепонки. Облако пыли и дыма окутало со всех сторон.
Если бы не шлем и бронежилет, мы бы гарантированно получили несколько хороших ударов обломками бетона, а так отделались ушибами, ссадинами и расплющенной флягой Антона.
Вскочив на ноги и кашляя, буквально на ощупь пошли дальше, прищуренными глазами пытаясь рассмотреть, что впереди. Уши еще не отложило и мы пока ничего не слышали.
Слух вернулся через несколько секунд. И я отчетливо расслышал ор сержанта, вызывающего кого-то из командования. Причем слышал не по системе связи. Блантек стоял в пяти шагах от нас за поворотом. Карабин он держал в левой руке, а правой прижимал тампон из кровоостанавливающего материала к лицу. Левая щека и подбородок были забрызганы кровью.
– Нас накрывают! Да... Осталось?.. Уже почти никого. Мы держим их на расстоянии, но они скоро пойдут вперед... Что? Что?.. А-а... Есть, господин капитан. Да, ждем. Сюда?.. Прикроем... Но стоит ли?..
Собеседник оборвал связь. Сержант сплюнул, оторвал тампон от головы и бросил его в сторону. Я увидел длинный глубокий порез вдоль всей щеки. И вздутую скулу.
– Шевалган, ты? — увидел он меня.
– Да.
– А где?.. А-а, вижу. Уцелели? Повезло. А нам нет. Лейтенант убит, в первой секции только трое живых. Первый взвод они вышибли, сейчас за нас примутся.
– Надо уходить, сержант.
– Дождемся капитана.
– Он идет к нам?
– Да. Позиции взвода оружия разбиты. Капитан собрал всех уцелевших и прорывается сюда. Надо его поддержать огнем.
Антон потряс головой, прогоняя остатки глухоты, и длинно зевнул.
– Черт! Шибануло как!.. Сержант, если по нам дадут еще одним снарядом, здание сложится как карточный домик.
– Не дадут. Вы не видели? Ясвур подбил второй танк.
– Из чего?
– Из гранатомета. Выдал две серии по три ракеты. Две достигли цели. Можете полюбоваться.
Я подошел к пролому в стене, осторожно выглянул. За дымом ничего не рассмотрел. Да и далековато, нужен бинокль. Зато рассмотрел соседнее здание, откуда стрелял Ясвур. Здания как такового не было. Остатки первого этажа, одна стена от второго и... куча обломков и арматуры.
Видимо, противник заметил, откуда подбили танк, и сосредоточил по зданию весь огонь. Ясвур мог и погибнуть. А ведь там был и Марк.
– Марк!
Я отпрыгнул от пролома, активировал радиостанцию и проорал, не обращая внимания на стоявшего рядом сержанта:
– Марк!
Тишина. Марк молчит.
Пока мы с Антоном и сержантом шастали по тоннелю, а потом стреляли по врагу и бегали по зданию, Марк и Ясвур успели подбить танк. И сгинуть под обломками.
Не говоря ни слова, я стартанул по коридору к лестнице, собираясь проникнуть обратно в соседний дом. Если Марк успел уйти вниз, то еще мог выжить. Если нет...
– Артур! — ударил по ушам крик Антона. — Ты куда?
– Марк там!
За спиной послышались шаги. Антон догонял меня. Теперь нас обоих вызывал сержант. Плевать.
Я разом проскочил половину лестничного пролета, слетел вниз до поворота, собрался повторить прыжок и... замер буквально в воздухе.
Снизу на первый этаж поднималась большая фигура в запыленной до предела форме, без шлема, с всклоченными волосами и порванным левым рукавом. Сквозь маску грязи я различил знакомые черты лица. На меня глянули воспаленные глаза.
– Ты куда?
– Блядь, да за тобой! Вас же там привалило!
– Привалило... — отрешенно и устало ответил Марк. — Почти. Едва успел нырнуть вниз...
Унимая бешено колотящееся сердце, я смотрел на выходца с того света. Форма порвана, наколенник на левой ноге отсутствует. Маскировочная сетка на бронежилете изодрана в клочья. В руках ручной гранатомет с погнутым стволом. За спиной карабин. Чужой. Гранатометчику, кроме самого гранатомета, положен только пистолет. Кстати, пистолета тоже не было.
Сзади налетел Антон. Не успев затормозить, врезался в меня, едва не сбил с ног, вовремя схватился рукой за перила.
– Черт! Встал тут!.. Жив, Марк?!
– Угу.
Антон пару секунд смотрел на друга, потом глубоко вздохнул и сказал:
– Пошли обратно. Сержант сейчас голос посадит...
Блантекдействительно орал. Но не на нас. Он вызывал уцелевших солдат первой секции. Те вроде как сидели на втором этаже, продолжая сдерживать подступающего противника.
Увидев нас, сержант показал кулак и ткнул пальцем на окно:
– Занимайте позиции. Сейчас подойдет капитан. Встретим его и уходим. Торпер, где сержант Ясвур?
– Погиб, — ответил Марк. — Не успел уйти из комнаты. Его накрыло гранатами, а потом туда же ударил снаряд пушки. Я нашел только ступню ноги...
– Ясно... Брось гранатомет, это уже металлолом. Вижу, карабин нашел... Все, за работу. Прикрываем группу капитана.
Трудно охватить всю картину боя, находясь на самом фланге сражения. Да еще не имея связи и представления о ситуации у соседей. Но тут и без информации ясно — обе наши роты намертво зажали и выкашивают. Враг имеет полное превосходство в количестве солдат и тяжелого вооружения. А к нам все никак не подойдут подкрепление и авиаприкрытие...
Словом, ротам, как боевым единицам, оставалось совсем немного. Не знаю, как вторая рота, но наша уже практически уничтожена. Так что идея с использованием подземелий — последний шанс сберечь уцелевших людей.
Группа командира роты прибыла минут через пять. Капитан Утреван сразу подозвал Блантека для доклада. А прибывшие бойцы занимали оборону на первом этаже.
Мы с Антоном успели их сосчитать.
– И это все, что осталось от роты? — огорченно констатировал тот. — Абзец! Повоевали, называется... Два дня — и конец...
Я молча смотрел на людей. Негусто... Командир первого взвода, непонятно как выбравшийся из разрушенных домов, четыре снайпера, врач, ротный сержант, связист, семь человек из взвода тяжелого оружия и два расчета взводных автоматических минометов. Ротный перед боем приказал свести минометчиков воедино и поставил их рядом с позициями тяжелого взвода. Теперь из трех расчетов уцелело два. Они даже один миномет прихватили с собой.
Всего — двадцать два человека вместе с капитаном. И нас семеро. Да неподалеку в доме, обстреливаемом со всех сторон, еще держатся остатки второго взвода. Пять или шесть человек.
Полный штат роты — сто пятьдесят шесть человек. За два дня боев потеряли восемьдесят процентов личного состава. Это что у них, в будущем, норма? Да тут никаких резервов и наемников не хватит...
Либо равитанское командование недооценило силы врага, либо сильно переоценило свои. А может, и то и другое... так и планету потерять можно.
От невеселых размышлений меня отвлек окрик сержанта:
– Шевалган! Сюда.
Я подошел к сержанту и стоявшему рядом с ним капитану. Бросил руку к шлему — универсальный знак приветствия.
– Рядовой Шевалган. Вторая секция третьего взвода...
– Отставить, — сказал капитан. — Сержант сказал, что вы обнаружили подземные тоннели и считаете, что по ним можно попасть в другие кварталы города?
– Да, госпо...
– Я же сказал — отставить. Не до церемоний. Какова была ваша идея?
– Выйти в тыл противнику по тоннелю, нанести внезапный удар и снова уйти вниз. А потом еще раз. Таким образом, мы переведем бой непосредственно в город.
– Враг будет искать нас и обнаружит тоннели.
– И пошлет вниз солдат? Пусть. Это упростит дело. На улицах и в зданиях они потеряют преимущество в тяжелом вооружении и численности. Только индивидуальное оружие, прикрытия нет, видимость ограничена, планировка неизвестна... Наши шансы уравняются. Если система ходов и сообщений действительно охватывает весь город, мы сможем сыграть в прятки. Хватило бы боеприпасов...
Капитан выслушал меня и обменялся многозначительными взглядами с сержантом. Блантек чуть заметно кивнул. Вот так. Теперь и ротный будет смотреть на нас с подозрением. Плевать.
– Но бросать позиции нельзя. Если противник поймет, что мы ушли, он займет дома и выйдет во фланг второй роте.
– Он и так выйдет. Когда прикончит нас. Оставим заслон. Пулемет, пара снайперов, миномет. Этого хватит, чтобы держать врага на расстоянии и создавать видимость плотной обороны. Тем более...
– Что тем более? — переспросил капитан.
– Мы наблюдали за обстановкой. Огонь противника немного стих. Обстрел продолжается, но вперед они не лезут. Видимо, тоже понесли хорошие потери.
– Нуругун, — позвал капитан.
К нам подошел командир первого взвода. Выглядел он как после мясорубки. Порванная форма, вмятины на шлеме, изрезанные рукава. Колени запачканы грязью. Перчаток нет, руки черные... Взгляд полон злобы и боли.
– Ты слышал? — спросил его капитан.
– Да, командир. Хорошая идея.
– Надо оставить заслон.
– Понял. Я останусь.
– С тобой оба расчета минометов, два снайпера и пулеметчик. На тебе же связь с батальоном и соседом. Датлайцы пробуют глушить эфир, я не нашел майора и капитана Ренбира. Если сможешь — отыщи их и доложи о нашем маневре.
– Есть.
– Если прижмут — отходи в лес. Или к соседям. Они пока держат оборону.
Утреван повернулся ко мне:
– Шевалган, ты и твои друзья — в авангарде. Будете вести разведку. Тем более что уж знаете тоннели.
– Есть.
Капитан явно хотел что-то спросить. Даже рот раскрыл. Но в последний момент передумал. Видимо, решил оставить вопросы на потом...
Мы уходили в подвал, когда враг, окончательно сломивший сопротивление второго взвода, начал сжимать кольцо вокруг наших домов. Он во что бы то ни стало хотел покончить с сопротивлением в квартале и сосредоточить все силы против второй роты.
Спускаясь по ступенькам, я бросил взгляд на часы и удивленно покачал головой. С начала боя прошло неполных пятнадцать минут. А по мне — так и весь час. Время ползло словно улитка. Сколько же нам еще воевать?..
Вылетевшая на помощь маневренная группа майора Девата попала под удар вражеской авиации в двадцати километрах от места боя. Истребители врага с дальней дистанции расстреляли колонну из пушек и выпустили ракеты. Пришлось идти на посадку, разворачивать оборону и подсчитывать потери от удара.
Майор ждал нападения, но его не последовало. Самолеты нанесли удар и ушли. И никакого особенного вреда не причинили. Только один самоходный комплекс требовал короткого ремонта.
Деват приказал продолжить путь и увеличить скорость полета. Но время было безвозвратно потеряно.
Почти в пяти тысячах километров от места боя шедшие на прикрытие наземных войск самолеты Равитана были перехвачены авиагруппой противника. Здесь датлайцы тоже нанесли внезапный удар с большого расстояния, тут же отошли и сделали еще один заход. Подбив один самолет Равитана, они потеряли свой и ушли совсем.
Таким образом, помощь с воздуха, так необходимая ротам, опоздала. А когда датлайцы атаковали город на севере, командование и вовсе перенацелило авиацию туда.
Тактика внезапных ударов, сдерживания и мелких уколов дала результат. Равитанцы не успевали подтянуть подкрепления и вынуждены были вести тяжелые оборонительные бои, не помышляя о наступлении.
Тысячник Эблау переиграл своего визави коронера Твилда. Начало партии было за ним...

Вход в тоннель на третьем подземном этаже пришлось поискать. Несколько крохотных помещений, узкие проходы, закрытые шахты, вроде каклйфтовые, тесный коридор и, наконец, — широченный тоннель с глубокими нишами по бокам. Два ряда швов на потолке и замысловатая разметка на полу. В местах соединения стен и потолка выступ светло-зеленого цвета. Этот выступ испускал свет. Слабый, блеклый, но свет. Его хватало, чтобы увидеть стену и не влететь в нее лбом.
– Там подсобные помещения и технические залы, а здесь — дорога, — высказал догадку шепотом Антон. — Помнишь лестницы?
– Это ты к чему? — так же шепотом спросил я.
– Это были не лестницы, а эскалаторы.
– И?
– И здесь дорога похожа на эскалатор. Горизонтальный. Бегущая дорожка.
– Вы чего там шепчетесь? — нагнал нас Марк.
– Да вот, думаем, что здесь такое.
– Вы лучше думайте, как быть с капитаном и сержантом. После разговора они смотрят на нас, как на шпионов.
– Каких?
– Не знаю. Во всяком случае — не датлайцев.
Я недовольно поморщился. Удивление капитана видел и расшифровал его правильно. Нас занесли в разряд подозреваемых. Наверняка сержант выложил Утревану все догадки и версии, начиная с первого боя.
Если мы переживем этот день, нас возьмут в оборот. Даже и не знаешь, что лучше — продолжать бой или уходить. Только как и куда?..
– Потом решим проблему, — сказал Антон. — Нам бы не сгинуть здесь. Кстати, Артур, ты заметил, что тут достаточно воздуха?
– Ну да. Доступ сверху-то не закрыт.
– Воздуха с верхних этажей хватит на одио-два помещения с краю. А тут уже не край. Где-то есть вентиляция.
– Хрен с ней. Надо спешить. Нас нагоняют.
Сзади действительно шли солдаты во главе с капитаном. Замыкал короткую колонну ротный сержант, помощник Утревана.
Это было довольно долгое путешествие. Тоннель имел множество отводов, поворотов и сужений. Кое-где на потолке висели квадратные ящики. На стенах с обеих сторон нарисованы какие-то знаки. Расшифровать их не смог никто. Светло-зеленые выступы иногда прерывались, — но потом возникали вновь.
Несколько раз я отчетливо ощущал поток воздуха, шедший сверху и сбоку. Как раз в тех местах, где были отводы и повороты. Но рисковать и выяснять, как подается сюда воздух, не стал.
Минут через тридцать пути капитан решил поискать выход наверх. В разведку он хотел послать меня и Антона.
– Схожу один, — ответил я. — Быстрее будет.
Утреван хмыкнул, но возражать не стал.
– Иди, — протянул он мне бинокль. — У тебя сорок минут.
Я не хотел оставлять Марка одного. Кто знает, вдруг капитан захочет устроить блиц-допрос и расколоть нас? Конечно, обстановка вроде не подходящая, но от капитана можно всего ожидать. У нас сейчас два врага. Датлайцы и равитанцы. И непонятно, кто опаснее.
Сходить-то я решил, но как найти путь наверх? Лестниц и эскалаторов не видно. Может, знаки на стене и указывают верный путь, но их сначала надо прочитать...
В результате я минут семь бродил по всем закоулкам, поворотам, отводам, пока не наткнулся на арку, за которой и был ход наверх. Тот же эскалатор с псевдо каменными ступеньками и высокими перилами. Лестница вывела меня на пролет между подземными этажами здания.
Следующие десять минут ушли на поиск выхода на первый этаж. И еще пару минут на подъем. Наверх я шел, понятное дело, не прогулочным шагом, а осторожно, держа карабин наготове и не забывая глядеть по сторонам.
Выйдя в коридор первого этажа, замер на месте, вертя головой и слушая. Где-то вдалеке грохотала канонада. Работали стволы пушек, гулко визжали установки систем залпового огня, ахали мины. Изредка доносился слабый стрекот пулеметов и карабинов.
«Километра три, — прикидывал я. — Вторая рота воюет. Хорошо зацепились, раз их до сир пор не скинули. Наверное, сидят в лесу. Успели вырыть окопы, подготовить позиции и пока сдерживают натиск. Нуда, там же опытные вояки, наемники-ветераны. Они и не в таких переплетах бывали...»
Вдалеке воевали, а вот рядом было тихо. Ни звука. Я осторожно пошел по коридору и, дойдя до входа в первое помещение, заглянул внутрь. Стандартный квадрат, два широких окна. Мебели нет, освещения нет, даже оконных рам нет. Не подходя к окну вплотную, поднял бинокль и повел головой слева направо.
Соседний дом, за ним еще один, высокие деревья, опятьдом, причем все по три этажа. Площадь или нечто вроде того... Опять зелень. Опять... Стоп.
Я вернулся к пройденному куску местности и поправил резкость бинокля. Это уже интересно.
Метрах в семистах от меня прямо посреди дороги лежал сбитый цуфагер. Над кабиной языки пламени, дым окутал десантный отсек. Часть обшивки разорвана. Виден порядковый номер машины. Восемьдесят семь. Это цуфагер нашей секции. Как он сюда залетел? Наверное, сбили над лесом, а он дотянул до города. Где пилот? Погиб или успел выскочить?..
Неподалеку от цуфагера лежала еще одна машина. «Болеро» — десантный бот датлайской пехоты. Полный аналог цуфагера, только чуть покороче и повыше. Бот тоже был сбит. И падая, зацепил крышу здания. Теперь лежал в окружении обломков. Пламени не видно, но носовая часть разворочена.
Может, пилот цуфагера и сбил его?
Я продолжил осмотр, но больше ничего не увидел. Потом поднялся на третий этаж и посмотрел отсюда. Строго на север порядка четырех-пяти километров — султаны от взрывов снарядов. Небо прочерчивают хвосты ракет. Что-то очень хорошо горит. Либо танк, либо самоходка.
Лимит времени выходил, я наскоро просмотрел подходы к зданию, отметил местоположение относительно дымов и пошел вниз, по пути прикидывая, где могут быть датлайские силы. Вряд ли они покинули город. Значит, мы до них просто не дошли. Судя по тому, что увидел, город тянется минимум еще километра на три. Надо посмотреть там...
Выслушав доклад, капитан задал несколько вопросов, посмотрел на часы и сказал:
– Мы прошли километра полтора-два. Пройдем еще столько и выйдем наверх. Есть враг или нет, но бродить по подземелью больше нет смысла. Сержант!
Блантек встал перед ним.
– Со своими людьми вперед. Темп движения максимальный. Время движения — двадцать минут. Никуда не сворачивать. При обнаружении врага — отход. Если никого, поднимайтесь наверх. Только обозначьте путь. После разведки местности вышлите проводника.
– Есть, — козырнул Блантек. — Двадцатиминутный марш, выход, разведка, доклад. При столкновении в подземелье — отход.
– Идите, — разрешил капитан. — У нас осталось два гранатомета. Возьмите один. Без нужды не стрелять.
По знаку ротного сержанта один из солдат отдал Марку РПГ и сумку с кассетами. Тот повесил его на плечо, сумку передал Антону.
– Вперед, — скомандовал сержант и первым пошел по тоннелю.
Мы поспешили следом, набирая нужный темп. По такой ровной дороге можно идти со скоростью до семи кэмэ в час. Практический предел для человека...
Минут через пять, когда мы миновали два поворота, тоннель слегка тряхнуло. Донесся сильно ослабленный гул. Мы переглянулись и посмотрели на потолок. Похоже, где-то километрах в семи-восьми разом жахнуло десяток бомб повышенной мощности. Из тех, что имеет на вооружение несущая авиаплатформа.
Это такая дура, внешне напоминающая бумажный самолетик раза в два больше стратегического бомбардировщика ТУ-160. Кроме бомб, имеет ракетное вооружение и мортиру. Платформа способна стереть с лица земли пару городов со всеми пригородами и дачами.
Мощная штука. Но вот вопрос: чья она? Если датлайская — нам конец...

Помощь оборонявшимся ротам подошла с большим запозданием. Да еще датлайцы применили выборочное глушение радиочастот, чтобы нарушить связь противника. В результате командир батальона майор Деват потратил минут десять на налаживание контакта с подчиненными и центром.
Бросать подошедшее подкрепление в лоб атакующим он не хотел, это не лучший вариант. А для удара во фланг нужны разведка и маневр. Что займет еще некоторое время. Чтобы прикрыть свои действия и ослабить давление на истекающие кровью роты, он попросил у коронера несущую платформу. Техника такого класса была на Миренаде в одном экземпляре и пока не использовалась.
Коронер Твилд после недолгого раздумья дал согласие и направил платформу к материку под сильным прикрытием. Подойдя к Асвинту на пять тысяч километров, платформа выпустила два брандера и дала ракетный залп, после легла на обратный курс. Рисковать и входить в зону действия вражеской авиации она не стала.
Брандер — дистанционно управляемый малый катер, напичканный до отказа сложнейшей электроникой и взрывчаткой. Получив координаты цели, он ложится на курс и начинает собственный полет. Система навигации позволяет держать точное направление, постоянно вводя поправки. Система пеленга обнаруживает приближение вражеских ракет и дает сигнал выпускать ложные цели и противоракеты. Сбить брандер очень тяжело. Помимо активной защиты, ловушек и ложных целей, он имеет огромную скорость, превосходящую скорость ракет ПВО.
Система обнаружения и оповещения Датлая обнаружила старт брандеров и попробовала перехватить их. Частично это удалось. Первый брандер попал под массированный залп ракет, потерял тягу, но сумел выправить курс и упал в трех километрах позади позиций датлайских рот. Он уничтожил один танк и несколько машин снабжения.
Зато второй брандер долетел до цели и угодил точно в скопление техники. Прогремел взрыв ужасной силы. Он смел десяток ботов, самоходную установку, четыре установки залпового огня и батарею минометов. Так как датлайские силы знали о приближении брандеров, личный состав успел уйти в укрытия и понес незначительные потери. Но мощь их огня значительно упала.
За брандерами последовал ракетный залп, накрывший позиции роты «тудеру», которая окончательно сломила сопротивление равитанской роты на окраине города и сосредоточилась там.
Пока датлайцы приходили в себя после удара и перегруппировывали силы, майор Деват провел разведку и нанес удар во фланг противнику. Ситуация резко изменилась. Теперь преимущество было у Равитана. Они уже начали теснить врага, но тут в дело вступил резерв тысячника Эблау — танковая рота и батарея самоходных артустановок.
Бой начал разгораться с новой силой, когда Девата вызвал коронер Твилд.
– Выходи из боя.
– Что?
– Выходи из боя! Отступай к городу. Противник устроил настоящий штурм. Там сейчас бойня.
– Господин коронер, тут тоже бойня. Огромные потери... Мы не можем отступить...
– Это приказ! Нам надо удержать то, что имеем. Восьмой батальон атакован с трех сторон. Отводи всех! Тебя прикроют с воздуха. Понял?
– Да.
– Действуй. И свяжись с Рингу. Согласуйте свои действия. Тебе предстоит ударить в тыл атакующим.
– Есть.
Отключив связь, майор от души выругался и приказал прекратить наступление.
Огонь на поле боя смолкал. Солдаты прекращали стрельбу и отходили назад. Пятились самоходки. Грузили в цуфагеры орудия, минометы, установки залпового огня.
Небольшой заслон вел заградительный огонь, не позволяя противнику перейти в атаку. Над лесом, полем и северной частью города повисла густая дымовая завеса, затрудняющая обнаружение и поражение целей. Тяжелые установки работали по квадратам, не давая врагу высунуть носа. Постановщики мин выстреливали капсулы и контейнеры с противопехотными и противотанковыми минами.
Поняв, что противник решил отойти, командир первого датлайского батальона попробовал организовать преследование, но, остановленный стеной огня и дыма, отказался от своей идеи. Приказав отводить подразделения на исходный рубеж, он вызвал тысячника Эблау.
– Отходите на базу, — приказал Эблау, выслушав доклад.
– А город?
– В городе оставить прикрытие. У нас другие планы...
Младший тысячник Титах пожал плечами. Начальству виднее. Рассуждать нечего, надо выполнять команду. Он приказал следовать в южную часть города, где был развернут опорный пункт батальона, и отводить туда подразделения. В этот момент ему доложили, что батальон атакован с тыла...

– Хочешь догадку?
– Какую?
– Как они использовали тоннели?
– Я и так знаю. Для скоростного перемещения по городу. Наверху никаких следов нахождения транспорта. Ни линий электропередачи, ни остановок, ни рельсов, ничего.
– Не факт. У них, может, был иной транспорт. Но в главном ты прав, под землей они построили транспортную сеть. И не только для города.
– А для чего еще?
– Для перемещений по планете.
– Это как?
– Так. Нечто среднее между пространственным «коридором» и «контуром». Они спускались вниз и просто «ныряли» в переходники. А выходили там, где надо. Поэтому на поверхности нет никаких признаков коммуникаций. Железных дорог, аэродромов, трасс, шоссе... Больше чем уверен, крупнотоннажных кораблей тоже не было. Все, что надо, они перебрасывали через переходники. Поэтому тоннели такие широкие и большие. Думаю, технические тоннели еще больше.
– А где они?
– Ниже. И не подо всеми зданиями.
– И когда ты догадался?
– Только что.
– Как?
– Не знаю... Сообразил.
– Внутренний голос подсказал?
– Может быть.
– Эй, парни! Вы куда рванули? Отвод проскочили. Время. Надо выходить.
Мы с Антоном обернулись. Марк стоял метрах в двадцати позади нас и показывал рукой на едва заметный поворот, который мы пропустили.
– Чего стоите? Пошли.
На этот раз мы попали в точку. В смысле — в самое логово врага. Здание, в котором оказались, стояло рядом с небольшим прудом, заключенным в бетонные берега. Неподалеку стояли датлайские машины. Боты, малые транспорты, самоходные установки. Вокруг сновали солдаты. Чуть в стороне, у большого даже по местным меркам здания стояли два танка. А еще дальше — в центре площадки — два беспилотных самолета-разведчика.
Здесь были тылы датлайских сил.
– Попали, — констатировал Марк. — Точь-в-точь...
– Слышишь? — подтолкнул меня Антон.
– Что?
– Вроде как стихла стрельба... Правда, мы отошли довольно далеко. Но все равно не так сильно долбят.
– Кто же взял верх? Если датлайцы, мы влипли.
Следующие десять минут мы потратили на осмотр здания. Уже привычная четырехэтажка, большие помещения, просторные коридоры. Отсутствие окон, дверей и мебели. Пока осматривали здания, я рассказал Марку о своих догадках.
– И что это нам даст?
– Если я прав, мы сможем попасть на Двиндер своим ходом. А там и на космодром.
– Это если на том материке сохранились города или здания.
– Да. И если работают переходники.
– То есть — пока ничего конкретного, — заметил Марк. — Если найдем переходник, если поймем, как он работает и работает ли вообще, если на Двиндере есть приемный пункт... на это уйдет хрен знает сколько времени.
– Все верно. Но пока другого варианта я не нашел.
– Попадем на космодром, а дальше?
– А дальше — надо думать. Но думать быстро. За два дня наша рота выкошена почти полностью. Как по-твоему, сколько мы еще пробегаем под огнем? День? Два?..
– Можешь не агитировать, — усмехнулся Марк. — Все понимаю. Но ничего толкового в голову не лезет.
Подошел Антон.
– Здание чисто. А в соседних вроде сидят датлайцы. Кто-то ходит по первым этажам.
– Как они еще тоннели не обнаружили?
– Видимо, у них не было задания лезть вниз. Или просто не придали значения находке. Кто знает?..
Я еще раз выглянул наружу, отметил, что народу на площади стало больше, и повернулся к парням.
– Докладываем капитану.
– Да. И ни слова о догадках.
– Само собой...

Утреван пару минут наблюдал за суетой датлайских солдат, потом опустил бинокль и сказал стоящему рядом Блантеку:
– Можно рискнуть и попробовать связаться с нашими. Передать координаты, пусть ударят.
– Опасно. Наши могут не услышать, а датлайцы, если засекут источник радиосигнала, снесут здание.
– Тогда только один выход — ударить. Отвлечем внимание от второй роты.
– На нас начнут охоту. Придется бегать по подвалам.
– Да. Но бить все равно надо. Все. Нечего тянуть. Выводи всех наружу.
Я стоял неподалеку от капитана и сержанта и слышал их разговор. Когда капитан отправил Блантека вниз выводить ожидающих команды солдат на первый этаж, я подошел к нему.
– Господин капитан.
– Что тебе, солдат?
– Вы действительно хотите нанести удар? Отсюда?
– Да. В чем дело? — недовольно нахмурил брови Утреван.
– На первом этаже не так много удобных позиций. Придется часть людей посылать на второй и третий этажи. Когда мы ударим, нас сразу засекут. Не все успеют уйти вниз. Понесем напрасные потери.
– Войны без потерь не бывает, солдат... как там тебя?
– Шевалган.
– Шевалган... Ты предлагаешь сидеть и смотреть на врага? Это ведь была твоя идея уйти в тыл? Испугался?..
Я слегка прищурил глаза и посмотрел на капитана. Этот тип берет меня на слабо? Или обвиняет?
– Капитан! Дело не в испуге. Мы только пошумим и спалим пару машин. И все. Нас сомнут раньше, чем каждый выпустит магазин. Половина группы погибнет без толку.
Утревану мой тон не понравился. Он стиснул зубы и перекинул карабин в правую руку.
– Солдат! Ты забыл условия контракта! За неповиновение я могу тебя расстрелять!
Вообще-то не стоило идти на конфликт в такой ситуации, но я не смог вынести откровенный идиотизм равитанца. Он же профи! Чего тогда ерунду порет?!
– Да, это проще, чем шевелить извилинами.
– Что-о?
Капитан повысил голос, тут же опомнился и перешел на яростный шепот:
– Ты в своем уме, Шевалган?!
Я бросил взгляд вбок. Марк сидел у стены рядом с входом в помещение и стерег тыл. Антон стоял чуть в стороне и держал под контролем лестницу. Таким образом, мы перекрывали коридор и могли зажать равитанцев в тиски. Это была мера предосторожности на случай, если капитан, Блантек или ротный сержант взбрыкнут. Мы ждали чего-то подобного и были готовы.
По-настоящему опасны были только эти трое. Остальные — наемники. Они могли и не встревать...
– Капитан, я не трушу, а предлагаю другой план действий.
В этот момент на лестнице появился ротный сержант Диммолин. За ним наемники. Сержант подошел к нам и хотел доложить, но капитан остановил его:
– Погоди. Послушаем Шевалгана. Он что-то хочет предложить.
Голос Утревана слегка подрагивал. Диммолин уловил напряжение в словах командира и воззрился на меня хмурым взглядом.
– Говори.
– Нас девятнадцать человек. Это пять групп. Каждая получает конкретную цель. Танк, самоходку, бот... Бить надо из разных зданий. После удара уход вниз, в заранее определенное место. Затем новая разведка и — удар. Датлайцы, несомненно, начнут поиск и, возможно, полезут в подвалы. Но найти кого-то там сложно. Таким образом, мы начнем игру в прятки, изредка выходя на поверхность и нанося удары. Чтобы нейтрализовать нас, противнику понадобится стянуть сюда значительные силы. И затратить массу времени. Вряд ли у них есть и то и другое.
Капитан еще мерил меня свирепым взглядом, потом покосился на Диммолина.
– Это ты придумал, солдат?
– А что?
– Где же ты научился этому?
– В лагере.
Утреван опять посмотрел на ротного сержанта.
– Ваша рота ведь не доучилась... вроде три недели...
– Ну да.
– Да! А тактику боя в городе и населенных пунктах наемники проходят, и то частично, в последние две недели обучения...
Я невольно усмехнулся. Он что, ловит меня? Вот дурак!
– Я занимался дополнительно. Ведь у нас были наставления и уставы...
– Да, были...
Подошел Блантек. Теперь все равитанцы стояли рядом, и свалить их одной очередью не составляло никакого труда. При необходимости. Лучше бы ее не было...
– Разведка зданий займет еще время, — отрывисто бросил капитан.
– А разве мы спешим? Слышите? Стрельба утихла. Думаю, кто-то получил приказ на отход. Возможно, и те и другие. Так что мы можем после нанесения удара уйти обратно на северную окраину. Или послать разведку. Проясним ситуацию и свяжемся с нашими.
Капитан еще несколько секунд мерил меня хмурым взглядом, потом сказал:
– Хорошо. Твой план, солдат, я принимаю. Если он пройдет, я позабочусь о дополнительной премии для тебя и твоих друзей. Блантек, Диммолин! Распределите людей по четыре человека. Проверьте оружие и боеприпасы. Потом я поставлю задачу.
Сержанты отошли. А капитан прошел в помещение и стал рассматривать улицу в бинокль. Я переглянулся с парнями. Они были на местах и не снимали пальцев со спусковых крючков. Опасность еще не прошла...
В этот момент меня окликнул капитан:
– Шевалган. Подойди.
Я встал рядом.
– Видишь танки? Два стояли, еще два подошли. Это наша главная цель. Она на тебе и твоих друзьях. Машины пока без охраны, идет загрузка боекомплекта. Удобнее ударить из здания напротив. Как раз по корме.
Капитан посмотрел на меня.
– Справитесь?
– Да. Все, может, и не успеем, но два точно.
– Пусть так.
Он вроде успокоился и взял себя в руки. Но взгляд все еще был настороженным. Несомненно, при возвращении он устроит нам настоящий допрос, чтобы узнать побольше о таких инициативных наемниках. Но это будет потом. А пока надо дойти до своих.
– Пошли. Пора начинать...
И вновь мы бежим по тоннелю, внимательно глядя по сторонам и отмечая все ниши, повороты и проемы. Антон на бегу, смахивая пот со лба, торопливо говорит:
– Их надо валить.
– Кого?
– Koro-кого? Капитана и сержантов. Они уже поняли, что мы не аборигены с Логошета.
– Не факт. Подозревают точно. Но за кого принимают, не знаю. Не будем торопиться.
– Ага. Подождем, пока нас не прижмут.
– Эй, говоруны! Хватит болтать! Выходим. Вроде здесь.
Нужное здание мы отыскали. Но в нем были датлайцы. Шедший впереди Антон осторожно выглянул в коридор и тут же отпрянул. Обернулся к нам и показал на пальцах — трое. Я про себя помянул чертей. Шуметь нельзя, а как по-тихому снять их?..
Подполз к Антону и осторожно выглянул наружу. Двое солдат стоят в коридоре, а третий разговаривает по радиостанции. Судя по двум угольникам на погоне — десятник, командир отделения. Охрана? Связисты?
Бесшумного оружия у нас не было, не считая ножей. Но бросать их с расстояния в восемь метров рискованно. Это только в кино или в цирке гарантировано стопроцентное поражение. В жизни убить врага броском ножа очень и очень сложно. Особенно если он не стоит на месте и упакован в бронежилет.
– Не уходят, суки!.. — шептал Антон. — Пост, что ли?..
Сзади подполз Марк. Положил гранатомет на пол и тоже выглянул из-за угла.
– До начала меньше минуты. Капитан дал нам право первого удара. Тянуть нельзя.
Я лихорадочно перебирал варианты, отметая один за другим. Сверху? Надо туда еще попасть. Карабинами? Услышат. Кулаками? Шутка...
– Да ладно! — плюнул я. — Марк, сколько тебе времени надо на прицеливание?
– Секунду.
– Антон, как они отвернутся — вперед. И ножами. Марк прикроет. Не выйдет — стреляем. Все равно на улице не сразу среагируют...
– Нагло, — прошептал Антон, закидывая карабин за спину и доставая нож.
Я сделал то же самое, принял положение старта, не сводя глаз сдатлайцев. Сейчас... сейчас.
Их десятник закончил разговор, махнул рукой, подзывая обоих, и что-то сказал. В этот момент вдалеке бабахнули очередные взрывы снарядов. Головы датлайцев синхронно повернулись к окну. Пора!..
– Давай, — сдавленно прошептал я, вскакивая на ноги и набирая максимальную скорость.
Стоит только одному чуть повернуть голову... Ближний к нам датлаец так и сделал. Оглянулся. Почуял или просто захотел посмотреть. Вид двух несущихся солдат противника с ножами в руках и перекошенными рожами произвел на него впечатление. Он шагнул назад, издал невнятный звук и начал перебрасывать автомат из-за спины на грудь.
Я в прыжке ударил его ногой в низ живота, тут же махнул рукой, всаживая нож в горло его соседа.
Датлаец начал падать, увлекая меня за собой. Десятник сумел отшагнуть, перехватил автомат, но выстрелить не успел. Я оттолкнул ствол, опять ударил ногой, схватил левой рукой за куртку и нанес два быстрых удара ножом в шею и под подбородок.
За спиной Антон добивал других. Марк проскользнул мимо нас в комнату, на ходу забрасывая РПГ на плечо. Кассету с тремя ракетами он уже уставил в приемник.
Великое дело — внезапность. И стресс тоже. Могу поспорить, что мы побили рекорд бега на дистанции меньше десяти метров. И рекорд уничтожения противника голыми руками и ножами. Они даже не пикнули. А в другой обстановке могли изрешетить нас.
Танки стояли прямо под окном. Два рядом, два чуть дальше. Все четыре были под погрузкой. Задние люки башен откинуты, с транспортных ботов протянуты подающие ленты, по которым плыли снаряды и ракеты. Попутно машины обслуживали техники. Возле каждого танка сновали четыре-пять человек. Видимо, техника недавно вышла из боя и сейчас готовилась к новым сражениям.
Антон остался в коридоре, присматривая за обстановкой. Проверять другие этажи некогда, а там может быть враг. Мы с Марком готовили РПГ. Он наводил гранатомет на цель, а я держал в руках две кассеты, готовый вставить их в приемное гнездо. На все про все у нас семь-восемь секунд. Потом комнату накроют.
В голове успела проскочить мысль, что капитан сейчас от нетерпения подпрыгивает на месте. Вот-вот начнем. Вот-вот...
– Пуск! — шепнул Марк, нажимая кнопку.
Я закрыл глаза и широко разинул рот. Звук выстрела этого РПГ значительно тише нашего. Но все равно по ушам долбит немилосердно.
– Уав, уав, уав! — отработали ракеты.
В сорока метрах на улице раздался такой взрыв, что нас едва не снесло с ног. Марк тут же перебежал к соседнему окну, а я на бегу умудрился вставить другую кассету.
– Пуск!
И вновь визг ракет, огонь и дым, и новый взрыв на улице.
Мы перебегали к третьему окну, когда площадь буквально взорвалась огнем. В бой вступили другие группы. Били карабины, бил пулемет, автоматический и подствольные гранатометы. И наступил для датлайцев ад.
– Пуск! — уже не прокричал, а проорал Марк.
– Уав-в!
– Шухер! — донесся дикий выкрик Антона. — Сверху.
– Атас! — мгновением позже заорал я, видя, как в нашу сторону разворачивается пушка артсистемы на базе десантного бота. Засекли.
Сделать четвертый залп Марк не успел. Мы ласточками вылетели из комнаты и тут же распластались на полу. Над нами просвистели пули.
Несколько датлайских солдат были на втором этаже здания. Услышав выстрелы гранатомета, они побежали вниз. И налетели на Антона. Тот успел завалить двоих, но остальные сумели залечь на лестничном пролете и обстреливали коридор.
– Уё... ываем!.. — прокричал Антон, выпуская сразу две гранаты из подствольника. — Здесь сейчас целая армия будет!
Дважды повторять не пришлось. Мы проскочили коридор и успели сбежать по лестнице на первый подземный этаж, когда за спиной очень прилично бабахнуло. Пошла плясать губерния...
Любой план, самый хороший и выверенный, живет до первого выстрела. До начала дела. А потом бой вносит свои коррективы. Зачастую ломая все и вся. Тогда только успевай реагировать...
Внезапный удар ошеломил датлайцев и нанес им сильный урон. Однако опытные бойцы быстро пришли в себя и открыли ответный огонь. А потом начали выдавливать немногочисленную группу наемников из зданий, прикрыв действия штурмовых подразделений огнем уцелевших тяжелых систем.
Кто-то из равитанцев не успел отойти после удара, кто-то попал под обстрел, несколько человек увлеклись и упустили из виду свой тыл... В назначенное время в условленное место не прибыли три человека.
Капитан наскоро провел перекличку, заново распределил людей по группам и приказал:
– Еще один удар. Потом отходим и ведем наблюдение. В бой не вступаем. Попробуем наладить связь с нашими. Что с танками?
Это уже нам.
– Три горят. Гарантированно вышли из строя, бэка сдетонировали. Четвертый уцелел. Но к нему теперь не подойти. Они отвели всю технику с площади.
– Три — неплохо. Мы подбили зенитную установку и самоходку. Правда, потеряли РПГ. У вас сколько кассет осталось?
– Одна.
– Возьмите еще две. Но бейте только по танку или самоходным установкам.
– Рискованно. Датлайцы сейчас все дома под контролем держат. Нарвемся. Может, имеет смысл уйти?
– Может, будете выполнять приказ? — вспылил капитан. — Один удар и отход. Все, по местам.
– Чего он на рожон лезет? — удивлялся Антон, когда мы подземными ходами шли на исходный рубеж.
– Хочет за гибель роты оправдаться, — хмыкнул Марк. — Он же положил ее всю. Уцелели шестнадцать человек.
– В этом не его вина. Роту два дня кидали в самое пекло. Новобранцев против превосходящих сил противника...
– Но смерть он ищет точно.
– Ага. Для всех нас...
Повторить удар не удалось. Датлайцы увели технику с открытых площадок и выслали в прилегающие здания небольшие группы. А в небо подняли несколько ботов. При малейшем подозрении на присутствие противника с ботов открывали огонь по окнам здания, а солдаты начинали прочесывание этажей.
Когда мы вылезли из подвала, нас уже ждали. Две фигуры вынырнули из-за поворота, и только благодаря удаче мы их увидели первыми. Пара очередей, выстрел из подствольника в потолок (чтобы поразить осколками большее пространство) и нырок обратно. Пробежав пару комнат первого подземного этажа, мы заняли оборону, готовые встретить погоню. Но враг не спешил лезть вниз. На лестнице грохнул взрыв гранаты, простучали подковы ботинок, и все смолкло.
Почему-то они не лезут в подвал. Интересно, только за нами не пошли или вообще не идут?..
Не став рисковать здесь, мы пробежали по подвалу до следующего здания. Соблюдая осторожность, выглянули в коридор. Никого. Но где-то поблизости бил пулемет. Наши?..
– Давай вдоль стены... — прошептал Марк. — До лестницы. Надо подняться наверх, посмотреть, что на улице происходит. Хватит впотьмах бродить.
Пулемет все надрывался. И чей-то голос давал целеуказания. На датлайском. Враг рядом...
Антон потянул из ножен клинок, но я отрицательно покачал головой и достал гранату. Конечно, хорошо бы сделать все тихо, но раз на раз не приходится. Здесь тихий вариант может не пройти. А давать шанс врагу на ответный удар нельзя. Нас могут зажать в здании...
Несколько секунд на подготовку, энергичная жестикуляция, распределение задач и — вперед. Марк взял на себя коридор, а мы с Антоном доползли до дверей комнаты и осторожно заглянули внутрь.
И тут я лоб в лоб столкнулся с датлайским солдатом.
Скорость человеческой реакции измеряется долями секунд. Время между посылом импульса от зрительного нерва в головной мозг и посылом из мозга в руки. Или ноги. У кого это время меньше, тот и смеется последним.
– Ватара-ай! — заорал солдат, пытаясь вскинуть автомат.
Ватарай — что-то вроде «шухер». Или «атас». Пока он поворачивал оружие, я двинул ему кулаком в горло, схватил второй рукой за ствол оружия и рванул на себя, боднув шлемом в лицо.
– Бросай, епона мать!
Антон запулил гранату внутрь и вытащил вторую, последнюю.
Мощный удар пришелся датлайцу в нос. Солдат обмяк и начал падать. Я успел вытащить его за дверь, когда в комнате рванула граната. Зачем тащил, и сам не скажу. Тело действует быстрее, чем соображает мозг...
Сбросив на пол безвольное тело, я упал рядом и, положив ствол на его ноги, дал очередь. Потом, заглянув в комнату, еще одну. Уже лишнюю.
Пулеметчика взрывная волна выбросила наулицу. А помощнику осколки оторвали голову. Молодец, Антон.
– Чисто.
– За каким хреном ты его вытащил?
Я встал, выстрелил в лоб датлайцу и снял с разгрузки две гранаты. По принципу действия они походили на равитанские.
– Пополнить боекомплект. Держи.
Бросил одну гранату Антону.
– Вы долго там? — крикнул нам Марк. — Пошли наверх.
Северную часть города и окраину леса заволокло огромной завесой серого дыма. Она достигала высоты до пятидесяти метров, напрочь лишая возможности разглядеть, что там за ней.
Рядом с завесой продолжали рваться снаряды. Судя по всему, они накрывали определенную площадь. Равитанская артиллерия вела отсекающий огонь. Бой уже стих, видимо, обе стороны одновременно решили не класть людей в бесполезных атаках.
И теперь никто не помешает датлайцам разобраться с небольшой группой противника, зашедшей в тыл. Туговато нам будет...
– Танк в километре от нас, — крикнул Антон. — За деревьями. Там же еще что-то стоит, отсюда не вижу.
– За прудом датлайцы. И в соседних домах тоже, — выдал результаты наблюдения Марк. — В небе пять ботов. Лупят по кому-то...
– Надо сваливать, — подвел я итог минутного наблюдения. — Ничего не сделаем, только сгинем здесь. Совсем капитан голову потерял. Гонит людей на верную смерть.
– Давай вниз. А то прижмут.
Словно в подтверждение слов Антона по стене нашего здания ударила длинная очередь из пулемета.
– Тикаем!
Мы слетели вниз быстрее молнии, но дорога к подвалу была перекрыта. Трое или четверо датлайцев уже забежали в коридор. И двое поднимались по лестнице.
Бежавший первым Антон заметил их раньше, дал длинную очередь, отпрянул в угол и оттуда выстрелил еще раз. Я швырнул вниз гранату, перерезал лестничный пролет очередью и крикнул:
– Обратно! Здесь не пройти. Давай через другое крыло!..

* * *

По коридору второго этажа мы пересекли все здание и забежали в крайнее помещение.
– За нами бегут. — Марк, положив РПГ, поднял карабин и выцеливал кого-то в коридоре.
– Надо уходить вниз. Где лестница?
– Дальше, за поворотом.
Заработал карабин. Очередь. Еще одна. И тут же — ответ. Антон встал за Марком, зарядил подствольник.
– Где они?
– За аркой. Видишь?
– Нет. Дай короткую очередь.
Марк выстрелил.
– Понял.
Антон выпустил гранату. В коридоре громко бабахнуло. Чья-то фигура вылетела из-за края арки, и Марк быстро перечеркнул ее очередью.
Пока парни сбивали погоню, я выглянул за поворот, осмотрелся и осторожно пошел дальше. В торцевой части стены было большое окно с полукруглым верхом. Я выглянул в него и тут же отпрянул назад. Заскочил в комнату и подхватил лежащий гранатомет.
– Ты чего?
– Под окнами установка!
– Ого!
Батальонная система залпового огня — поставленная на боте конструкция из восьми пусковых контейнеров и аппарата перезаряжания. Калибр ракет — сто двадцать миллиметров. Залп установки способен накрыть довольно большую площадь и разрушить небольшое строение. Мощная штука.
Установку охраняли три солдата. Они внимательно смотрели по сторонам, готовые открыть мгновенно огонь при первом подозрительном шевелении.
– Это тоже по нашу душу. Сейчас шарахнет.
– Марк, гранатой. Антон — очередь. А я — по установке... готовы?
Осторожно выглянув, Марк бросил гранату и тут же отпрянул назад. Едва грохнуло, Антон дал длинную очередь. Не убить, так заставить залечь, не мешать.
Последним отработал я. Три ракеты с визгом покинули гранатомет и через секунду ударили в борт установки.
Взрывы еще гремели, когда мы уже летели вниз по ступенькам. Нам вслед с небольшим опозданием ударила пулеметная спарка с бота. Прозевали...
Добежать до лестницы, ведущей в подвал, незамеченными не удалось. С другой стороны коридора начали стрелять. Пули летели выше и правее. Мы тут же попадали на пол и поползли к стене.
– Они в комнате! — заметил врагов Антон.
– Хер с ними! Уходим.
Доползя до лестницы, мы шустро слетели вниз, миновали лестничный пролет и побежали на второй подземный этаж. И опять нас никто не преследовал. Почему датлайцы не идут вниз?
Условное место встречи группы — узкий участок тоннеля, заметный со всех сторон. Пройти мимо него сложно. Рядом два отворота, глубокая ниша, закрытая металлическим щитом, и выложенный зеленым камнем круг на полу. Наверняка это что-то означает, но как понять заумные знаки сгинувших аборигенов?..
В назначенное время, кроме нас, сюда пришли всего пять человек. Шестого принесли с собой. Капитана. Едва взглянув на него, я понял, что Утреван не жилец. Правой руки как таковой не было. На ее месте короткий обрубок, укутанный блокирующей повязкой. Самое удивительное — капитан был в сознании.
Впрочем, не так уж и удивительно. Обезболивающие и тонизирующие препараты, кровоостанавливающие тампоны, жгут... Если использовать все, что есть в аптечке, человек с оторванной рукой еще часок провоюет.
Людей привел Блантек. Выглядел сержант сильно потрепанным. Бронежилета нет, налокотников нет, разгрузка висит на одном плече. Ремни лопнули или были срезаны осколком.
Подойдя к нам, он снял шлем и вытер мокрый лоб.
– Все. Семерых потеряли. Датлайцы начали зачистку... Что у вас?
– Подбили установку залпового огня. Пять-шесть солдат...
– Неплохо. Пошли, капитан зовет.
Утреван сидел на полу, прислонившись к стене. Глаза блестят, зубы сжаты. Лицо бледное.
– Вижу, живы... Хорошо вас обучали там... в лагере. Шевалган, вы сможете вывести нас из тоннеля?
– В какую сторону?
– Обратно на северную окраину.
– Да. Но там все здания разрушены. Мы можем не выйти на поверхность.
Капитан скрипнул зубами.
– Верно. Тогда... на западную.
– Туда сейчас отходят датлайские части. Вы не слышали? Бой наверху окончен. Поставлена дымовая завеса, открыт отсекающий огонь. Наверняка минируют все возможные пути преследования...
– И что ты предлагаешь? — более злым голосом спросил Утреван. — Сидеть здесь?
– Да. Сидите здесь, а мы проведем разведку. Найдем удобное место для выхода — вернемся.
Капитан переглянулся с сержантом. Тот пожал плечами, мол, как вариант пойдет.
– Моя радиостанция берет на пятьсот километров. Город почти в семистах километрах. Если наши действительно отходят, мы можем потерять связь.
– А если выйдем сейчас наверх — потерям жизнь, — парировал я. — Здесь тихо, спокойно. Датлайцы почему-то не лезут в подвальные этажи. Переждем.
Капитан опять покосился на сержанта, потом на наемников. Пять человек сидели и лежали на полу метрах в пятнадцати от нас. Они были вымотаны до предела. Бой, бросок по странному подземелью, две короткие и злые стычки, массированный огонь, смерть за спиной и сбоку, и перед глазами... И вчера то же самое. Не привыкшие к таким нагрузкам люди подошли к пределу своих возможностей. Боевую задачу выполнили до конца, но сейчас не смогли бы пройти и километра. Им как воздух требовался отдых. Хотя бы небольшой.
Наверное, капитан это понял. Как понял и то, что требовать от них продолжать бой — значит спровоцировать возможное неповиновение.
– Сколько вам потребуется времени на разведку?
– Все зависит от размеров города. Но, думаю, часа два точно.
– Хорошо. Через два часа вы должны быть здесь. Если я... окончательно выйду из строя, командование перейдет к сержанту.
– Ясно.
– И еще...
Утреван обвел нас внимательным взглядом.
– Не забывайте. Вы — наемные солдаты Равитана. И должны выполнять все приказы командования.
– Так точно, господин капитан! — изобразил я стойку «смирно».
Перед уходом к нам подошел Блантек.
– Боеприпасы есть?
– По четыре-пять магазинов на каждого. Выстрелов к гранатометам мало. И гранат.
– Возьмите, — протянул он нам большой рюкзак, в которых обычно перевозили дополнительные боекомплекты. — Мы сняли с убитых. Выстрелов мало, но патронов достаточно.
Он с мрачным выражением лица следил, как мы заполняем пустые гнезда сумок разгрузки, а потом вдруг сказал:
– У капитана, кроме оторванной руки, еще осколочные ранения ног, крупнокалиберная пуля пробила бок. Медикаменты поддержат его, но если через семь-восемь часов он не ляжет на операционный стол, то умрет. Еще двое солдат ранены, правда, легко. Нам нужна связь с батальоном.
– Сержант. Мы не хотим затянуть время. Но если хочешь знать... — Я взглянул ему в глаза. — У нас мало шансов выбраться отсюда. Если наши ушли, мы их не сможем вызвать. А пеший семисоткилометровый марш займет как минимум неделю. При условии, что противник оставит город и не будет вести разведку в этом квадрате...
Блантек не ответил. Молча смотрел, как мы проверяем оружие и уходим. Ему предстояло самое тяжелое — ждать...

Начальник штаба сводной бригады майор Леребрант докладывал коронеру Твилду результаты недавних боев на Асвинте:
– Город атакован с двух сторон. По меньшей мере один пехотный батальон при поддержке роты танков «олиде». Атака отбита. Уничтожены два танка, около полусотни солдат. Еще несколько систем разного уровня. Наши потери — двадцать восемь раненых и убитых. Данных по потерям техники пока нет. Противник отошел после флангового удара второго батальона.
– Что отбили — хорошо. А вот как прозевали подход врага, непонятно... Сделайте запрос.
– Есть.
– Что по второму обнаруженному городу?
– Там хуже. Противник сумел устроить засаду и встретил наши роты на подготовленных позициях. А потом атаковал вторую роту на подступах к окраине города. Подкрепление прибыло с опозданием из-за внезапных ударов вражеской авиации. В результате второй батальон понес тяжелые потери.
– Точнее...
– Полностью уничтожена третья рота наемников.
– Полностью? — не поверил коронер.
– Да. При отходе был подобран командир первого взвода. Его группа держала позиции на северной окраине города.
– Что он говорит?
– Ничего. Лейтенант имеет тяжелые ранения и сейчас находится в коме. После первичной операции перевезут на космодром и отправят на Логошет. Его жизнь висит на волоске. Так как поступил приказ на отход и противник был в непосредственном соприкосновении, то полномасштабного поиска не производили. Найдено двадцать два трупа. Остальные, видимо, под обломками зданий. Датлайцы применяли там тяжелую технику.
– Они разрушали здания? — не поверил коронер. — Не боясь похоронить все следы местной цивилизации?
– Видимо, археологические изыскания их волнуют меньше, чем потери в живой силе, — ответил майор.
Коронер уловил в этом намек и нахмурился.
– Дальше.
– Вторая рота из наемников-ветеранов приняла бой на опушке леса. После первого удара они отошли на окраину леса и закрепились там. Успели оборудовать позиции, подготовить оборону. К тому же их поддерживали самоходные установки. Тем не менее после нескольких атак противника силами до двух рот при поддержке танковой роты наши понесли огромные потери. В строю к концу боя было около шестидесяти человек. Меньше половины.
Коронер помрачнел еще больше. По сути дела, второй сводный батальон потерял боеспособность как отдельная часть. Это серьезный удар по немногочисленному контингенту равитанских сил. Неизвестно, будет ли подкрепление в ближайший месяц?
– Прибывшие с опозданием первая рота и батарея самоходных комплексов нанесли удар во фланг датлайцам. После чего им был передан приказ — прекратить наступление и отойти. Остатки батальона были переброшены к охраняемому городу, где участвовали в контрударе.
– Второго батальона больше нет... — вслух произнес коронер. — Какие потери в первой роте?
– Пять убитых, одиннадцать раненых. Из них только один — тяжело.
– В строю первая рота и остатки второй. Что ж, свою задачу наемники выполнили. Хотя я не думал, что они полягут так быстро... А Датлай имеет здесь больше сил, чем мы предполагали.
– Они получили подкрепление...
– Да. Причем значительное. Придется менять тактику действий. Больше никаких разведок боем! Второй батальон пока оставить на месте. Пусть совместно с восьмым удерживает город. Если Датлай захочет атаковать еще раз — пусть.
– Вряд ли они полезут на подготовленную оборону, — высказал догадку майор. — По сводкам, они сами получили хороший удар и понесли большие потери. Кроме всего прочего — два самолета.
– А мы?
– Один.
– Хорошо. Готовьте приказ. Восьмой и второй сводный батальоны удерживают город. Авиация ведет разведку материка. При обнаружении противника — в бой не вступать. Если Датлай хочет получить инициативу — пожалуйста.
– Поиск в районе второго города проводить?
– Нет. Судя по докладам, там вряд ли кто выжил. Не стоит терять людей и технику, разыскивая мертвых. У нас пока просто нет на это сил.
Леребрант сделал пометку в своем компьютере.
– Необходимо организовать вывоз раненых с Асвинта.
– Да. Прикрытие будет выделено. Сделайте запрос на Логошет. Необходимо организовать очередной сеанс связи. Я подготовлю депешу наместнику и префекту. Передадим вместе с транспортом.
– Срок сеанса?
Коронер немного подумал, взглянул на календарь.
– Послезавтра утром. Контрольное время — одиннадцать ноль-ноль...

– Как так вышло, что равитанцы смогли ударить в тыл и сжечь столько техники?
– Судя по всему, они воспользовались подземными коммуникациями. Прошли с северного квартала в центр, выскочили наверх и нанесли удар...
– Они рискуют ходить под землей? — изогнул бровь Эблау. — Смелость или незнание?
– Понятия не имею, — пожал плечами помощник. — Вообще-то запрет, пришедший из центра на исследование подземелья, здорово осложнил нам работу. Наши солдаты даже не преследовали противника, когда тот уходил вниз.
– Раз наложили вето, значит, на то есть причина, — сурово отозвался тысячник. — И не стоит валить все на запрещенные маневры. Охранять надо было лучше. Ладно... Какие данные по противнику?
– Они отошли к северному городу. За пределы линии обороны не выходят.
– Отлично. То, что надо. Мы как раз успеем подготовить удар.
Эблау довольно кивнул и развернул на экране файл, где были обозначены списки личного состава подразделений.
– У них одни сутки на отдых и восстановление. Затем — подготовка к операции.
– Какими силами она будет проведена? — задал вопрос помощник.
– Первый и второй батальоны. Их поддержит авиация.
– У нас сейчас в строю всего три самолета. Еще два требуют короткого ремонта.
– Пусть три! Мы должны нарушить их связь с Логошетом. Пока есть вероятность наращивания сил Равитана на Миренаде, мы не сможем получить преимущества.
– Оба батальона понесли значительные потери...
– Знаю. Но если мы промедлим с ударом, то завтра эти потери возрастут многократно.
Тысячник Эблау поднял тяжелый взгляд на помощника.
– Мы обязаны сделать это! Любым способом, допуская любые потери. Вам ясно?
– Да, мой командир.
– Выполняйте!..

– Это напоминает один из первых наших образцов маскирующей аппаратуры. Довольно примитивная технология... Как и их сканеры. Они берут объект на двадцать — тридцать километров при узконаправленном поиске.
Битрая отошел от стола, на котором лежали образцы трофейной техники, и сел в кресло.
– Хотя надо признать, и Датлай, и Равитан идут в верном направлении. Через десять — двенадцать лет они достигнут определенных успехов.
– Тогда почему ваша аппаратура так... странно реагирует на работу датлайской техники? На экране их метки иногда пропадают.
Битрая развел руками и посмотрел на Сергея.
– Но ведь маскирующее поле она создает?! Пусть и не такое сильное. Да вдобавок... «дырявое»...
– Ясно... Мы вас сильно отвлекли?
– Да нет, — махнул рукой профессор. — У нас как раз небольшая пауза в работе.
– Как успехи в обнаружении источника обрыва?
Битрая неопределенно пожал плечами. Последние дни он и его группа буквально не вылезали из лабораторий, пытаясь отыскать причину временного обрыва связи и сбоя работы «контура». Кроме того, Битрая корпел над технологией создания пространственных «коридоров» наподобие равитанских и датлайских. Пока безуспешно.
– Вот уж где они нас обогнали, так здесь. Мы никогда не работали в этом направлении, так что никаких изысканий не вели. Приходится наверстывать упущенное.
– Понятно. Что ж, — Сергей встал, — будем надеяться на лучшее. Мне пора.
– Вы уже собрались?
– Да. Пленный выложил достаточно информации. Если все пройдет как надо, в ближайшее время мы найдем датлайскую установку.
– Ну а мы, в свою очередь, попробуем проверить наши расчеты на практике. Возможно, к вашему возвращению будет первый результат.
– Хорошо бы. Потому что я пока не представляю, как отыскать парней. И как их вернуть. Как бы не пришлось прибегнуть к крайнему варианту.
– Это вы о...
– Да. О прямом контакте с колонией. Или они возвращают ребят, или... простите, профессор, я знаю ваше отношение к этому вопросу, но других способов может и не быть...
Битрая нахмурился и нехотя кивнул. Земляне готовы идти на крайние меры. А готов ли он? Трудно ответить. Даже самому себе...

4

Колокол на площади бил не переставая уже полчаса. Сначала звонарь взял невысокий темп, раскачивая тяжелый язык, потом вошел во вкус и молотил без отдыха, словно вознамерился разогнать всех чертей в округе.
Хварроу сперва терпел, потом закрыл ставни, потом не выдержал и надел наушники. Голова и так трещит, а тут этот энтузиаст!..
Он сел за стол, вывел на экран компьютера карту материка и стал ее внимательно рассматривать. Карта была скопирована с местного сборника атласов и карт, найденного в королевской библиотеке Францискании, куда один из агентов Хварроу проник месяц назад.
Полностью полагаться на достоверность карты, конечно, не стоит. Ее составляли чуть ли не три века многие поколения путешественников, купцов, армейских военачальников и прочих авантюристов. Много белых пятен, много фигурных обозначений вроде «земель бешеного монаха» и «долины молчащих сосен»... Зачастую данные карты устаревали. Там, где чернела надпись «племена дикие, неведомые и проклятые богом», сейчас было молодое королевство. Там, где написано «графство Нотвершин», сейчас небольшая провинция Тевтонии Нотеверше. И так далее.
И все-таки карта была полезна. По крайней мере она давала приблизительное представление о государствах и иных образованиях на западе, юге и востоке Стама. Иного все равно не было. Хварроу мог только мечтать об орбитальной съемке планеты с покадровым увеличением каждого района. Пока такую роскошь мог себе позволить только противник.
Резидент датлайской разведки выбирал новое место базирования. Выбирал спокойное и тихое место в сильном государстве, где можно выйти на местную знать и получить покровительство. Где можно развернуть работу заново.
Дело это нелегкое и требует массу информации как о самом государстве, так и о его соседях. И о соседях соседей. Впрочем, даже в самом спокойном государстве не исключены мятежи, перевороты, войны... Не стоит забывать, на дворе шестнадцатый век. Время перемен...
Колокол продолжал надрываться. Наушники практически полностью гасили звук, но легкий звон все же проникал сквозь защиту.
«Что у них там?! — раздраженно отвернулся от экрана Хварроу. — Чего шумят? Король, что ли, у ворот? Но с какой стати он поедет в этот забытый богами приграничный городок? Чтобы лично посмотреть на дворец графа Отревона — местного хозяина и владельца? Да он ему и задаром не нужен. Граф в жуткой опале. Как и его отец, сосланный сюда сорок лет назад. Отревоны — потомственные изгои. Тогда в чем дело?..»
В комнату, предварительно стукнув в дверь, вошел охранник — рослый крепкий парень, затянутый в полевую форму, со штурмовым автоматом на груди. Встав у входа, он подождал, пока Хварроу снимет наушники, и сказал:
– Шован приехал.
– Один?
– Нет. С двумя солдатами. Судя по всему, они приняли бой.
– Что?! — вскочил на ноги Хварроу. — Где он?
– Поднимается по лестнице.
– Срочно его сюда!
Охранник исчез. Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге возник Шован. Помощник резидента выглядел уставшим. Плащ пропылен и в двух местах порван. Капюшон с дыркой.
Дышал помощник тяжело.
– Что произошло?
– На нас напали в пятнадцати километрах от города, за лесом!
Шован скинул плащ, оставшись в полевой форме, поправил на боку штурмовой автомат и сообщил:
– К городу идут ляхеты и наемный сброд.
– Как? Что это значит?
– Война! — пояснил Шован. — Наш город у границы, его и решили захватить первым.
Резидент хватал ртом воздух, приходя в себя. Вот это попали! Нашли, называется, место для отдыха! Угодили в самый эпицентр местных разборок! Что же теперь делать?
– Что же делать? — повторил вслух Хварроу. — Уходить?
– Не успеем. Конница ляхетов вот-вот подоспеет к воротам. А наемники возьмут город в кольцо.
– Дьявольское семя! И установку, как назло, увезли! Где она?
– На месте. Подтверждение о прибытии получено вчера.
Хварроу беззвучно выругался.

... Их переезд в этот город был продиктован необходимостью сменить резиденцию после схватки с равитанской разведгруппой. Тогда же руководство категорически запретило держать установку в резидентуре. Чтобы та не попала в руки врага, даже если сам резидент погибнет. Поэтому Хварроу и отправил установку под охраной шести человек в надежное место. Это было не так далеко от временной резиденции. При необходимости можно доехать за день. Руководство решило верно. Но оно не предусмотрело местной особенности. Не предусмотрело возможность войны. И теперь Хварроу должен был решать, как спасти себя и своих людей...
– Вот почему трезвонит этот сумасшедший!
– Да. На улицах собирается ополчение. Граф погнал своих людей на стены. Выкатывают пушки.
– Долго город не продержится. Если только не придет помощь.
Хварроу досадливо шлепнул ладонью по столу. Вот невезение! Не успели отойти от гибели разведгруппы и тут же угодили в новый переплет.
Францисканское королевство на востоке граничило с королевством Ляхетия, возникшим около пятидесяти лет назад на месте десятка небольших владений разномастных дворян. Как и всякое молодое государство, Ляхетия только-только устанавливала порядок и определяла границы. А кроме того — утихомиривала вольных дворян, не пожелавших стать вассалами короля. Масла в огонь подливали постоянные конфликты с тюркским ханством на юге.
Так что граница Францискании была в постоянном состоянии войны. То дворяне начнут выяснять отношения, пользуясь отдаленностью от столицы, то ляхеты решат пощипать соседа, то непослушные подданные хана с юга устроят грабительский набег. Правда, последние пару лет было тихо. И Хварроу в спешке и суете как-то забыл, что приграничье — не самое лучшее место для постоянной базы.
– Сколько их, ты не заметил?
– Мы видели отряд сотни в две. Это передовая группа, все верховые. За ними идут главные силы. Думаю, не меньше трех-четырех тысяч.
– А пушки не видел?
– Нет. Зато заметил наемников. Они шли впереди отряда. Наверное, показывали дорогу.
– Значит, пушки есть! — заключил Хварроу. — Эти-то воевать умеют. И как штурмовать города, не забыли.
Резидент задумался, решая, как быть. Уходить из города? Могут не успеть. Ляхеты будут брать город в осаду, значит, уже послали летучие отряды, чтобы перекрыть дороги. Сидеть здесь? Но когда начнется грабеж, кто-то полезет в дом.
– Сделаем так. Все двери и окна закрыть. Укрепить их. Сколько нас?
– Семь. Оружия хватает, — добавил Шован. — Охрана вооружена автоматами. У нас штурмовые автоматы. Гранаты есть... Дом удержим.
– Завалите все двери. У тайного выхода поставить пост. Будут ломиться — молчим. Взломают двери — откроем огонь. Прижмет — уйдем.
– Ясно.
– Кто с установкой?
– Десятник Ахолу.
– Свяжись с ним. Поставь задачу — быть в готовности к немедленному выдвижению и включению установки. И пусть ждут нашего сигнала.
– Есть.
– Все. Действуй.
Шован вышел, а Хварроу отключил компьютер, убрал его в сумку и проверил оружие. Возможно, оно скоро понадобится.
Ляхеты — парни упертые. Если решили захватить город, то будут штурмовать до конца. А о наемниках вообще говорить нечего. Они живут войной, кормятся войной и умирают на войне. За свою долю разнесут стены по камню и вырежут всех. Так что ждать пощады не стоит. Тем более кое-кто из местных дворян задолжал им за прошлые кампании. И кроме желания заработать, наемников ведет еще и месть.
Как и предполагал Хварроу, сам штурм начался нескоро. Ляхеты действительно окружили город, подвезли артиллерию и уж только потом пошли на приступ.
Город был окружен каменной стеной высотой метра четыре и толщиной не менее двух. Этого хватало в прежние века, когда не было огнестрельного оружия. Теперь же камень не гарантировал защиты.
Видимо, у ляхетов был кто-то достаточно опытный и знающий, как использовать артиллерию при осаде крепостей. По его приказу все пушки расположили на одной позиции и долбили каменными и чугунными ядрами по одному месту. Стена держалась несколько часов. Потом дала трещину. Потом из нее начали выпадать камни. А потом она рухнула.
Пробив брешь, ляхеты сосредоточили весь огонь на башнях и бойницах, загоняя обороняющихся обратно. Под этим прикрытием штурмовые группы пошли вперед.
Обороняющиеся — отряд графа, несколько вассалов со своими людьми и ополчение — усилили огонь, стараясь остановить противника. Ружья били с обеих сторон, находя цель и за каменными зубцами стены, и в поле.
Крики атакующих Хварроу расслышал издалека. Да и не так далеко было до стены — около полукилометра. Когда шум стрельбы сменил звон шпаг, мечей, алебард и пик, стало ясно — враг прорвал оборону.
– У нас есть, чем тушить огонь? — спросил резидент помощника.
– Две кадки воды. И колодец во дворе. Думаете, подожгут дом?
– Могут.
– Тогда... может, вызвать Ахолу? Пусть заберет нас?
Хварроу отрицательно покачал головой.
– Три сработки сразу. Равитанцы засекут место. Еще врежут ракетами или пошлют штурмовую группу.
– Не рискнут. Средь бела дня...
– Они средь бела дня уничтожили наших людей. Тем более под прикрытием этого боя здесь можно устроить целое сражение. Никто и не заметит.
Звуки боя постепенно приближались. Редко били мушкеты, пищали и аркебузы. Звенела сталь. Кричали раненые, схлопотав неровный кусок свинца или десяток сантиметров стали. Орали, подбадривая себя, нападающие. Визжали женщины. В город вошла смерть...
Датлайцы ждали. Их дом стоял в глубине улицы, окруженный с двух сторон заборами соседних домов, а сзади — пустырем. Окна закрыты и забиты. Двери подпирали толстые бревна. Войти практически невозможно. На случай поджога — две большие кадки с водой. На крайний случай — подземный ход на пустырь.
Ляхеты и наемники уже властвовали в городе. По улице пробежала пара отрядов. Дом слева после недолгого штурма взяли. До Хварроу и его людей доносились звон оружия, выстрелы, крики. Потом потянуло гарью.
Затем пали дом справа и дом напротив. Горожане, зная, что пощады не будет, сопротивлялись до последнего. Но противостоять разъяренным солдатам не могли. Секунды схватки, пронзенное тело падает на пороге, а через него переступает наемник, жадными глазами глядя на хозяйку, ее дочь и сундуки с добром...
В двери их дома стучались несколько раз. Потом стреляли. Двери стояли намертво, и жаждущие быстрой и легкой добычи уходили. Пока.
– Они не будут в городе долго, — сказал Хварроу. — Неподалеку стоит гарнизон королевской армии. Да и с соседних земель могут подойти отряды дворян.
– Если напавших несколько тысяч, они вполне могут атаковать сразу два-три города, — возразил Шован. — Не все же здесь...
– Да. Но все равно сидеть в горящем городе никто не станет. Заберут награбленное, прихватят десятка три баб и уйдут. Наемникам большего не надо. А ляхеты не рискнут сидеть и ждать королевские полки...
Как только резидент произнес эти слова, в дверь ударили чем-то тяжелым. А через несколько секунд раздался сильный взрыв, и доски, и бревно полетели внутрь коридора.
Хварроу вздрогнул и непонимающе посмотрел на старшего группы охраны десятника Мадира. Чем это там?..
Мадир вдруг оттолкнул Хварроу в сторону и вскинул автомат.
– Они на крыше!
Он дал неприцельную очередь, прошивая перекрытие. Раздался еще один взрыв, на этот раз наверху. Отлетел кусок перекрытия и в образовавшуюся щель влетело два небольших овальных предмета. Перед глазами Хварроу раскрылся яркий цветок. Настолько яркий, что глазам стало больно. По ушам ударило с огромной силой, и резидент упал на пол, теряя над собой контроль...
Что-то упало сверху, потом еще. Глаза еще не вернули способность различать предметы, однако быстро мелькающие силуэты Хварроу видел. Он попробовал отползти в сторону, но в бок с огромной силой чем-то ударило. Очень больно.
Хварроу неверной рукой потащил автомат с бока на грудь. И тут же получил страшной силы удар в живот. Потом еще один — по голове. Теряя сознание, он своими изрядно взбаламученными мозгами сообразил, что все происходящее мало напоминает нападение ляхетов и наемников и тут что-то не так. Но что именно — додумать не успел...

– Шестеро плюс двое плюс пятеро. И все в одном районе. Западная область страны. Если трофейная карта не врет, провинция... э-э... да хрен с ней! Главное, они все там.
Харким поднял на парней голову и перехватил ухмылку Толика. Кашлянул.
– Что?
– Нет, ничего. Вспомнил одну нашу пословицу.
– Какую?
– С кем поведешься...
– Не понял...
– Потом...
Сергей толкнул Толика. Мол, хорош наезжать на пацана. А сам отметил, что Толик в общем-то прав. Пообщавшись с ними, инженер перенял не только некоторые повадки, но и сочные выражения.
– А установка?
– Не видно. Замаскирована.
– И что же? — спросил Толик. — Ждать, пока они не включат ее?
– Ждать не будем, — отрезал Сергей. — Нет времени. Невед, кто к нам ближе?
– Вот эта пятерка, — ткнул пальцем в экран инженер. — Город... Рингверден. Стоит почти на границе Францискании и Ляхетии.
Услышав названия, Толик фыркнул:
– Францискания! Блин, чего они язык коверкают?
– Это мы, может быть, коверкаем. Ладно, кончаем треп, рингверден, говоришь?
– Да. К нему движутся двое. Скорость шесть-семь километров в час. Всадники.
– Верно подметил, — похвалил Харкима Сергей. — Все. Врубай установку, возвращаемся на Годиан. Забираем бойцов и выходим около этого Рингвердена.
– Может, сразу в городе? — предложил Толик.
– Нельзя. Нам нужно осмотреться. А повезет — перехватим эту пару. Проследим, где остальные. Только вот...
Сергей замолчал, глядя на Толика и Харкима. Сейчас они перешли на Логошет, чтобы отыскать датлайцев и решить, где и как их брать. Отыскали. Аж две группы. Но где установка? У кого из них?..
– Так у кого? — проговорил он. — Кто возит ее с собой?
Инженер опустил взгляд на экран. Напряженно глядя на черные точки, пытался угадать, где враг хранит аппаратуру.
– Пятеро сидят в городе. Шестеро в соседнем районе. Это сельская местность... По идее установка в более безопасном месте. В городе.
– Может быть, может быть... Но не факт. Ладно. Хватит предположений. Невед, действуй.
Харким немного промазал с высадкой. Он хотел вывести группу на окраину леса, а вышло почти в самый центр. Что их и спасло. Попади они сразу на опушку, могли бы нос к носу столкнуться с передовым отрядом ляхетского войска. Безусловно, был бы бой. Пять «формов» и два крупнокалиберных пулемета ссадили бы с лошадей по меньшей мере две трети из двух сотен. На этом операцию можно считать законченной.
Такую свалку заметили бы не только с городских стен, но и с орбиты, где плыли равитанские спутники. Не факт, конечно, но весьма вероятно.
В результате пока группа выбиралась из дебрей, пара датлайцев благополучно проскочила за городские стены, а передовой отряд ляхетов пролетел дальше. Им надо было перекрыть пути отхода из города и удержать их до прибытия основных сил.
Когда Сергей вышел к опушке, подступы к городу уже занимала пехота ляхетов. Сотни повозок, всадники, латники с алебардами и пиками, громоздкие ружья на плечах стрельцов... Вся эта рать не спеша занимала исходные позиции вне зоны действия немногочисленных пушек, установленных на стенах.
– Епона мать! — выругался Толик, глядя на поле. — Ну кто их просил именно сегодня устраивать разборки? Подождать денек не могли?!
Старший группы прикрытия Ламист Бутурмен бросил взгляд на войско и повернулся к Сергею.
– Что будем делать?
Тот молчал. Внезапное появление войска аборигенов и разворачивающееся сражение выбили его из колеи. Как теперь попасть в город?..
– А если прыгнуть туда? — словно прочитав его мысли, предложил Толик.
– Рискованно. В городе ждут штурма, все начеку. Наше появление вызовет нездоровый интерес.
– Местные, что ли, влезут? Да и хрен с ними! Раздолбаем в два счета!
– Угу. Завязнем на улице, нашумим. О внезапности можно забыть. Датлайцы сейчас настороже и, уж конечно, различат пулемётную очередь среди трескотни этих фальконетов. Словом, сейчас не время...
– Ну тогда у нас один вариант! — саркастически заметил Толик. — Под видом этих вояк пройти в город и под шумок напасть.
Бутурмен невольно хмыкнул и посмотрел на него. Земляне иногда шутят слишком рискованно.
– А что? — кивнул Сергей. — Неплохо придумано.
– Да?
– Да. Видишь? — Он указал на длинный караван, подходивший к лагерю ляхетов.
– Вижу.
– Это пушки. Я насчитал восемь... или уже девять? Девять штук. Судя по калибру — они осадные. Значит, будет штурм. И, видимо, успешный.
– И что? — спросил Харким.
– Подождем. Когда оборона рухнет и нападающие войдут в город, мы войдем тоже. С помощью установки. Вот тогда действительно будет не до нас.
– Пока шум да гам, грабеж и раздор, мы атакуем датлайцев? — подхватил мысль Сергея Толик.
– Именно. Невед!
– Да.
– Следи за показаниями сканера. И глаз не спускай с датлайцев. Кстати, они все маскируются?
– Сейчас нет.
– И ладно. Следи. Если попробуют слинять — дай знать.
– А нам что делать? — спросил Бутурмен.
– Ждать.
– Сколько?
Сергей смерил его недовольным взглядом и вздохнул.
– Сколько потребуется. У нас только один шанс напасть внезапно и захватить пленного. Войти в самый разгар боя. Мы не можем его упускать. А ты... пока посмотри, как воевали твои... и мои предки, когда не было самолетов, пулеметов и «контура». Познавательное зрелище.
Бутурмен с сомнением посмотрел на поле. Ничего познавательного он не видел. Историю изучал, знал, чем и как воевали много веков назад. Вид подобного сражения вызывает интерес только у исследователей и любителей кровавых картин. К каковым он себя не относил.
– Понял, — буркнул он и отошел к своим людям. Предстояло по крайней мере четыре часа безделья. Надо бы снять часть доспехов. Иначе можно взопреть окончательно...
Сергей проводил старшего группы взглядом и поднял бинокль. Судя по всему, скоро начнется. Лишь бы во время штурма датлайцы не исчезли. А то все старания насмарку.
Осада города — дело долгое и утомительное. Еще более утомительное занятие — наблюдать за этим со стороны. И ждать, что вот-вот, вот-вот, и самим идти в бой. Да еще вполне вероятно — не в один...

Огромные пушки, расставленные в ряд, стреляли крайне медленно. Пока заложат несколько мешочков пороха, пока утрамбуют их пыжом, потом затолкают в жерло не очень ровно отесанный камень или отлитую чугунную болванку. Пока снова утрамбуют все это длинным пыжом, а потом и банником, приблизительно наведут на цель и поднесут фитиль... Можно не только подремать, но и сон увидеть.
А потом со страшным грохотом вылетает снаряд. Пушку отбрасывает назад, с десяток человек возвращают ее в исходное положение и опять снова-здорово — облить пушку уксусом, прочистить ствол, заложить порох и снаряд, утрамбовать...
Хорошо если снаряд попадает в цель. Иногда он не долетает или бьет выше. Стена города довольно крепкая, чтобы ее разрушить, надо много снарядов и времени.
За осадой наблюдали Сергей, Толик и Бутурмен с напарником. Харким не сводил глаз с экрана, отслеживая нахождение датлайцев, а еще двое были в охранении. Небольшие отряды осаждающих наведывались в лес, но далеко не заходили. Однако надо было быть начеку.
Через три часа часть стены между двумя башнями вдруг рухнула, сразу став меньше на две трети. В лагере ляхетов начали готовиться к штурму. Пушки теперь били по башням, а стрелки подошли ближе и стали обстреливать защитников, прикрывая выдвижение штурмовых отрядов.
Еще через час после упорного штурма передовые отряды проникли в город. Войско ляхетов пришло в движение. Конница, пехота рванули вперед, сметая на своем пути заслоны горожан. Рингверден доживал последние часы...
– Все! — вскочил на ноги Сергей. — Пора. Невед, ты выбрал точку выхода?
– Да. Триста метров от датлайцев...
– Хорошо... Бутурмен, напоминаю — твои люди обеспечивают периметр. Не выпускай никого из здания или где там они сидят.
– Ясно. Но вы вдвоем против семерых...
– Это наше дело. Пошли.
Один из наемников, решивший пересидеть самое пекло в лесу, выбежал на поляну как раз в тот момент, когда последний человек переходил «контур». Странная картина чудесного исчезновения людей приковала наемника к месту. С раскрытым ртом и квадратными глазами он наблюдал дивную картину. Потом рухнул на землю, моля небеса о заступничестве. Минут через пять он вскочил на ноги и бросился обратно, решив, что там, в городе, посреди отчаянной и жесткой рубки спокойнее и безопаснее, чем здесь, в лесу.

В полумраке толком не разглядеть, что под ногами. Да еще потолки низкие, приходится идти чуть ли не на коленях. А сверху падает солома или сено, не понять...
Сергей угодил ногой в месиво и едва не растянулся на полу. Сзади выдирал ноги из грязи Толик.
– Невед, куда ты нас вывел?! В сортир?
Догадка, не лишенная смысла, воняло здесь ужасно.
– Не знаю, — сквозь кашель ответил тот. — До датлайцев триста десять метров точно. Строго на юг. А где мы, не знаю...
Сергей шел вперед, выставив руку, чтобы не налететь сослепу на стену. Еще дважды он оступался, но устоял на ногах. Буквально на ощупь нашел дверь, толкнул ее и вдохнул чистый воздух.
– Епона мать! Это же скотник! — воскликнул на выходе Толик. — А где же скотина? Одно дерьмо под ногами...
Привычная картина — узкие улицы, дома в два или три этажа, грунт или камень под ногами, одна более-менее широкая дорога. По которой уже бежали захватчики. Со всех сторон раздавались выстрелы, металлический лязг клинков, крики...
Они выбрались со двора дома, после короткого осмотра миновали улицу и налетели на троих солдат-ляхетов. Те чуть замешкались, увидев перед собой семь закутанных в плащи фигур. И не поняли толком, что их убило.
– Держи, — протянул Толик одному из бойцов небольшой вымпел, что выпал из руки убитого. — Вроде опознавательного знака. Сойдем за своих.
Тот принял, с недоумением повертел в руке и посмотрел на Толика.
– Пошли. Мы впереди, Ламист, ты следом, потом Харкни. Замыкают двое. Следить за обстановкой, без необходимости огня не открывать. Невед, следи за датлайцами. Готовы? Вперед.
Они вышли из-за здания и увидели два залитых кровью трупа. Мужской и женский. Чуть дальше у порога дома лежал еще один мужчина с распоротым животом. Из дома раздавались крики. Новые хозяева города пользовались правом победителей на все сто.
Нужный дом заметили издалека. Двухэтажный особняк за невысокой оградой. Каменное основание, стены из бревен. Крыша плоская. Рядом пара пристроек. Если соседний дом уже штурмовали захватчики, выламывая двери и выбивая окна, то особняк пока не трогали.
– Черт! Их здесь полно! Снуют туда-сюда.
Толик смотрел на дорогу, по которой то и дело пробегали небольшие группы ляхетов. Эта улица была довольно далеко от центральной, на которой и стояли самые богатые дома местной знати. Там сейчас и был эпицентр боя.
– Заходим во двор. На улице никому не стоять. Ламист. Расставь своих так, чтобы никого не было видно.
– Если пойдут на приступ дома, нас все равно обнаружат, — отозвался Бутурмен.
– Обнаружат — стреляйте. Только наружу носа не высовывайте. И еще. По нашему сигналу подорвите входную дверь. Есть чем?
– Есть.
– Вот. И держите вход. Чтобы мимо вас никто не пробежал.
– А вы?
– А мы пойдем другим путем. — Сергей указал на крышу.
– Вдвоем?
– Да.
– Но..
– Без разговоров! Невед.
– Слушаю, — подал голос инженер.
– Будь наготове. По команде активируешь установку. Все.
Он скинул плащ и выглянул из-за угла дома. На улице никого. Группа захватчиков уже вломилась в соседний дом и грабит его. С другого конца дороги кто-то бежит. Несущественно...
– Все. Пошли.
Город, в который ворвались захватчики, сродни растревоженному муравейнику. Атакующие спешат закрепить успех, занять ключевые позиции и перекрыть пути отступления. Горожане отстаивают свои дома с мужеством обреченных, погибая в коротких ожесточенных схватках. Остатки войска частью драпают, частью продолжают сопротивление, вынуждая врага платить за каждый шаг кровью. Полыхают пожары, гремят выстрелы. Крики ужаса бьют по ушам. В этом бедламе не разобрать толком, где свой, где чужой, и что, собственно, происходит...
Всеобщая суета и спешка позволяют иногда выпасть из поля зрения как одной, так и другой стороны. И сделать свое дело...
Миновав дорогу, они вломились во двор особняка, беря его в кольцо. Толик и Сергей с ходу полезли на крышу пристройки. Бутурмен со своими людьми занял оборону, ожидая, когда подадут сигнал ломать дверь.
Справа или слева? Здесь или чуть дальше? Или вообще с другой стороны крыши? Права на ошибку нет. Двое против семи — неравный счет. Успеха можно достигнуть только при внезапном нападении.
Бойцы Бутурмена не помогут, они и понятия не имеют, что такое штурм здания. И каковы его особенности. А тут малейшее промедление приведет к потерям. Так что только вдвоем, только вдвоем.
– Толик! Давай здесь.
– Думаешь?
– Больше нельзя тянуть. От ворот сюда целая толпа ломится.
– Где? Ох, ё!
Толик озадаченно свистнул и достал взрывчатку. Мины на Годиане никто не делал, а промышленной взрывчатки было полно. По своей мощи она превосходила пластит раза в два.
– Готово, — через полминуты сказал Толик.
– Отходи.
Сергей дал отмашку Бутурмену и залег за кладкой. Внизу один из бойцов направил надверь раструб гранатомета и нажал на спуск. Взрыв вынес тяжелые дубовые двери напрочь, обдав осколками дерева двух охранников из группы Мадира. Тут же заработал пулемет, прошивая коридор насквозь. Одного охранника унесло прочь, второй успел упасть и открыть ответный огонь. Но через несколько секунд очередь из «форма» разнесла ему голову...
Видимо, снизу услышали шаги на крыше. Деревянное перекрытие и черепицу прошила очередь. Одна из пуль едва не угодила в заряд взрывчатки.
– Рви! — крикнул Сергей.
Толик вжал кнопку, и взрыв выбил большой кусок крыши. Внутрь тут же улетели две светошумовые гранаты. А следом прыгнул Сергей. Чуть промедлив, Толик последовал за ним.
В комнате было трое. Все трое вооружены и одеты в стандартную форму датлайской армии. Один буквально увешан оружием и боеприпасами, поэтому первая очередь досталась ему.
– Дверь! — крикнул Сергей, пинком переворачивая ближнее тело на спину. Вторым пинком он вышиб из его рук оружие.
Толик уже поливал коридор второго этажа из «форма». Потом дал очередь из подствольного гранатомета.
– Ламист, что у тебя? — плюнув на осторожность, крикнул в микрофон радиостанции Сергей.
– Вход чистый. Два трупа. Во двор пыталась пройти группа местных.
– Держите лестницы на второй этаж. Там тоже двое.
– Один! — подал голос Толик.
– Там один. Где Харким?
– С нами. В комнате.
– Пусть разворачивает установку. Не пускайте никого во двор.
– Понял.
– И отправь кого-нибудь, пусть обыщет первый этаж. Что искать, знаете?
– Да.
Последний охранник, забившись в угол коридора, короткими очередями бил вдоль коридора. Толик попробовал его достать, но тот был за углом, и пули напрасно прошивали стену.
Потеряв терпение, Толик дал очередь из гранатомета, следом катнул две гранаты и под череду взрывов, под прикрытием огня и дыма, побежал вдоль стены вперед. Охранник, вынужденный прекратить огонь и залечь, закрывая голову, этого не видел. А когда продрал глаза и схватил «хэм», Толик уже был рядом. Короткая очередь погасила последний очаг сопротивления.
Правый или левый? Высокий или тот, что пониже? Брать надо одного. Не тащить же целую свору... Высокий. Он вроде постарше, значит, выше чином.
Сергей на всякий случай нагнулся поочередно к обоим и досадливо сплюнул. Чего гадал?! У того, что пониже, проломлен висок. Кровь уже заливает пол. Чем это его так?
Он проверил высокого, скрутил ему руки за спиной, привалил к стене и похлопал по щекам. Когда датлаец вздрогнул и открыл глаза, нанес мощный удар в грудь.
– Где установка?
Хварроу хватал воздух ртом, силясь вздохнуть. Боль раздирала грудь, слезы потекли по щекам. Он повернул голову и увидел стоящего напротив человека в форме с автоматом незнакомой конструкции.
– Где установка?
Новый удар. Теперь по паху. Хварроу закричал от острой боли, попробовал согнуть ноги, но новый удар опять угодил в пах.
– А-ам-м... — замычал резидент, падая на бок. Жесткий рывок вернул его в сидячее положение. Лицо человека приблизилось.
– Ты! Меня! Слышишь? Ну?
Он занес руку для удара, и Хварроу помимо своей воли кивнул. А потом он увидел глаза этого человека и понял, что сейчас наступит самый страшный момент в его жизни. На него смотрела сама смерть.
Вообще-то он хотел использовать линготранс. Датлайский язык толком не знал, шести занятий для этого явно мало. Но после первого удара неожиданно для себя задал вопрос на датлайском. Потом второй. И только потом сообразил, что происходит.
Сергей замер с поднятой рукой, глядя на пленника, и осмысливал произошедшее. Он говорил на незнакомом языке вполне свободно. Как?
«Неужели и нас «контур» зацепил? И мы тоже мутируем?.. Полный звиздец!..»
– Где установка?
Хварроу попробовал раскрыть рот, но скулы свело от напряжения. Вышел невнятный хрип.
– Что? Говори!
Хварроу опустил голову. Равитанцы перехитрили его. Сумели отыскать и взять живым. Это позор! И провал! Расплата за такое — смерть. Жаль, нельзя уйти, как и положено потомку знатного рода. Да и умереть не дадут...
Рука описала короткую дугу и ударила в шею сбоку. Хварроу отлетел к стене и упал без сознания. Когда он пришел в себя, то увидел, что сидит голый, а в комнате было уже два равитанца. У одного в руках нож и металлический штырь.
Тот, что спрашивал первым, произнес фразу на незнакомом языке. Оба равитанца подошли ближе. Прижав Хварроу к полу, схватили его левую руку и вытянули вверх. И намертво зажали голову, так что он был вынужден смотреть на свою ладонь.
– Место, где спрятана установка? Ты все равно скажешь. Если сразу — убьем и не будем мучить. Если нет....
Резидент пробовал закрыть глаза, но ему не дали. И он вынужден был смотреть, как его руку превращали во что-то страшное, бесформенное.
Боль била по мозгам, по сердцу, терзала затылок. Она нарастала, заполняла все существо. Глаза застила кровавая пелена, Хварроу не сообразил, что это лопались капиллярные сосуды.
Горло издавало низкий рык вместо крика. Когда с лезвия ножа на пол упал окровавленный кусок мяса, а металлический штырь коснулся кости, Хварроу не выдержал...
– Ее здесь нет!
– А где?
– В ста километрах на северо-запад. Деревня или поселок, вроде Юргендорф.
– Уходим?
– Да. Невед, ты готов?
– Готов. Установка включена.
– Командир, к нам опять гости. Человек десять у входа во двор.
– Пусть. Там уже целая куча лежит.
– Ламист, давай термитные шашки. Поджигаем все и уходим.
– Ясно. Сейчас сделаем...
Сергей выглянул из дверного прохода на улицу. С десяток желающих поживиться лежали во дворе. Еще столько же было на улице. В городе все еще шел бой, и ляхеты постоянно прибывали. Ничего, через минуту особняк исчезнет в огне. Вместе с трупами датлайцев. Если кто и захочет выяснить подробности произошедшего, то обнаружит одни головешки.

Радиопереговоры на Стаме были перехвачены службой технического контроля колонии. Об этом сразу известили куратора Сантона.
– Кто? — спросил он.
– Точно не знаем. Язык незнакомый.
– Видимо, одно из наречий Датлая. Место?
– Западная граница Францискии.
– У нас есть в том районе люди?
– Усиленная группа лейтенанта Адониса. Они в ста семидесяти километрах оттуда.
Сантон минуту размышлял.
– Сейчас вторая половина дня. Через три-четыре часа стемнеет. Передайте приказ. Адонису маршем выйти в направлении указанного района. Как только будет возможно, мы вышлем им транспорт.
– Вы хотите?..
– Попробовать захватить противника. Надо взять реванш прошлое поражение, и пресечь работу Датлая на Стаме. Сколько людей у Адониса?
– Восемнадцать вместе с ним. Оперативники и армейское штурмовое подразделение.
– Отлично. Передавайте приказ.

Прыжок на новое место, как всегда, проводился через Годиан. И уже в который раз группу встречали Оскольт и Эгенворт.
– Вы ночуете здесь, что ли? — спросил их Толик.
– А что делать? — развел руками Оскольт. — Надо успевать за вами.
– Группы для блокировки готовы?
– Да.
– Ждите. Мы сейчас идем за датлайской установкой. После чего сразу вызываем вас.
– Успеха.
Минута ожидания, пока техники перенастроят установку на новые координаты, и опять — выход. Все спешили. Понимали, что на счету каждая секунда. Если датлайцы заподозрят неладное — уйдут. И тогда все насмарку.
– Трое в деревне. Трое в соседнем лесу в десяти километрах от деревни, — доложил Харким результаты сканирования. — Включена маскировка.
– Та-ак... Это что же? Хварроу нас нае... наколол? Вот черт!
Сергей носком ботинка отшвырнул сучок с дороги и со злостью притопнул ногой.
– Я думал, мы его сломали! А он преподнес напоследок сюрприз. Ладно. Сколько до деревни?
– Четыре километра. До группы в лесу — семь.
– Зачем они разделились?
– Чтобы запутать нас, — высказал догадку Бутурмен.
– Нас? О нас они и не знают. Если кого и путать, так это равитанцев. Где установка? В деревне или в лесу?
Повисла пауза. Сергей, Толик, Харким и Бутурмен смотрели то друг на друга, то на сканер, лихорадочно ища ответ на очередную загадку.
Бойцы Бутурмена тем временем заняли позиции по краям опушки, охраняя место высадки. Переход организовывали специально вдали от населенных пунктов, чтобы лишний раз не мозолить глаза местным. Но все равно какой-нибудь охотник вполне мог набрести на группу.
– Деревня, — нарушил молчание Бутурмен.
– Обоснуй.
– Легче затеряться среди людей. А в случае чего, противнику надо будет работать на виду у всех. Это мешающий фактор. Равитанцы не захотят лишнего шума.
– Не факт, — парировал Толик. — В прошлый раз они устроили бойню как раз в деревне. Да еще недалеко от города.
– Я тоже думаю, что в деревне, — сказал Харким. — Всегда можно раздобыть транспорт и продовольствие.
– Угу, — кивнул Сергей. — Понял. Значит, установка... в лесу!
– Почему? — опешил от неожиданности Бутурмен.
– Первая причина — они просчитали логику противника и поступили наоборот. Вторая — если установка в деревне, за каким хреном держать часть людей в лесу, ослабляя группу?
Харким и Бутурмен переглянулись и одновременно пожали плечами. Логические выкладки землян нередко ставили в тупик, но, как показывала практика, зачастую те были правы. Опыт, что ни говори...
– Идем в лес. Невед, врубай шарманку!

Полученный приказ гласил: «Установку ПСД хранить в малодоступном месте под круглосуточной охраной. И как минимум в ста километрах о резиденции». После гибели разведгруппы руководство Коллегии Стабильности решило больше не рисковать ни техникой, ни людьми. И установило новый порядок. Это снизило оперативность реагирования резидентуры, но теперь об оперативности не вспоминали. Под угрозой была связь с Логошетом и экспедиционными силами на Миренаде.
Для охраны установки была выделена специальная группа из шести человек. Они осели в заранее выбранном районе, спрятали установку в лесном схроне и вели там посменное дежурство. Три дня одна группа, три дня — другая. Отдыхающая смена одновременно отслеживала обстановку в деревне и округе. На связь с резидентом они могли выйти только в экстренном случае. Между собой охрана поддерживала связь кодовыми сигналами дважды в день.
Когда до деревни дошла весть о нападении ляхетов на приграничные районы Францискии, старший группы охраны не проявил особого волнения. Эпицентр вторжения лежал южнее, до них далеко. Но на всякий случай приказал быть готовыми к немедленному выступлению. Если надо будет выручать резидента. Однако тот молчал. Значит, все шло нормально.
Выждав немного, старший подал сигнал вызова второй смене, сидящей в лесу. По порядку они должны были ответить в течение четырех минут. Но прошло десять, а ответа не было. Раньше подобных вольностей они себе не позволяли. Подождаа еще пять минут, старший послал второй сигнал. И снова в ответ молчание.
– Что делаем? — спросил его помощник.
Старший с минуту молчал, потом в нарушение всех инструкций рискнул вызвать резидента. Но и тут его постигла неудача. Резидент тоже молчал.
– Быть готовым к выдвижению и к бою. Я раздобуду подводу. В любом случае мы покидаем деревню.
– Куда поедем?
Чуть поколебавшись, старший ответил:
– На запасную точку. В двенадцати километрах отсюда.
– Помню. Когда выступаем?
– Через двадцать минут. Все! Собирайтесь!..

После напряженных дней поиска, после боев и штурма резиденции захват установки прошел на удивление легко и быстро. Охрана даже не успела сделать ни одного выстрела. Залп из подствольников, длинная очередь из пулемета и... все.
Едва стихли выстрелы, на крохотной полянке в самой глуши леса начался самый настоящий аврал. С Годиана прибыла группа техников готовить трофейную установку к подрыву. Следом за ними перешли две группы для обеспечения блокировки Логошета. На поляне сразу стало тесно. Все спешат, шумят. Подобной картины древний лес никогда не видел.
Тут же на поляне был развернут передвижной пункт наблюдения. С него-то и доложили, что трое датлайцев покинули прежнее место и уходят на север.
– Видимо, после попытки вызвать резидента и этих, — Толик кивнул в сторону трупов датлайских бойцов, лежащих у деревьев, — они решили слинять.
– Это было не лучшее их решение, — сказал Харким.
– Почему?
– Прямо на них с севера идет крупная группа равитанцев.
– Где?
Толик и Сергей впились глазами в экран. Почти два десятка синих меток позли вниз. Как раз наперерез трем черным.
– Они не видят, что ли, друг друга?
– Да хрен их знает. Невед, сколько между ними?
– Меньше сорока километров. При прежней скорости они столкнутся через... два часа.
– Надо закончить операцию до этого срока, — сказал Сергей. — Если Равитан решит вмешаться, мы можем попасть в поле их зрения. Что у техников?
– Заканчивают. Через минуту «контур» перекинет «подарок».
– Отправляйте группы, пора ставить блокировку.
– Рано, — возразил ответственный за блокировку специалист. — Один из спутников Равитана висит над нами. Сейчас он уйдет и тогда...
Сергей скрипнул зубами. Каждый миг на счету. Вдруг именно сейчас Датлай решит развернуть «коридор» и перебросить новое подкрепление на Миренаду?
Когда спутник ушел, два цуфагера взмыли вверх и понеслись в разные стороны. Устанавливать аппаратуру блокировки. Через полтора часа, когда все работы были закончены и большая часть специалистов ушла на Годиан, Харким подозвал Сергея.
– Обе группы вот-вот пересекутся. Если опознают друг в друге, врагов... датлайцам конец.
Сергей равнодушно кивнул. Это его не интересовало.
– Пусть перережут друг друга. Свое дело мы сделали. Логошет заблокирован. Теперь бы пацанов вернуть.
– Вернем, — попытался успокоить его Харким. — Что-нибудь придумаем.
– Придумаем... У тебя все готово?
– Да. Можем уходить.
– Так пошли. Здесь больше делать нечего...

... Они едва не разминулись на околице большого поселка. Тройка датлайцев на подводе только подъезжала к крайним домам, а группа лейтенанта Адониса покидала населенный пункт. Лейтенант в дороге сумел раздобыть две большие телеги, и его люди частью ехали, частью шли, сменяя друг друга и держа довольно быстрый темп. Адонис спешил, желая перехватить противника и не дать ему исчезнуть.
Сперва противники не обратили друг на друга внимания. В этот час на дороге было довольно оживленно. Возвращались лесорубы и охотники, покидали поселок подводы небольшого балагана — передвижного цирка, местный староста спешил в поле вместе с помощником...
Может, они бы и разъехались, но лейтенант, заряженный на поиск и схватку, интуитивно перевел взгляд на повозку с тремя ездоками, что шла навстречу за телегами охотников. Что его напрягло — их вид, нервозность, скорость езды, — сказать сложно. Но, посмотрев на них, Адонис вытащил из складок плаща сканер и включил локальный поиск на минимальной дистанции. Экран высветил три точки и выдал вероятность обнаружения в 89%. Это были они.
Адонис вскинул голову и увидел, что один из ездоков тоже отрывает взгляд от предмета в руках и переводит его на подводы равитанцев. Две пары глаз секунду смотрели друг на друга с удивлением и недоумением. А потом...
Произошедшее под вечер на околице крупного села Верхние Болота очень красочно и подробно описал староста:
– Они энто... как вдруг начнуть огнем плеваться!.. Матерь заступница! Как все полыхнеть! Как загремить!.. Адское пламя людев пожираеть, грохот такой, что в голове словно колокола бьють! А потом ка-ак шваркнеть!.. Люди честные! Никогда допреж я такого ужасу не видел и не слышал! Огонь, дым до небес, крики!.. Лошади наземь попадали, люди с дороги кто куды... И мясом горелым пахнеть! Человечиной дьявольские отродья питаються!.. Козни ентовы сам дьявол устроил! А потом те тела погибших схватили, свои громы и молнии попрятали и ну как дали прочь! Я только затемно и очнулси. И сразу возблагодарил святую душу господьню за то, что спас он меня от участи страшной и адского пламени! А дьяволов энтих и след простыл! И сколько потом стражники господина нашего по лесам и полям ни лазили, ничего найтить не смогли...

Отчет Адониса был куда более краток и сух. И более информативен.
– Мы опознали друг друга одновременно. И огонь открыли тоже одновременно. У нас численное превосходство, бой был коротким. Живыми взять никого не удалось. Тела и оружие подобрали, доехали до леса и вызвали транспорт.
– Потери?
– Трое раненых.
– Местные как отреагировали?
– Как обычно. Носом в землю, руки на голову. Вроде никого не зацепили. Но звон от боя пойдет, конечно, сильный...
– Это нас интересует в последнюю очередь. А вот то, что датлайцев живыми взять не удалось, — плохо.
– Плохо, — виновато подтвердил лейтенант. — Мы и не подозревали, что они поблизости.
– Ладно. Что было, то было. Думаю, после последних событий Датлай снизит активность. Это нам сейчас на руку.
Куратор Сантон посмотрел на лейтенанта и кивком отпустил его. Был у куратора еще один вопрос, который он так и не задал. Потому что Адонис при всем желании не мог дать на него ответ.
«А все же, что заставило небольшую группу, как я понимаю — прикрытие резидента, рисковать и ехать практически в открытую? Ведь они знают о том, что мы их ищем. И, наверное, приняли какие-то меры предосторожности. Тогда что погнало их одних по дороге?..»
Сантон поморщился — подобных загадок он не любил. Во всем нужны ясность и понимание. А здесь явно скрыта какая-то тайна. Возможно, очень важная и существенная. Но кто поможет ее разгадать? Уж явно не три обгоревших трупа.
Эх, был бы на месте Адониса опытный оперативник, он бы сумел проследить за датлайцами. Кто знает, может, они вывели бы его на резидента. Это была бы большая удача. Была бы...
Опять догадки и версии. А результата нет...

Владелец балагана, старый пройдоха и неплохой по местным меркам артист Сэмюель Натаран, на следующий день отправил одного из своих людей в город с запиской. Велел ехать быстро, передать послание лично в руки указанному человеку и тотчас возвращаться обратно.
Посланник — шустрый малый лет семнадцати — приказ хозяина исполнил в точности. И в срок. Но в дороге не удержался, сунул нос в записку. К великому его разочарованию, текст записки был на саксонском языке. А он знал, да и то не очень, только францисканский.
Так что содержание записки узнать не удалось. А жаль. Можно было заработать несколько монет, пересказав суть послания заинтересованным людям, что завербовали парня еще несколько месяцев назад. Теперь вознаграждения не видать как своих ушей.
А в записке не было ничего особенного. Несколько строк.
«Лично стал свидетелем страшной схватки между двумя группами незнакомцев. Они метали молнии и сильно грохотали. Их оружие — подарок дьявола! Победители захватили с собой тела побежденных и быстро уехали. Стража прибыла на место боя через два часа. Никого не подпускали, ждали кого-то из столицы. Я сумел подобрать несколько кусков железа странной формы. Передам лично в руки при встрече. А также все, что смогу узнать...»
Записка предназначалась Этьеру, личному поверенному в тайных делах короля Саксонии Петера Барбароссы. Тот, выполняя приказ своего повелителя, все еще искал подходы к пришельцам. На свою беду...

5

Вместо отведенных двух часов на разведку мы потратили все три. У этого небольшого с виду города оказалась огромная сеть подземных коммуникаций. В которой черт сломит не только ногу, но и шею.
Первый подземный этаж, второй, третий. Потом обнаружился и четвертый. По размерам превосходивший все предыдущие. Туда даже не полезли, понимая, что можем элементарно заплутать.
Мы проверили южную часть города, потом восточную. А затем и западную. И везде замечали датлайцев. Пехотные подразделения, технику, транспортные машины боевого обеспечения ближнего тыла. И даже полевую ремонтную мастерскую. Вынырнув в очередной раз, едва не нарвались на ремонтников, что-то чинивших в ходовой части танка.
Явно датлайцы собирались уходить из города. Взлетали боты с пехотой, уходили танки и самоходные установки, осторожно взмывали в воздух транспорты с ранеными.
Грохот боя стих, только редкие разрывы снарядов еще напоминали о недавнем сражении. Видимо, противники потеряли соприкосновение и теперь держали друг друга на расстоянии беспокоящим огнем и средствами маскировки. Тяжелый густой дым витал над северо-западной частью города.
Видя, что враг уходит, мы осмелели и начали шастать по домам более нагло. И нарвались на тыловое охранение датлайской части. Пять солдат занимали коридор и одно помещение первого этажа последнего на южной окраине здания.
Мы выскочили из подвала, увидели противника буквально в пяти метрах и едва успели отпрянуть назад. Вслед нам полетели пули. Потом граната. Вступать в бой на изначально невыгодных условиях мы не стали и поспешно отошли. Вышли наверх в другом доме. И со стороны наблюдали за суетой, поднятой нашим появлением.
Через десять минут наблюдения Антон изрек:
– А они и не собираются уходить все. Оставляют прикрытие.
– Значит, город их. И если мы сейчас попробуем связаться с нашими, в смысле с равитанцами, то нас засекут и накроют.
Безрадостный вывод Марка, увы, оказался верным. Датлай оставил за собой южную часть города.
Весь запас времени мы потратили, чтобы найти приемлемый вариант выхода. В конце концов отыскали отдаленный дом на востоке города. Он стоял в окружении целого сада плодовых деревьев. На первый взгляд это были прозаические яблоки. Только слишком большие и очень темные...
К нашему возвращению Утреван был без сознания. Мы доложили о результатах сержанту. Тот с минуту молчал, глядя на капитана, потом приказал:
– Берите его. Осторожно. Шевалган, наши точно ушли?
– Думаю, да, — ответил я. — Если датлайцы спокойно отводят главные силы, значит, наших здесь нет.
Сержант сердито засопел, нехотя кивнул и повторил:
– Уходим.

... Через пять часов, когда мы отошли от города километров на пятнадцать — двадцать, Блантек решил вызвать штаб батальона. Он настраивал радиостанцию на нужную волну, когда я подошел к нему.
– Сержант, ты хочешь выйти в эфир?
– Да. Капитан вот-вот умрет. Да и нам здесь делать нечего.
– До наших как минимум шестьсот километров. А то и больше. Нашлемная радиостанция берет на три-четыре сотни кэмэ. Капитанская брала больше, но она сломана.
– Я знаю. Ты к чему клонишь?
– К тому, что если штаб сигнал может и не расслышать, то датлайцы точно обнаружат выход в эфир. И накроют нас.
– Не факт.
– Что? — изумился я. — Ты всерьез думаешь, что они не слушают наши частоты? Расшифровать, допускаю, и не смогут, но обнаружить — как пить дать.
– Как? — не понял Блантек выражения.
– Гарантированно.
Сержант надавил на кнопку и злобно бросил:
– Что ты хочешь сказать, солдат? Что нам надо сидеть и ждать, пока капитан не умрет и мы не подохнем от голода?! Ты этого хочешь?
Нервы у сержанта явно были на пределе. Гибель роты, тяжелое ранение командира, да еще незавидное положение, в какое мы угодили. К тому же он один среди наемников, которые в любой момент могут выйти из-под контроля. Тут невольно сорвешься.
Но спорить, а тем более ругаться с ним я не хотел. Толку от этого никакого, а до столкновения недалеко. Но и допускать, чтобы мы по его дурости или злости попали под огонь, тоже нельзя.
Я глянул назад. Четверо наемников сидят рядом с самодельными носилками с капитаном. Марк чуть в стороне от них, под деревом. Вроде как осматривает гранатомет, на самом деле сторожит наемников, чтобы они не влезли в наш разговор. Антон стоит рядом с нами. Если вдруг Блантек решит сглупить, мы его... успокоим.
– Я хочу, чтобы ты не порол горячку. И не совершал ошибок. Капитану не будет легче от того, что мы поляжем вместе с ним.
Блантек аж побледнел. Поднял голову, сверкнул газами и звенящим от напряжения голосом проговорил:
– Что ты себе позволяешь, Шевалган! Кто ты такой, чтобы ставить под сомнение решения командования?! Неповиновение приказам?
– Ты, сержант, еще никаких приказов не давал.
– Да я тебя...
Он тронул рукоятку висящего на плече карабина, но Антон поднял оружие на уровень бедра и направил ствол на сержанта. Сделал он это быстро и незаметно для окружающих. Со стороны могло показаться, что Антон просто поправил ремень.
Сержант замер, глядя то на меня, то на ствол.
– Эт-то бунт!
– Не дури! Никакого бунта. Хочешь выйти на связь — выходи. Только давай отойдем еще на полсотни километров. Иначе ты не успеешь договорить, как нас обнаружат и накроют.
Блантек сверлил нас взглядом, не зная, что сказать и как отреагировать. Мы вроде бунта действительно не поднимали, но высказали несогласие. Причем довольно решительно. И показали, что готовы за себя постоять. Ситуация неоднозначная. С точки зрения устава — неподчинение приказам. В боевой обстановке — расстрел голимый. Но в том-то и дело, что силы не на стороне сержанта. Словом, та самая обстановка, когда принятие любого решения может повлечь нежелательные последствия.
Я тоже не знал, как быть. Попрет сержант в дурь, придется стрелять. Его, а потом, быть может, и остальных. Но что дальше?..
Не знаю, чем бы все закончилось, но в этот момент к нам подбежал одни из наемников.
– Господин сержант! — крикнул он. — Там капитан!
– Что?
– Умер, — тихо проговорил наемник.
Блантек сорвался с места. Подбежал к носилкам, присел. Осторожно пощупал шею капитана, проверяя пульс, посмотрел зрачки, положил руку на грудь. Секунд пять смотрел на бледное лицо Утревана, потом встал. Глянул на нас и шваркнул шлемом о землю.
– Проклятие!
Вскинул голову и бросил на нас свирепый взгляд.
– Вы этого хотели? Этого, да?!
– Если он сорвется, надо валить, — прошептал за моей спиной Антон, — а то наломает дров.
Я промолчал. Нам только стрельбы не хватало.
Но сержант пришел в себя быстрее, чем мы ожидали. Постояв еще немного, приказал вырыть неглубокую яму и уложить туда тело капитана.
– Оставим метку, потом приедем за ним, — добавил он. Наемники молча принялись за дело.
– Почему нас не ищут? — не то спросил, не то констатировал факт Антон. — Неужели они не допускают мысли, что кто-то мог остаться в городе?
– Это ты о батальоне? — поинтересовался Марк.
– Да.
– Ну, либо им наплевать на потери, либо просто нет возможности.
Антон пожал плечами.
– Странная логика. У Равитана так принято?
– Спроси что полегче...
– А ты чего молчишь? — обратился ко мне Антон.
– А что говорить? Ищут нас или нет — все одно топать на север и надеяться, что Равитан не увел войска с материка. В противном случае мы рискуем застрять здесь лет на пятьдесят...
– Утешил, — буркнул Антон.
Капитана закопали. Пометили место, положив на импровизированную могилу два камня и поперек два больших сука. Сержант сделал отметку на карте и приказал выдвигаться.
– Идем еще пятьдесят километров, — объявил он всем. — Если за это время нас не найдут, выходим на связь. Это не обсуждается.
Последние слова он проговорил, глядя на нас. Блантек взял себя в руки и больше не хотел устраивать дискуссий.
– А что с едой? — спросил кто-то из наемников. — НЗ закончился.
– Потерпишь. А нет — рядом лес. Устроим охоту, какая-то мелочь шастает. А может, и не мелочь попадет. Все, отставить разговоры. Ты, — сержант ткнул пальцем в спрашивавшего, — вперед, в дозор. Остальные цепочкой за мной. Пошли!
До ночи мы прошли тридцать километров и к тому моменту, когда солнце исчезло за горизонтом, успели выбрать место для ночевки. Поляна в центре леса, неподалеку родник и овраг. По пути сюда сумели подстрелить несколько небольших зверьков, похожих сразу и на кошку, и на зайца. Сержант портативным анализатором проверил добычу и сказал, что яда там нет. Как и в воде. Так что мы устроили небольшой перекусон и, выставив часового, пошли отдыхать. Наемники наскоро построили что-то вроде шалаша, мы — более усовершенствованную модель, да вдобавок замаскировали ее. В лесу и днем не найдешь, не то что ночью. Если, конечно, не использовать специальную технику.
Сержант нашу работу оценил, одарил еще одним внимательным взглядом и сказал:
– Утром я вызываю наших. Ждать больше нет смысла. Иначе протянем ноги.
– В лесу? — покачал головой Марк. — Вряд ли. Если хотя бы половина живности съедобна, мы здесь год просидим.
– Вот и сиди. А я вызываю командование.
Он настороженно смотрел на нас, ожидая возражений, но мы молчали. Решил и решил. Честно говоря, никаких путных идей в голову не приходило. Местная система коммуникаций не работала, хотя я пробовал ее завести. Но, видимо, «метод тыка» не всегда хорош. Да и времени разбираться не было. Иным способом покинуть материк мы не могли. Так что связь с батальоном — последний шанс.
– Вызывайте, — сказал я. — Только сперва давайте оборудуем позиции.
– То есть?
– Чтобы быть готовыми, если первыми прилетят датлайцы.
– Шевалган, не считай меня идиотом! Я сам знаю, что и как делать! Утром найдем удобное место.
Блантек встал.
– Вы хорошо воевали эти дни. Но с дисциплиной большие проблемы. Вам повезло, что сложилась тяжелая обстановка. При других обстоятельствах вас бы давно отдали под трибунал.
– Да. А воевать вы будете сами? — ехидно заметил Антон.
– Не забывайся, солдат! — опять перешел на командный тон Блантек.
– Может, хватит? — попробовал я остановить новый конфликт. — Не стоит шуметь.
– Что?! Как ты разговариваешь с сержантом!.. — Блантек оборвал себя на полуслове и встал. — Ладно. Ваше дежурство с двух до пяти. Не проспите.
– Достал он меня, — сказал потом Антон. — Какой-то сержантишко командует полковником и двумя капитанами!..
– Когда это ты капитана получил?
– В этом году. Капитан запаса. И я, и Марк. Ты не знал, что ли?
– Нашли тему, — фыркнул Марк. — Давайте на боковую. Отдохнуть надо...

Операция датлайского командования была довольно проста по замыслу и не очень сложна по исполнению. Тысячник Эблау, планируя мощный удар по штабу сил противника и его космодрому, хотел окончательно перехватить инициативу и зажать врага в его логове. С тем, чтобы потом, получив подкрепление, взять большую часть планеты под свой контроль и готовить плацдарм для основных сил вторжения.
Судя по всему, Равитан испытывал нехватку сил и, следовательно, не мог полностью контролировать территорию. Этим шансом надо было воспользоваться.
Эблау оставил одну роту охранять свой штаб и космодром и две роты на Асвинте. Одна должна была сковывать силы врага у города на севере, другая — контролировать город на юге. Она же — резервная. Все остальные подразделения он бросил на штурм космодрома.
Сумев скрытно сосредоточить силы на одном из архипелагов неподалеку от материка Двиндер, в пять часов утра Эблау начал операцию. Два неполных батальона пехоты при поддержке полутора рот танков и авиации с двух сторон атаковали позиции противника.
Бой шел уже второй час, когда тысячнику доложили, что попытка в назначенное время открыть «коридор» не увенчалась успехом. Как и две другие. А также — что тестовый сигнал не прошел и аппаратура не фиксирует контакта. Связь с Датлаем отсутствует...

Решив взять под контроль как можно большую территорию и во что бы то ни стало удержать обнаруженные поселения аборигенов, коронер Твилд сильно растянул свои силы. В результате он мог в какой-то мере работать сразу на двух материках, но при этом потерял возможность быстро реагировать на удары противника. Первый раз это выяснилось при схватке на Асвинте. Второй раз — на следующий день, когда враг внезапно и большими силами атаковал космодром и штаб. А также продолжил проявлять активность на Асвинте.
Поняв, что может потерять все и сразу, коронер приказал оставить на Асвинте прикрытие, а остальные силы вернуть обратно.
Все перемещения и перегруппировки пришлось производить во время боя, под плотным огнем противника. Да еще с большим запозданием.
Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Твилд решил запросить помощи. На Логошет ушла срочная депеша. Тоже со значительным опозданием...
Рано утром равитанские позиции у северного города, обозначенного на картах как «Асвинт-1», были обстреляны с двух сторон. Судя по всему, это были ротные артустановки — автоматические гранатометы и минометы и системы залпового огня. Это означало, что противник находится довольно близко от города.
Командир гарнизона, он же командир восьмого батальона, Майор Рингу приказал открыть ответный огонь и выслать поисковые группы. Но противник быстро прекратил обстрел и отошел. А спустя двадцать минут начал обстрел с других позиций.
– Атаковать они больше не решаются, действуют нам на нервы, — высказал догадку командир второго сводного батальона. — Хотят приковать нас к месту.
– Зачем? — спросил Рингу. — Мы и так не планируем никаких акций.
Деват пожал плечами.
– Хотят нанести нам хоть какой-то урон?
– Глупо. Техника и люди укрыты, только если прямое попадание... похоже, они спятили, эти датлайцы!..
Через двадцать минут, когда пришло сообщение из штаба бригады о мощной атаке на космодром, мнение обоих комбатов изменилось. Штаб приказал оставить в городе две роты восьмого батальона, а третью отправить вместе с остатками второго батальона на космодром.
– То-то они долбят, — поморщился Деват. — Не пускают нас.
– Если снимем часть сил, пойдут на прорыв? — спросил Рингу.
– Может быть. Но ты спокойно удержишь город двумя ротами.
– Да. Если только Датлай не привел сюда пару батальонов.
– Тогда сколько же у него сил на Миренаде?..
Рингу пожал плечами и не ответил.
– Я отдаю приказ о начале переброски.
– Хорошо. А я пойду собирать остатки своего воинства. Теперь это не займет много времени...
В этот момент пришла новая информация от связистов. Получено сообщение — уцелевшая группа солдат третьей наемной роты просит помощи в эвакуации. Переданы координаты. До них почти пятьсот километров.
– Как они выжили? — недоумевал Деват. — Да и кого посылать?
– Один взвод, — подсказал Рингу. — Больше все равно не снимешь. Я дам прикрытие — артустановку. Надеюсь, Датлай не станет дергаться из-за десятка человек?..
Деват пожал плечами. После сегодняшней атаки космодрома от противника можно ожидать чего угодно.
– Давай установку. Я высылаю людей...

Операторы связи роты «тудеру», что занимала южный город, засекли короткий радиообмен на частотах противника. Одна из сторон находилась всего в ста двенадцати километрах от города.
– Наверняка это та группа, что бегала по подземным этажам города. — Сотник — командир роты — посмотрел на своего заместителя.
– Надо было их прихлопнуть еще там, — хмыкнул тот.
– Ты забыл приказ руководства? Ни под каким видом ниже первого подземного этажа не спускаться. Да и на первый тоже нежелательно.
– Помню. Из-за этого приказа мы потеряли время и много людей, когда равитанцы ударили снизу.
– Да. Но приказ пришел с самого верха. И не нам его обсуждать.
– А что будем делать с этими? — перевел разговор на другую тему заместитель.
Сотник задумался. Его рота была в резерве командования. И проявлять активность без крайней необходимости было запрещено. С другой стороны, группа врага под боком. Это непорядок. Да и потом, есть шанс устроить хорошую трепку Равитану, если тот решит послать помощь группе. Долгий бой завязывать нет смысла, а вот ударить и отойти — вполне в духе тактических схем Датлая. Так что...
– Легкому взводу «атс» и тяжелому взводу «цене» вылететь в тот район. Провести разведку. Если в течение полутора часов на помощь к группе никто не придет — группу уничтожить. Место их расположения заминировать.
– Есть.

Сержант поднял нас ни свет ни заря. Дал десять минут на все надобности, еще пять минут на легкий завтрак (дожевать не съеденное с вечера) и погнал вперед. Из леса надо было выйти, из-за пышных крон деревьев цуфагеры здесь не посадить.
Часок мы прошли в бодром темпе, насколько, конечно, позволял лес, потом снизили скорость и вскоре вышли на окраину леса. Впереди было большое поле, изрезанное оврагами. И опять все овраги одинаковой длины. Что здесь было-то?..
Чуть в стороне два холма высотой метров сорок каждый. Пологие скаты, заросли кустарника наверху. Между холмами небольшое озерцо — шесть-семь сильных ключей гнали воду в почти круглую яму, а оттуда она (вода) вытекала в сторону оврагов.
– К холмам! — скомандовал сержант. — Там хорошее место для посадки. Выйдем на связь и подождем.
Наемники послушно потопали вперед, а мы растерянно переглянулись.
– Чего встали? — крикнул Блантек. — Идите.
– Ты что, сержант, серьезно? — спросил я. — Хочешь загнать нас на холмы?
– Что еще не так?
«Спятил, что ли, после смерти капитана? — подумал я. — Ведь профи, сколько провоевал! Чего же он несет-то?..»
– Если датлайцы засекут радиопереговоры, то вполне могут ударить ракетами. И что будет с нами на холме? Братская могила?
Блантек покраснел, раскрыл рот для крика, но Марк его упредил:
– Не ори! Раз мозги отказали, послушай других.
– И что же вы хотите предложить? — свистящим шепотом осведомился тот.
– Сеанс провести с холма. Потом оттуда уйти. Трое сидят в лесу, на опушке. Остальные в оврагах. Если прилетят датлайцы — сидим тихо. Решат прочесать местность — отойдем. Или примем бой, если не успеем. В любом случае у кого-то будет шанс уцелеть...
«Если он попрет против — завалю, — решил я. — Не самый лучший вариант, но выхода нет. Он же подведет нас под монастырь».
Но Блантек не попер. То ли признал нашу правоту, то ли решил не связываться.
– Торпер, Шевалган, Канн. С гранатометом в лес! На вас вся техника противника. Я с остальными занимаю два ближних к лесу оврага. В случае появления врага без моего сигнала огня не открывать. Ясно?
– Да.
– Идите.
Марк тяжелым взглядом проводил фигуру сержанта и повернулся ко мне.
– Его надо валить по-любому. Житья он не даст. И следить будет за каждым шагом.
– Да, — нехотя согласился я. — Только как это сделать, если прилетят равитанцы?
Марк пожал плечами, закинул РПГ за плечо и пошел к лесу. Мы с Антоном потянулись следом.

... Прошло полчаса с момента-сеанса связи. Мы сидели среди деревьев и кустарников, внимательно наблюдая за обстановкой, не переставая прикидывать: пошлют датлайцы сюда кого-нибудь или нет? О том, засекли они сеанс или нет, речи вообще не шло. Конечно, засекли.
Передача сообщения в эфире занимает считанные доли секунды, так что обнаружить их простым прослушиванием невозможно. Но скорость связи — палка о двух концах. Время — обратная функция частоты. Так что когда сержант отправлял данные, он «шумел» в очень большом частотном диапазоне. А специальная аппаратура фиксирует это и с довольно высокой степенью точности выдает местонахождение радиопередатчика.
Вот и гадаем мы: придут датлайцы или плюнут? Или накроют наши позиции ракетами. Если они, конечно, у них есть...
– Как думаешь, Битрая сумеет отыскать нас здесь? — шепотом спросил Марк.
– Понятия не имею, — пожал я плечами. — На Годиане такой техники нет, иначе бы нам о ней сказали. А создать... Профессор, конечно, гений, но даже гений не творит за один день. Или за неделю.
Марк вздохнул, сменил положение и вытянул вперед левую руку.
– Паршиво... Мы так можем надолго здесь застрять.
– Угу. А еще хуже — можем застрять навсегда, если сержант доложит о нашем конфликте начальству.
– Сержанта надо убирать, — подал голос лежащий чуть в стороне Антон.
– Ну да. Только когда? И как?
Антон не ответил. Не знал. И мы не знали. Мы даже не знали, сколько еще проживем. Как налетит целая армада... Да и армады не надо. На восемь человек, у которых только половина боекомплекта, хватит одного взвода. С гарантией. Тут не Аберен, мечом толпу не разгонишь...
Марк толкнул меня в бок:
– Чего задумался?
– Да так... подсчитываю, сколько нам еще небо коптить...
– Недолго, — напряженным голосом ответил Антон. — Минут пять.
Он кивнул в сторону холмов. Мы повернули голову и увидели высоко в небе два бота. Они шли параллельно друг другу прямо на нас. Боты были датлайские...
– П... здец! — бесстрастно констатировал Марк. — Приплыли...
Боты прошли над холмами, миновали поле и повернули к лесу. Сделав плавный разворот, полетели обратно. Судя по всему, сержанта и наемников в оврагах они не заметили. Значит, машины не оборудованы специальной аппаратурой. И то хорошо.
Хотя чего хорошего? Боты — воздушная разведка. Сейчас подойдут основные силы и прочешут весь район. Не факт, что нас найдут. Но вот если сюда вскоре подвалят наши спасатели, то будет бой. С непредсказуемым исходом.
– Надо отходить, — шепнул Антон. — В лес.
– Надо. Только сержанта не видно. Заснули, что ли?
– Ждет, когда боты улетят, — высказал догадку Марк.
– Сейчас дождется пехоты, тогда будет весело... Тьфу! — вдруг вскрикнул Антон. — Да что ж сегодня такое?! Как ворона каркаю!
С дальнего края поля в нашу сторону двигалась небольшая цепочка солдат. Человек десять. Авангард прочесывания. Все. Если в течение трех минут сержант не отойдет, сшибки не избежать.
Зная тактику датлайской пехоты, могу с уверенностью сказать — топают к нам солдаты так называемого легкого взвода. Где-то неподалеку, на хороших позиция, уже готовы к бою расчеты тяжелого взвода — автоматические гранатометы и крупнокалиберные пулеметы. Где-то засели снайперы. Они готовы прикрыть своих огнем, прижать нас к земле, зажать, забить, сделать легкой добычей для пехоты.
И сколько ни маневрируй, ни прыгай, но перевес в силах на их стороне. Выхода два — с честью погибнуть, попробовав утащить с собой как можно больше врагов. Или отойти. Иного нет. Потому как на открытой местности численный перевес и преимущество в огне определяют победителя еще до боя.
– Может, его вызвать? — предложил Антон. — Сказать, чтобы уматывал?
– Он не послушает. Зато мы засветимся.
Марк задрал голову, ища взглядом боты. Те ушли за холмы, видимо, барражируя там.
– Если они подлетят ближе, я попробую их снять. РПГ повоздушным целям не очень, но в нашем положении не выбирают.
Я с сомнением покачал головой. Был еще один вариант — слинять по-тихому нам троим. По большому счету ни сержанту, ни наемникам мы ничем не обязаны. Но...
Если случится чудо и помощь придет, нас обвинят в дезертирстве. И потом. Бросать своих — пусть только по названию — подло. Нам до лампочки Равитан с Датлаем и Миренадой, но тут конкретные люди, с которыми мы два дня под огнем. В общем — не тот случай...
Цепочка подошла ближе, до череды оврагов ей оставалось метров триста. Если больше никто на прочес не пойдет, наемников, может, и не заметят. Если...
Что если, додумать не успел. С ближнего к лесу оврага ударила длинная пулеметная очередь. Она скосила троих датлайцев на левом фланге и заставила залечь остальных. Тут же по противнику открыли огонь еще два ствола.
Оба бота немедленно развернулись и полетели к нам. Под их днищами посверкивали крохотные огоньки. Работали спаренные автоматические пушки. Снаряды выкашивали кустарник и траву в овраге, нащупывая живую плоть.
Бой начался...
Как всегда, из головы выдуло все мысли. Остались только отрывочные фрагменты. Оценка ситуации, маневр, обнаружение цели, огонь...
Только в этот раз добавилось чувство безысходности. Слишком неравные силы, слишком мало нас.
Марс, Перун, Один, а также все остальные боги, богини и божата были на нашей стороне. Ибо только их вмешательством можно объяснить удачное для нас положение датлайских ботов.
Обе машины зависли метрах в трехстах над землей чуть впереди нашей позиции. Да еще развернулись кормами, поливая наемников из пушек. Марк такого шанса не упустил. Две серии по три ракеты — и оба бота рухнули в высокую траву. Одно из маленьких чудес, что крайне редко происходят на поле боя.
Противник немедленно накрыл окраину леса из автоматических гранатометов, но мы успели слинять, бросив бесполезный РПГ. К нему больше не было ракет.
Небольшой успех не мог переломить ход боя. Противник вот-вот подтянет два, три, пять ботов и вновь начнет поливать как из шланга овраги и лес.
Датлайская пехота залегла, а потом начала медленное продвижение вперед под солидным прикрытием. В овраге еще кто-то огрызался редкими очередями из пулемета и карабина. Они явно пытались подойти к лесу — звуки выстрелов все ближе и ближе.
Сменив позицию, мы начали обстрел датлайской пехоты. Штурмовой карабин «талем» имел дальность прямого выстрела четыреста семьдесят метров. Прицельно бил метров на восемьсот, причем весьма прилично. Приблизительно столько же было сейчас до врага. Мы делали по пять-шесть одиночных выстрелов и отползали в сторону. Не бог весть какое прикрытие, но по крайней мере отвлекали противника на себя.
Прошло минут десять — пятнадцать с начала боя. Из оврага стрелял теперь только пулемет. И то редко. Зато датлайцы поливали овраги и край леса очень щедро.
Мы продолжали стрельбу, чередуя ее с маневрами. В небе вновь появились боты, целых три. Нас пока не видели или обнаруживали с опозданием и лупили мимо. А потом при очередной смене позиции позади меня метрах в сорока бахнул взрыв и раздался вскрик.
Я обернулся. Антон, выронив карабин, оседал по стволу дерева, зажимая левое плечо.
– Анто-он!
Марк летел к нему, наплевав на близкие разрывы. Я немедленно вскинул карабин и дал две длинные неприцельные очереди, вызывая огонь на себя. Отбежал на несколько шагов и опустошил магазин до конца. Едва успел перезарядить оружие и вскинул голову вверх. Почти над самой головой завис бот. Пушечная спарка чуть дернулась, выводя стволы. Дула смотрели мне в лицо.
Дикий, невозможный с человеческой точки зрения прыжок и опустошающая очередь непонятно куда. Борт бота вспух ярко-кровавой вспышкой, отлетел огромный кусок, потом второй. Машина клюнула носом и рухнула вниз.
Я ошалело смотрел на объятый пламенем бот, потом перевел взгляд наверх. В небе, над самым краем леса, едва не касаясь днищем верхушек дерезьев, пролетел цуфагер.
«Рояль в кустах». «Кавалерия из-за холмов...» Как угодно назвать, но в этот момент я испытал настоящее ликование при виде равитанской техники.
Еще два цуфагера пролетели чуть левее, поливая огнем противника. А со стороны поля бежали равитанские солдаты. Долгожданная помощь прибыла...
– Что?
– Сквозная. Бицепс-трицепс. Не смертельно, но хреново.
Марк сноровисто наматывал бинт на руку. Чуть выше уже был наложен жгут. И два тюбика противошокового обезболивающего препарата уже были вколоты. Я с разбегу упал на колени рядом с парнями, бросая карабин в траву, и начал помогать Марку. Извлек из аптечки обеззараживающие пастилки, сорвал упаковку, выдавил две штуки, подумав, добавил еще две. Антон сидел, привалившись к стволу дерева. Сознания не терял, но был бледен. На лбу бисеринки пота. Пастилки проглотил молча, запил из поданной фляги.
– Кость не задета, но мышцы перебили, — сквозь зубы говорил Марк.
А еще он костерил все на свете. Дурную храбрость Антона, мудаков равитанцев, датлайцев, кретина Битраю, нерасторопного Артура. Манера такая у моего друга — стресс снимать. Ах да, уже говорил...
– Антон, ты как? — спросил я.
– Паршиво, но не смертельно. Сам подставился.
– Молчи! — рявкнул Марк. — Лучше молчи, пока не получил! Куда ты под залп рванул?!
– Думал, успею...
– Чем ты думал, стратег?! Жопой? Он же огонь переносил, а не позицию менял!
Антон смолчал. А что говорить — сглупил. Ошибся в оценке действий противника. Повезло — отделался царапиной. Ну... почти царапиной.
Это так — все действия на поле боя должны быть осмыслены. Если не на сознательном, то на подсознательном уровне. Иначе можно быстро сыграть в ящик.
Еще одно отличие опытного бойца от новичка. Опытный видит и предугадывает действия врага. И просчитывает их за миллисекунду. А то и быстрее. Антон ошибся, начал перебежку чуть раньше и угодил. Сперва под огонь противника, а потом — под мат Марка.
Мы совместными усилиями закончили перевязку, когда бой начал стихать. Видимо, датлайцы получили приказ не связываться и отойти. Аравитанцы и сами не хотели завязывать долгий бой.
Через десять минут нас нашли...
Нас быстро загрузили в цуфагер. Именно загрузили. Нашу троицу первыми. Потом чудом уцелевшего под бешеным огнем пулеметчика и тяжело раненного наемника. Еще троих грузили уже холодными. Двух наемников и Блантека.
Да, сержант погиб. Его накрыло залпом автоматического гранатомета. Наверное, во время перебежки. Осколки посекли ноги и пах. И перебили крупную вену на бедре.
Когда мы увидели тело сержанта, то испытали чувство облегчения. Нет, смерти этому человеку мы не желали, но...
– А я все думал, как его подловить, — сказал Марк, когда мы уже летели в город. — Не видно же ни хрена!..
– Обошлось...
– Да...
Антон, чересчур сонный от уколов, равнодушно смотрел на тело Блантека, а потом медленно проговорил:
– Что не делается...
Нет, смерти ему мы не желали. Но его гибель избавила нас от массы проблем.
– Как вы уцелели? — спросил после прилета командир батальона майор Деват.
– Да вот... выжили...
– Ладно, — махнул он рукой, явно куда-то спеша. — Молодцы, что выжили. Наш батальон, точнее, его остатки спешно перебрасывают на космодром. Как и всех раненых и убитых. Вы летите тоже. Так что десять минут на сборы. Временно придаетесь второй роте.
– Есть.
Майор махнул рукой и побежал дальше. Мы проводили его долгими взглядами и переглянулись.
– Антон прав, — промолвил Марк. — Что не делается — к лучшему. Одной проблемой меньше. Как попасть на космодром.
– Ага. Осталось мелочь — попасть на Логошет.
В расположении равитанских сил царила легкая суета. Спешно готовился конвой транспортов и машин для обратной переброски надругой континент. Подразделения меняли позиции, готовили новые огневые точки, маскировали технику. По широким улицам сновали небольшие кары, под завязку загруженные боеприпасами, запчастями, емкостями со смазкой, продуктами.
Под ногами военных путались специалисты археологии, которые вели исследования в городе. Кое-кого из них тоже возвращали на базу, что вызывало их негодование. Правда, как мы слышали краем уха, толку от исследований пока было мало. Не хотели здания выдавать свои секреты вековой, а может, и тысячелетней давности.
Вся эта беготня проходила под аккомпанемент артобстрела. Не очень сильного и прицельного, но давящего на психику и здорово раздражающего своей назойливостью. Как сказал один из наемников-ветеранов, датлайцы явно держали у города не больше роты. Но эта рота намертво привязала к городу силы Равитана.
– Как еще к вам послали взвод, ума не приложу, — пробасил он потом. — Комбат запретил вообще покидать расположение.
Словом, о нас временно забыли. Уцелевшего пулеметчика уже определили в одну из секций ветеранской роты. Раненого успели прооперировать и положили во временный лазарет. Туда же едва не упекли Антона, но тот сумел отговориться. Мол, заживет. Врач, замотанный до предела потоком раненых, особо возражать не стал. Прочистил рану, вколол пару препаратов и выписал лекарства.
Он же, врач, заметил рану у Марка. Когда спросил, что за кровь на спине. Стали выяснять и нашли под правой лопаткой осколок. Маленький кусок металла пробил кожу и засел в мышце. Легкая операция, и Марк стал ходить с тугой повязкой.
Как ни странно, но ранение Марка ускорило наш отъезд на космодром. Сперва нас хотели определить в ветеранскую роту, но когда узнали, что двое ранены, — посадили в один из цуфагеров, уходящих с конвоем на материк Двиндер.
– Облажались равитанцы, — шептал на ухо Антон. — Раскатали губу на два материка, а теперь драпают...
– Тебе-то что? Драпают, наступают — один хрен. Нам бы сейчас найти способ попасть на Логошет.
– Прилетим на космодром — найдем.
– Твоим бы хлебалом медку хапнуть...
О том, что штаб равитанских сил и космодром атакованы, мы узнали уже в полете. Новость неприятная. Хрен знает, есть ли еще связь с Логошетом? И вообще целы ли транспорты?..
Неопределенность ситуации и невозможность как-то повлиять на обстановку здорово трепали нервы. В основном мне одному. Антон и Марк после инъекций и препаратов клевали носом.
Я сидел у люка, глядя в триплекс на волны океана, когда на меня в очередной раз накатило.
Какой-то сад, весь белый от цветов. Солнце слепит глаза. У дерева стоит девчонка в полувоенной форме. Бриджи в облипку, куртка, на голове берет с цветком. На правом плече винтовка или ружье. Борту соломинка. Девчонка крутит соломинку пальцами, стреляет глазами и едва заметно улыбается... Здравствуй, милый...
– Просыпайся, соня!
Легкий толчок в плечо. Я открываю глаза и вижу перед собой физиономию Марка. Толком не отойдя от сна-видения, брякаю:
– А где она?
– Кто?
Я потряс головой и глубоко вздохнул. Наваждение! Правда, сон был очень уж хорош...
– Идем, на посадку, — сообщил Марк. — Снижаемся.
Я привстал, выглянул наружу. Цуфагер летел над степью. Впереди скользили тени других машин. Чуть в стороне парила машина прикрытия.
«А девчонку-то я знаю, — мелькнула мысль. — Только откуда?..»
– Внимание, садимся, — передал по внутренней связи пилот. — Машину покидать быстро.
– Это как получится, — проворчал Антон, осторожно трогая перевязанное плечо.
Цуфагер слегка повернулся боком и замер на месте. Прилетели...

Прилетели мы, как выяснилось, из огня да в полымя. Потому как космодром очень мало напоминал самого себя пятидневной давности. Судя по всему, здесь недавно был бой.
Ровная площадка бетона кое-где буквально испещрена воронками разных размеров. На верхушке холма, где раньше были позиции ПВО, теперь нагромождение камней, над которым вьется легкий дымок. В стороне догорают остатки цуфагера. Ближе к нам лежит еще один. В долине между холмами стоят три самоходное установки разного назначения. Хорошо потрепанные. У одной башня отсутствует, у других рваные дыры в бортах. Грузовой кар тащит на толстом тросе остатки датлайского бота. От разбитой вдребезги машины то и дело отлетают мелкие детали.
Там, где у нас раньше был временный лагерь, сейчас развернут полевой лазарет. Десяток модульных домиков, на крыше самого большого — флаг с красным крестом и зеленой окантовкой.
На поле работают бригады ремонтников, меняя фрагменты покрытия. Несколько человек спешно восстанавливают позицию автоматического миномета на противоположном крае взлетной полосы. Неподалеку стоит транспортник — космический корабль. Вокруг с десяток машин, бегают люди. Транспортник почти разломан пополам.
– Не хреново приложили их, — резюмировал Марк, глядя на царящую вокруг суету. — Как еще все корабли не покоцали...
– Эй, парни! — окликнули нас сзади.
Я обернулся. Орал какой-то сержант со второй роты.
– Кто у вас ранен? Давайте в лазарет на осмотр.
– Идем, — крикнул Марк.
– Что делать будем? — спросил Антон.
– Сперва узнаем вердикт врачей. А потом решим.
– Главное, чтобы нас не разделили.
– Посмотрим...
Мы поспешили к наемникам, которые выгружали носилки с ранеными и мешки с убитыми. Освободившиеся цуфагеры сразу взлетали, давая место другим.
Тут же был и командир батальона. Он одновременно разговаривал по радиостанции и отдавал приказы стоявшим рядом офицерам. Батальон готовился приступить к охране космодрома вместо понесшей огромные потери роты.
– Они атаковали рано утром... Нагрянули с-сразу с двух сторон. Артиллерия, авиация, ракеты... П-потом пошли танки. Под их прикрытием и пехота. Коронера ранило, начальник штаба к-контужен. Мы ответили. Начали д-давить их. А они завесу поставили, отошли и начали садить снарядами по выявленным т-точкам. И п-по космодрому. Один т-транспортник подшибли. В-видел, наверное... Едва самолет на поле не сожгли. В общем, только мы вытащили раненых и убитых, как они снова п-поперли... Т-тут уж мы им врезали! Сразу три танка сожгли. П-правда, они нашу батарею накрыли. Я видел, оттуда одни головешки вытаскивали.
Наемник замолчал, трясущейся рукой отвинтил крышку фляги и сделал два глотка. Судя по его виду, во фляжке была отнюдь не вода. Сморщив лицо, переждал, потом резко выдохнул и протянул фляжку мне:
– Б-будешь?
– Давай...
Я немного отхлебнул, сморщился от резкого и довольно неприятного запаха, завинтил крышку и вернул флягу.
– Н-ну вот... Потом самолеты наши и их сцепились. Ничего толком не видно, они где-то высоко... Только грохот над головой. Один наш упал, их тоже... П-парни мне сказали, что ударную платформу датлайцы подбили. А мы у них сразу два самолета. Боже, что тут творилось! Я д-две войны на Стаме прошел. И с ляхетами резался, и с тюрками. Мятеж на юге давили. Д-думал, сабли ляхетов и луки тюрков — самое страшное. А т-тут чуть с ума не с-сошел... А один наш спятил!..
Наемник хихикнул, взглянул на меня.
– В-выскочил из траншеи и п-побежал на танк. По нему врезали — ко мне только полчерепа д-долетело... Х-хочешь еще?
– Ага...
Я взял флягу, сделал глоток и помотал головой. Чистый спирт, слегка разбавленный водой. Наемник следил за мной с болезненным интересом, то и дело морщась. По его виску стекала тонкая струйка крови из-под плохо наложенной повязки. Но тот ничего не замечал. Сидел на ящике из-под медикаментов, смотрел полубезумным взглядом по сторонам и потихоньку опустошал флягу. На поясе у него висела еще одна...
С этим парнем я познакомился у лазарета. Марка и Антона увели на обследование, а мне велели ждать на улице. Я нашел удобное место неподалеку от входа в перевязочную, подобрал пустой ящик и сел в теньке. Тут ко мне и подошел солдат из наемной роты первого сводного батальона. Они охраняли штаб и космодром. Солдат в последнем бою получил контузию и легкое ранение в голову. После осмотра и перевязки ему сказали ждать команды, вот он и слонялся у лазарета. Мы разговорились. Он рассказал, что здесь происходило, а я, в свою очередь, поведал о наших делах на Асвинте.
– ... Я с-слышал... Говорят, обе наемные р-роты вышибло полностью.
После контузии наемник слегка заикался и говорил в замедленном темпе. Заикание и головную боль он лечил старым проверенным способом — спиртным, не особо доверяя равитанской медицине.
– Не совсем. От нашей роты уцелели шесть человек. А у ветеранов — почти шестьдесят.
– В-вот я и говорю, вышибло... Д-досталось вам!..
– Угу. Слушай, а что командиры? Собираются отправлять раненых на Логошет?
– Я с-слышал, что готовят т-транспорт. Тот, что уцелел. Н-но он всех не увезет. Человек пятьдесят — ш-шестьдесят... А раненых больше.
Я кивнул. Да, всех явно не захватит. Вот сколько людей побило! Судя по всему, Датлай хотел одним мощным ударом лишить равитанскую бригаду командования и связи с колонией. Бросил большую часть своих сил. Как только смогли незаметно подойти почти вплотную? Бидимо, облажалась разведка Равитана.
Три волны атакующих, три штурма. Датлай тоже потерял немало людей. По самым скромным прикидкам, раза в два больше, чем Равитан. Впрочем, датлайцы еще могут получить подкрепление. Равитану наращивать силы нечем.
Ладно, нас это мала волнует. Нам бы попасть на корабль и вернуться на Логошет. Если, конечно, влезем...
– Слушай, а еще корабли на космодроме есть?
– А?
– Говорю, есть ли еще корабли? — повысил я голос.
– А-а... Есть. Еще один транспорт. Его п-проверяют. А еще есть к-курьерский. Нам сказали, что его раньше использовали д-для связи. Он маленький... Позавчера отправили б-большой транспорт. Жаль. На него бы влезли все.
– Угу.
Наемник опорожнил флягу до конца и начал рассказывать, как их взвод удерживал позиции и как перли на них датлайцы. Пехота, танки... Слушая краем уха его треп и кивая невпопад, я пытался найти способ попасть на транспорт. Простая логика подсказывает — эвакуировать в первую очередь будут тяжелораненых. И тех, у кого ранение средней тяжести.
Под эту категорию подпадает Антон. А мы с Марком можем остаться здесь. Это нам не подходит. Черт возьми! Вот он, космодром. Вон транспорт! Близок локоток, а не укусишь.
Наемника позвали, он встал, протянул мне вторую флягу, подмигнул и потопал прочь. Карабин на плечо не закинул, нес в руке. Кровь со щеки капала на погон, пятная и без того грязную куртку.
Я проводил его взглядом, открутил крышку фляги и сделал небольшой глоток. Какая же гадость! Но проходит легко.

Как всегда в подобных ситуациях, на космодроме и в лазарете царили легкий бардак и путаница. Ничего особенного, на дело это не очень сильно влияло. Но создавало излишнее напряжение, спешку, что влекло за собой ошибки и просчеты. То технику ушлют не в то место. То потеряют ремкомплект, то солдат заставят делать то, что никому не нужно.
На моих глазах датлайский бот дважды проволокли сначала в одну, потом в другую сторону. Так же полчаса таскали трофейную технику — систему залпового огня на базе разведывательной машины. Роту ветеранов-наемников, вернее, ее остатки, сперва послали занять позиции на южной части космодрома. Потом вернули, погрузили в цуфагеры и отправили к штабу бригады. Первая же рота сразу заняла пустующие казармы охраны.
Мы как бы выпали из всеобщей суеты. Тут, видимо, сыграло роль то, что нас так и не переподчинили никому. Из-за ранений Антона и Марка зачислили в список недееспособных. А комбат в суете и беготне забыл о нас. Так что батальон приступил к выполнению нового приказа без нашей троицы.
Словом, на короткое время мы были предоставлены самим себе. Конечно, такая лафа долго длиться не может. Скоро нас заметят и припрягут куда-нибудь. Надо срочно что-то делать, чтобы попасть на транспорт. Но что делать? И как? Мои мысли прервало появление Марка.
– Артур! Мать твою, я тебя по всему космодрому ищу, а ты тут засел! Что это? — ткнул он пальцем во фляжку.
– Спирт. Разведенный.
– Фу-у! Алкаш!
Марк вырвал у меня флягу и сделал пару глотков.
– Дерьмо! Тьфу! Вставай, пошли быстрее.
– Куда?
– Туда! Мы врачу на мозги накапали, что наш друг тоже ранен. Он должен посмотреть тебя и занести в списки эвакуируемых.
– А что у меня?
Марк пожал плечами, смерил меня внимательным взглядом.
– Ну-у... Ногу вывихнул...
– Ага! Он вправит ее за секунду и пошлет на хрен.
Я посмотрел ла флягу и тут меня осенило.
– О! Контузия! От взрыва.
Марк одобрительно кивнул.
– Отлично! Изобразить сможешь?
– К-конечно. Не самое трудное д-дело.
Основные признаки контузии я знал. Наблюдал пару раз раньше, да и на наемника насмотрелся. Контузия вообще такая штука, может и не сразу проявиться. И диагноз точный поставить трудно. Даже имея навороченную технику вроде равитанской.
– Ну все, пошли. Антон там врачу по мозгам ездит, что тебя только подвезли...
Как обычно в стрессовых ситуациях, мы невольно переходили на приблатненный лексикон. Так проще и быстрее общаться. И дело тут не в воспитании и не в количестве дипломов. И даже не в бурном прошлом. Просто здесь не академия и не консерватория. Элегантные фразы строить некогда. Одним словом — не до церемоний...
Антон ждал нас у входа в кабинет хирурга. Свежая повязка на плече, футболки нет, куртка наброшена на плечи. Оружие, разгрузка и шлем свалены одной кучей на скамейке. Неподалеку на ящиках сидят трое раненых с перевязанными конечностями. В помещении пахнет кровью, лекарствами и дезинфицирующими средствами...
– Где вас носит?! — махнул здоровой рукой Антон. — Тут целая очередь.
– Успеем, — ответил Марк. — У Артура контузия.
– А-а... Придумали. Это что?
Антон ткнул во флягу, что я все еще держал в руках.
– Спирт.
– Дай.
Антон резко выдохнул, отхлебнул, с трудом проглотил и крякнул.
– Что за херня?! Где взял?
– Дареному коню в зубы не смотрят.
– Ладно, топай.
Он толкнул дверь и кивнул мне — заходи.
Владения хирурга состоят из нескольких помещений. Операционная, перевязочная, предбанник и лаборатория. В предбаннике медсестра помогла мне снять оружие, разгрузку и раздеться до пояса. Обтерла корпус и руки дезинфицирующими салфетками, побрызгала какой-то дрянью.
– Что у вас?
– А? — изобразил я небольшую глухоту.
– Что с вами? Какое ранение?
– По б-башке шибануло! Рвануло рядом...
Наемник средневекового мира не может изъясняться современными терминами, даже если их ему называли в тренировочном лагере.
– Что болит? — громко спросила медсестра.
– Б-болит? Голова. И уши! И так... — неопределенно махнул я рукой, — еще... болит...
– Проходите дальше. Врач вас примет.
Перевязочная — кресло, два стола, стул, мощная лампа на треноге, компьютер и небольшой шкаф с медикаментами. И две урны, наполовину заполненные окровавленными бинтами, обертками перевязочных пакетов, пустыми ампулами, тампонами, баллонами... Чисто, уютно и... пахнет кровью. Вся округа пропахла этой жидкостью красного цвета, что течет в наших артериях...
Едва я прошел в перевязочную, из-за занавески выскочил врач. Высокий, с широченными плечами и бычьей шеей. И руками, как у гориллы. Эдакий Шварценеггер от медицины.
– Вы Шевалган?
– А? — продолжал я спектакль. — А, да. Рядовой Шевалган, т-третья секция, третьего взвода т-третьей роты второго сводного б-батальона.
Врач смерил меня внимательным взглядом, жестом указал на кресло.
– Я доктор Дивуси. Садись. У тебя контузия?
Говорил он чуть громче, чем обычно. Специально для меня. Значит, мой вид и поведение пока правильные.
– Так сказала т-та девушка.
– А это? — ткнул он пальцем во фляжку, что все еще висела на поясе.
– Это? Спирт. С в-водой.
– Дай.
Я отцепил фляжку и протянул врачу. Тот отвинтил крышку, понюхал и вдруг сделал приличный глоток.
– Холера! Какая же дрянь!
И сделал еще глоток.
– Держи. Садись в кресло. Голову запрокинь.
Дивуси зашел с другой стороны и начал колдовать с аппаратурой. Потом нацепил мне на голову несколько датчиков, еще пару повесил на руки и грудь.
– Дыши спокойно. Не тянет?
– Н-нет.
Судя по всему, он делал сразу томографию, энцефалограмму, электрокардиограмму и что-то еще. Потом оттянул мне ухо (при том я дернул головой, показывая, что больно), сунул туда прозаическую трубку, заставил открыть рот и высунуть язык. Затем оставил меня в покое и начал колдовать с компьютером.
– Интересно, — проговорил он через пару минут. — Температура — тридцать пять и одна, пульс — сорок два, давление — сто тридцать пять на восемьдесят девять. Необычное сочетание...
Он обошел стол и встал передо мной.
– Со Стама?
– Да, г-господин...
– Без чинов!
– Да.
– Сколько лет?
– Д-двадцать восемь.
– Барабанные перепонки у тебя немного воспалены, голова и тело в порядке. Не считая гематом и ушибов... Что это было?
– Что?
– Снаряд рядом рванул?
– Да. Несколько.
Что барабанные перепонки слегка воспалены, я и так знал. Каждый, возле которого хотя бы раз рванул снаряд, получает приличный удар по ушам. Ая попадал под близкие разрывы неоднократно.
– Говоришь, со второго батальона? То есть ты с Асвинта?
– Д-да. Нас недавно перевезли с-сюда.
Врач кивнул и посмотрел на меня с явным интересом и уважением.
– Вчера привезли одного лейтенанта из вашей роты. Он так и не пришел в себя. Говорят, вашу роту выбили подчистую.
– П-пятеро, кроме него, уцелели.
– Да, я знаю.
Он снял с меня все датчики, сел за стол и пододвинул клавиатуру.
– Контузия легкая, другие травмы не в счет... Я могу зачислить тебя только в третью команду.
– К-как?
– Третья команда — это легкораненые. Обычно таких лечат на месте. В крайнем случае отправляют на базу в последнюю очередь. В нашем положении, когда готов только один транспорт, об отправке говорить сложно.
– Я п-понял.
– Ты здоровый парень. Правда, пережил за последние дни такое, что не каждый человек и за всю жизнь переживет... Ладно. Сестра даст тебе лекарства. Принимай постоянно. Я рекомендую отправить тебя обратно. Или оставить здесь до полного выздоровления. Иди.
– Есть...

* * *

– Легкое ранение. Третья команда, — рассказывал я парням. — Шанс, что отправят на Логошет, минимальный.
– Вот черт! — досадливо протянул Марк. — И у меня третий.
– Что он еще сказал? — спросил Антон.
– Ничего. Дал какие-то таблетки... — Я взглянул на упаковки. — Противовоспалительные, тонизирующие, укрепляющие... Одна фигня!
Я бросил лекарства в ямку, подцепил носком ботинка землю и завалил упаковки.
– Что будем делать? Антона они еще могут отправить. Нас нет. Через час-другой о нас вспомнят и припашут куда-нибудь. На позиции, может, и не пошлют — раненые как-никак, — но из виду уже не упустят.
Парни смотрели по сторонам, лихорадочно размышляя, как быть. Ни одного толкового варианта. Ни единого шанса!
– Когда транспорт поставят под загрузку?
– Вроде через час... Командование спешит переслать раненых...
Со стороны юга до нас донесся грохот редких разрывов. Над космодромом взревела сирена. Тревога! Не иначе Датлай опять пошел в атаку.
– Черт! Что им неймется?!
– Давайте к транспорту, — предложил я. — Полетит — не полетит, а лучше быть поблизости.
– По штабу долбят, — заметил Антон. — Космодром вроде пока не атакуют.
– Сейчас и сюда навалятся! Пошли.
На космодроме началась беготня. Спешили солдаты на свои позиции, катили к капонирам две самоходные установки, вдоль поля резво бежали несколько человек, на ходу бросая дымовые шашки. Уже заработали оптические средства маскировки. С дальней части взлетного поля медленно взлетал самолет. Мы его раньше даже не видели. Видимо, был хорошо укрыт.
От лазарета к полю помчался наземный транспорт с большим крестом на боку. Санитарный. Наверное, повез раненых к космическому кораблю.
– Давай за ним! — крикнул Марк и первым припустил вслед за машиной.
Мы рванули вперед. Вдруг действительно начнется загрузка?
Наш спурт не привлек особого внимания. Среди суеты и спешки трое бегущих солдат выглядели вполне естественно.
Машина с красным крестом действительно шла к космическому кораблю. Его огромная туша медленно выплывала из-под навеса. Туда же ехали еще три машины. И впрямь посадка скоро...
Между тем стрельба на юге усиливалась. С обеих сторон работало по меньше мере два десятка стволов разных систем и калибров. Однако здесь все еще было тихо. Либо враг сосредоточил все силы на одном направлении, либо решил выждать, пока Равитан стянет большую часть сил к штабу, а потом ударить по космодрому.
Мы почти добежали до транспорта, когда в небо взмыли сразу восемь цуфагеров и взяли курс на юг. Судя по номерам бортов — это первая рота нашего батальона. Недолгим у них вышел отдых...
Транспорт второй категории — это космический корабль длиной раза в два больше нашего ТУ-134 и почти во столько же шире. Где-то треть занимают двигательные и генераторные системы, топливные резервуары и технические отсеки. Еще четверть — помещения команды корабля. Остальное — пассажирский или грузовой отсеки. Такой транспорт способен перевозить до ста человек либо около шестидесяти раненых с носилками и индивидуальными системами жизнеобеспечения.
Все раненые располагались в специальных нишах, имеющих систему амортизации и подогрева. Это обязательный минимум комфорта для космического перелета.
Когда мы добежали до транспорта, здесь уже шла погрузка. У приемного лифта стояли лейтенант и два медика. К ним подносили раненого, медики производили короткий осмотр, лейтенант делал отметку и пропускал его в лифт. И переходил к другому.
– Только их не хватало! — выдохнул Марк. — Не пройти.
– Попробуем, — предложил я. — Попытка не пытка. Нет так нет...
И мы пристроились за цепочкой носилок. На них лежали раненые, укрытые изолирующим покрывалом. А некоторые — стеклянным колпаком. Такие носилки были оборудованы аппаратурой контроля состояния и инъекторами — для ввода лекарств.
Забинтованные головы, руки, ноги. Перетянутые корсетами груди, животы. Коконы на месте обрубков конечностей. Глаза тех, кто был в сознании, смотрят на всех с болью и каким-то неестественным равнодушием. Здесь все — и равитанцы, и наемники. Никого не делят на первый и второй сорта, не сортируют по рангу.
– Смотри, — тронул меня за плечо Антон.
Я проследил за его взглядом. Неподалеку стояла небольшая группа солдат. Тоже с перевязанными руками, ногами и телами. Это, видимо, раненые второй категории. Сами идут к лифту. Кстати, все без оружия, брони и вообще без снаряжения. Только форма.
Перед нами катили носилки со стеклянным колпаком. Под ним — половина тела. Видимо, несчастный попал под снаряд. От ног даже обрубков не осталось. Как еще вытащили с того света? Вот она, медицина будущего. В наше время его вряд ли бы спасли. А с другой стороны — нужна ли ему такая жизнь?..
– Рядовой Миклонош, — проговорил лейтенант. — Первый сводный батальон, третья рота. Наемник. Диагноз... Кхм... Все ясно. Катите его на первый уровень, к тяжелым.
Двое санитаров покатили носилки к лифту.
– Так, вы кто?
Строгий взгляд остановился сперва на мне, потом на Марке и Антоне. Из нас троих я выглядел полностью здоровым. У Антона повязка на плече, у Марка бинт из-под воротника куртки торчит.
– Рядовой Шевалган.
– Шевалган?..
В руках лейтенанта переносной компьютер с полной базой данных. Он быстро нашел «мою» фамилию, сверил со списком.
– Третья рота второго сводного?
– Так т-точно.
Взгляд лейтенанта потеплел.
– Это вас бросали в самую мясорубку?.. Тебе повезло, солдат. Ты выжил. Легкая контузия и множественные гематомы. Не опасно для жизни.
Лейтенант сочувствующе кивнул.
– Сожалею, но твоя команда не летит.
– Знаю. Мы п-провожаем нашего товарища. В-вот он.
– Рядовой Канн, — шагнул вперед Антон. — Второй сводный батальон, третья рота.
Лейтенант глянул на экран компьютера.
– Верно. Канн. Так вы все трое с третьей роты? Он посмотрел на нас, покачал головой.
– Счастливчики. По мне бы отправить всех на Логошет, но... рядовой Канн — сквозное ранение плеча, ушиб кости, задет нерв... Вторая команда. Вы можете пройти на второй уровень пассажирского отсека. Только почему вы не сдали оружие и снаряжение?
– Я отдам друзьям. Сейчас, — торопливо ответил Антон. — Мы отойдем попрощаться, а потом я приду.
– Хорошо. Не опаздывайте. Транспорт стартует через сорок минут. Следующий!..
– П... здец! — констатировал Марк, когда мы отошли от посадочного лифта на приличное расстояние. — Фокус не прошел. А пробиться на корабль невозможно. Тут же засекут.
– Да. И захватить корабль, не сможем.
Я оглянулся на транспорт и сплюнул.
– А если с командой проскочить? — предложил Антон.
– Засветимся. Охрана космодрома решит, что мы — агенты Датлая, и расстреляют и нас, и команду.
Мы стояли у края временной стоянки кораблей, укрытой от наблюдения маскировочной сетью и бронированным навесом. В глубине стоянки суетились техники — готовили корабль к старту. Сновали кары, бегали люди. Шли предполетные работы...
– Помните идею о сдаче в плен? — сказал Антон.
– Это ты о чем?
– Я предлагал крайний вариант — заявить о себе как об агентах третьей стороны.
– Какой? — не понял Марк.
– Третьей! Равитан, Датлай и — третья сторона.
– Тогда четвертая, — поправил я. — Анкивар забыл.
– Ах да! Действительно забыл. Тем не менее — для нас это единственный шанс улететь с планеты. В противном случае — ушлют на передовую и все. Либо сразу завалят, либо... как того парня. Ополовинят...
– Либо шлепнут здесь, — хмыкнул Марк. — Им сейчас не до загадок с четвертой стороны. Враг наседает. Поставят к стенке и каюк!
Антон недоверчиво посмотрел на Марка, потом на меня. Я кивнул.
– Могут. Хотя не факт. Но рисковать и проверять теорию на практике не хотел бы.
– Тогда что делать? Воевать? Или уходить в партизаны? У нас в запасе полчаса. А потом если только пешком до Логошета топать.
Мы молчали. Ситуация действительно патовая. Один вариант не прошел, второй слишком рискованный, третьего нет. А единственная возможность покинуть планету через тридцать с небольшим минут взлетит.
Череда взрывов накрыла площадку метрах в пятистах от космодрома. Ввысь взмыли огромные столбы земли, осколков и огня. Они похоронили под собой выставленную там подбитую и искореженную бронированную технику, равитанскую и трофейную датлайскую. Во все стороны полетели разорванные части брони и начинки машин.
Мы попадали на бетон, пряча головы. Осколки до нас хоть и не долетели, но тряхнул неплохо.
– Самоходные установки! — крикнул Марк. — Батальонная техника датлайцев. Только они садят больше чем на пятнадцать километров.
– А с чего ты взял, что они так далеко? — тоже крикнул я. — Может, подошли вплотную?
– Х... йли вы спорите, идиоты! Сваливать надо, сейчас накроют!
Антон вскочил на ноги, поморщился от боли и подхватил оружие.
– Чего лежите?
Новая волна взрывов легла ближе, но менее кучно. Часть снарядов ушла дальше площадки, часть рванула на прежнем месте, но два или три снаряда бабахнули практически вплотную к навесу.
Мы снова попадали на бетон. Где-то неподалеку заработали пушки самоходных установок. Видимо, стояли на закрытых позициях рядом с космодромом.
– Они бьют не прицельно, а по данным разведки. Та обнаружила скопление техники и навела, — продолжал анализировать ситуацию Марк.
– И что? — спросил Антон.
– А то, что сейчас разведка обнаружит транспорт. Он побольше, чем вся бронетехника!
– И?
– И е... анет по нам! Тикаем!
Но вскочить мы не успели. Новый залп, правда, не такой дружный, пришелся по самому навесу. Громыхнуло так, что у всех заложило уши. Однако мы расслышали, как свистят расколотые листы брони, отлетевшие от навеса. Теперь они долетали и до нас.
От транспорта побежали люди. Санитары катили носилки почему-то под навес, хотя тот уже зиял рваными дырами размером с теленка. Кое-кто из ходячих раненых спешил к лазарету. Несколько человек без движения лежали на бетоне. Видимо, задело осколками. Сам транспорт выглядел невредимым.
– Эй, глухие! Я кому говорю? Освободите площадку!
Мы дружно повернулись на голос. Прямо на нас из глубины навеса катил грузовой кар. На передке восседал чумазый техник в спецовке и каком-то дурацком колпаке на голове.
– Уматывайте! Раздавим.
Мы поспешно отскочили в сторону.
– Уходите дальше.
– А что такое?
– Здесь будут ставить «Балетту».
– Чего?
– Курьерский корабль.
– Да вы охренели! — воскликнул Марк. — Обстрел такой, а вы корабль вытаскиваете. Разнесет же.
– Медлить нельзя. На нем отправят на Логошет коронера, он в тяжелом состоянии. Отойдите же!
Мы переглянулись. Курьерский корабль! Мать его, я и забыл совсем. Маленький шустрый кораблик, способный взять на борт не больше десяти человек. И груз до двух тонн весом.
Кар развернулся на месте и поехал задом. А за ним из нутра навеса выплывала «Балетта». Видимо, курьерский корабль делали на основе боевых космических машин. Зализанные формы, невеликие размеры, стреловидные крылья. Вооружение с него сняли, а на месте ракетных установок, пушечных спарок и контейнеров с боезапасом сделали небольшой грузовой и пассажирский отсеки. А вот броню оставили.
«Балетта» замерла на месте, где-то в центральной части днища открылся люк и вниз пополз трап. Рядом с ним медленно падал лифт.
Пальба вдруг стихла. Или Датлай уже сделал, что хотел, или его батарея меняла позицию. Пользуясь затишьем, медики продолжили погрузку на транспорт. Со всех сторон к кораблю покатили носилки. Те, кто мог ходить, спешили на своих двоих.
– Вот когда надо было подходить, — с досадой произнес Марк. — В суете и спешке могли проскочить.
– Поздно, — ответил я. — Если и успеем, то только на курьерский.
– Не успеем, — вдруг сказал Антон и ткнул пальцем в небо. К космодрому со стороны юга буквально на бреющем летел цуфагер. Шел он на приличной скорости. А чуть выше и сзади летел истребитель. Прикрывал, видимо. Судя по всему — везли раненого коронера.
– Если только захватить комбрига...
Я напряженно следил за посадкой цуфагера. Он резко сбросил скорость, пошел вниз и сел метрах в тридцати от «Балетты». Десантный люк открылся, из него выпрыгнули два солдата. И сразу начали вытаскивать носилки, на которых лежало крупное тело, укутанное покрывалом.
Солдаты только начали выгружать коронера, когда космодром накрыла очередная волна взрывов. На этот раз датлайцы взяли более точный прицел. Или просто чуть изменили наводку. Два снаряда в клочья разнесли строительный кар на дальнем конце поля. Еще один повалил на бок кран. И еще один жахнул метрах в ста пятидесяти от цуфагера.
Мы услыщали свист снарядов и попадали за несколько секунд до взрывов. Нас обдало горячей волной, забросало землей и мелкими осколками бетонного покрытия.
«Вот теперь точно контузия, — мелькнуло в голове. — Мозги отшибло напрочь...»
Кашляя и моргая, приподнялся на локтях и глянул по сторонам. Черт, ничего толком не видно. Дым, гарь. И воняет чем-то. Горелым мясом!
Возле цуфагера лежали солдаты. У одного из проломленной головы вытекала кровь. На втором горела куртка, а в спине зияла приличных размеров дыра. Видно окровавленное и обгорелое мясо, куски ткани, кости... Прилично приложило.
– Эй, кто-нибудь! — заорали из цуфагера. — Сюда! Кто-нибудь!
– Тьфу, твою мать! — заворочался рядом Антон. — Мы свалим отсюда или нет? Марк, ты цел?
Тот помотал головой и кивнул. Говорить не мог — усиленно отплевывался. Похоже, успел хапнуть дыма и пыли.
– Эй! — Крик повторился. Из цуфагера выпрыгнул незнакомый лейтенант без оружия и без брони. — Эй, вы! Ко мне!
– Принесла нелегкая, — чертыхнулся Антон. — Говорил, уходить надо...
– Рядовой Шевалган! — отчеканил я, вскакивая на ноги. — Со мной Торпер и Канн.
– Наемники?
– Да. Загружались на транспорт.
– Ко мне быстро! — махнул рукой лейтенант.
Мы нехотя побежали. Точнее, побежали мы с Марком, Антон пошел. Едва приблизились к машине, космодром опять накрыло залпом. Попадали на бетон, прямо на убитых солдат. Мордой в кровавое месиво.
– Солдаты! — лежа командовал лейтенант. — В цуфагере командир бригады коронер Твилд. Он тяжело ранен. Надо перенести его на корабль. На «Балетту».
– Можем не донести, — сказал Марк, вытирая рукой кровь с лица. — Бьют точно, суки!
– Что с тобой? — заорал Антон. — Ранен?
– Не моя кровь.
– Надо! — с нажимом повторил лейтенант. — Надо срочно поднять корабль в воздух. Иначе его накроют. Вы сможете донести?
– Попробуем, — быстро ответил я, пока парни не разинули рты. — Но мы сами ранены.
Лейтенант скользнул взглядом по Антону и Марку. Заметил повязки и кивнул.
– Не успели сесть на транспорт.
– Ничего. Улетите на «Балетте». Транспорт уже готов к старту, туда не успеете.
Не знаю, что толкнуло меня сказать о ранениях. Интуиция, хитрость, смекалка... Просто сказал. И этот офицер теперь — наш билет на Логошет. Сейчас под огнем, в сутолоке боя он принимает решения и отдает приказы. И никто не будет начинать спор из-за трех наемников. Тем более они действительно ранены...
Теперь бы успеть.
– Взяли! — крикнул Марк, уже понявший мою игру. — Носилки!
Носилки стояли на краю отсека. Покрывало наполовину слетело с коронера, представив нашим взорам заключенный в белоснежный кокон корпус. Ранение в живот и грудь. Чем же его так?..
Лейтенант сорвался с места и побежал к курьерскому кораблю. Оттуда вылез пилот. Что-то сказал офицеру и кивнул в нашу сторону. Лейтенант махнул рукой, показал на пальцах — пять. И опять махнул рукой.
Мы с Марком почти бегом тащили носилки, а Антон шел рядом, поправляя покрывало. Мы успели поставить носилки в лифт, когда космодром сотряс очередной залп. Он целиком лег на северной части, кажется, накрыв позиции расчетов ПВО. Что-то тяжелое взлетело там в воздух.
– Быстрее! — торопил лейтенант. — Грузите и лезьте по лестнице. Быстрее, холера вас забери!
Я только сейчас заметил знак медицинской службы на рукаве его куртки. Наверное, он командир батальонного медотделения.
Лифт быстро пошел наверх, а мы пустили первым Антона. Потом в люке исчез Марк. Я уже поставил ногу на ступеньку лестницу, когда лейтенант сказал:
– Стой!
«Вот и все! — пронеслось в голове. — А счастье было так близко...»
Встав у лестницы, поправил карабин, чтобы можно было быстро вскинуть его, и только сейчас вспомнил, что мы так и не пополнили боезапас и что у меня всего четыре полных магазина, три выстрела к подствольнику и пара гранат. Вообще-то хватит для короткого боя. Если он будет...
– К нам кто-то едет, — сказал лейтенант, не обращая на меня внимания. — Видишь?
К нам действительно ехали. На грузовом каре. Я и не знал, что эта машина способна развивать такую скорость. А еще я заметил, что транспорт начал маневр, выходя на стартовую позицию. К счастью, этот тип кораблей мог взлетать вертикально. В противном случае никто никуда не улетит. Бетон космодрома изрыт воронками.
Кар подлетел к нам. Оттуда выскочил сержант с большим чемоданом. По крайней мере это выглядело как чемодан.
– Господин лейтенант. Сержант Одарис.
– Без чинов, сержант. Некогда! Что у вас?
– Данные и результаты исследований и раскопок в найденном городе на Асвинте. Ученые передали. Вот.
Он протянул чемодан лейтенанту.
– Образцы и доклады.
– Хорошо, — взял лейтенант чемодан. — Это все?
– Так точно.
Сержант козырнул и побежал к кару.
– Залезай наверх, я подам тебе это... — сказал мне лейтенант. — Живее.
Дважды просить не надо. Я мгновенно взлетел по лестнице, подхватил чемодан (тяжелый, блин!) и пошел по узкому коридору.
– Налево, — подсказал лейтенант. — Там пассажирский отсек.
Он достал-радиостанцию и скомандовал:
– Можем стартовать.

... Пассажирский отсек — небольшое помещение, десять — двенадцать квадратных метров. Два ряда кресел, три столика, на стене экран. Узкий проход. Кресла, оказывается, можно снимать. Именно это парни и сделали. Убрали четыре кресла, а на их место поставили носилки. Антон и Марк сидели рядом. Лейтенант сразу подсел к коронеру, потом попросил меня вытащить из встроенного в стену шкафчика ящик с лекарствами и медицинскими инструментами.
– Взлет через минуту, — объявил по громкой связи командир корабля. — Займите места, закрепите груз. Носилки зафиксируйте. Включаю обратный отсчет.
Космодром продолжали обстреливать. Не так рьяно и мощно, видимо, ответный огонь не был бесполезен и что-то у датлайцев подбил. Транспорт уже начал взлет, тяжело отрываясь от полосы. Когда он набрал высоту в пару километров, настала наша очередь.
Мы сидели в креслах, пристегнутые страховочной системой, смотрели на экраны обзорных систем и друг на друга, еще не веря своему везению. Ушли в последний миг. Когда уже потеряли надежду и готовы были пойти на крайние меры. Редкая удача! Хотя...
Если вспомнить, сколько раз нам везло прежде, то можно сказать — в очередной раз госпожа Фортуна мило улыбнулась нам. Не лишила бы она нас своей благосклонности в будущем. Как ни крути, основная задача пока не выполнена. Мы все еще среди врагов...
«Балетта» вышла на орбиту планеты и, набирая скорость, полетела к установке пространственного «коридора».
– Добро на переход получено, — сообщил командир корабля. — Мы идем следом за транспортом. «Коридор» будет активирован через два часа тридцать шесть минут.
Я закрыл глаза. Вряд ли кто-либо или что-либо способны остановить корабль. Даже если на космодроме и обнаружили наше отсутствие, то уж точно не подумали, что мы улетели. Скорее там решат, что мы погибли под артобстрелом. И вообще кому придет в голову искать трех наемников, когда бой еще не окончен и, возможно, датлайцы начали атаку на космодром? Так что можно пока отдохнуть.
... Через два с половиной часа, когда мы подошли почти вплотную к здешней луне, динамики озвучили новое сообщение:
– «Коридор» открыт. Путь свободен. Транспорт уже прошел. Мы — через минуту. Всем быть на месте. Хождение прекратить. Внимание. Готовность всех систем! Начинаем переход.
Корабль немного снизил скорость, скорректировал курс и нырнул в черную дыру «коридора»...

6

Все рабочие совещания последнее время проходили в одном из технических помещений станции ПСД. Чтобы не терять время на переезды и полеты. Впрочем, короткие, буквально на ходу разговоры совещанием можно назвать с большой натяжкой. Так, десять — двенадцать минут, пока техники готовят аппаратуру.
И сейчас все собрались в одной комнате. Битрая, Эгенворт, Новистра, Оскольт, Харким, парни... Другие члены совета кантона обычно здесь не бывали. На них и так лежали все дела поселения. Которых заметно прибавилось в связи с последними событиями.
У всех усталый вид. Глаза покрасневшие, лица серые. Битрая не вылезает из лаборатории. Эгенворт и Оскольт контролируют процесс создания новых типов вооружения. Готовят новобранцев для ударных групп прикрытия. Проверяют запасы оружия. Словом, тоже на ногах круглые сутки. Новистра едва успевает всех отлавливать и буквально силком заставляет принимать тонизирующие и успокаивающие препараты. А сам мало чем от них отличается.
– ... Что с «коридором»? — спросил Сергей. — Разобрались?
– Частично, — коротко ответил Битрая.
– И когда сможете создать рабочий образец?
– В лучшем случае через две недели. А то и через три.
– Как через три?! — ахнул Толик.
– Так. — Профессор сердито хмыкнул. — Мы в этом направлении никогда не работали. Базы нет, теория толком не отработана. Ваши пленные ничего конкретного не сказали об их аппаратуре. Вот и начали с нуля. С написания формул!
– А открыть «контур» на этой Миренаде вы сможете? У нас ведь есть точные координаты.
– Нет. Слишком велико расстояние. Погрешность будет в миллионы километров. Вы выскочите в открытый космос.
Сергей скрипнул зубами. Тупик. Все их старания, вся работа не стоят и выеденного яйца! Что толку в блокировке Логошета, если парни до сих пор черт знает где?! Облегчили им положение (если вообще это как-то сказалось), а дальше пшик! И сделать ничего нельзя. А ждать три недели...
– Тогда нам остается только одно, — мрачно проговорил он.
– А именно?
– А именно — выходить на прямой контакт с равитанцами. И ставить им условие — либо они возвращают парней целыми и невредимыми, либо мы взрываем в центре колонии ядерную бомбу.
– Что? — едва не поперхнулся Новистра. — Вы это серьезно?
– Вполне, — сухо ответил Сергей.
– У нас нет ядерных бомб, — бесстрастно сказал Битрая.
– Но сделать-то ее можете? — чуточку раздраженно спросил Толик. — Физики-то у вас есть?
– Есть. Сделать можем. Ядерную — не обязательно. Хватит и обычных, повышенной мощности.
В отличие от врача профессор не особо и удивился заявлению Сергея. Он успел достаточно изучить землян и понимал — они пойдут до конца.
– А если колония ответит отказом? — задал вопрос Эгенворт.
– Тогда мы будем взрывать бомбы по всей планете до тех пор, пока они не вернут парней. Или пока мы не перебьем всех. К тому моменту, думаю, вы, профессор, создадите «коридор» и мы вытащим парней сами.
Новистра и Эгенворт переглянулись. Суровые слова. Нет сомнения — Сергей сделает то, что сказал.
– И как вы себе это представляете? — впервые подал голос Оскольт.
– Просто. Выходим на Преве либо Гемвиле. Ловим их частоты и передаем ультиматум. А чтобы не думали, будто мы шутим, — рванем на каком-либо безлюдном острове хороший заряд. Что у вас есть?
– Толимпен-7, — ответил Эгенворт. — Превосходит обычные взрывчатые вещества раз в пять. Заряда весом в десять килограммов хватит, чтобы разнести... ну, например, полгорода.
– Смотря каких размеров город, — хмыкнул Толик. — Но перспектива впечатляет.
– Когда планируете приступить? — осведомился Битрая.
– Сейчас же.
– Дюк, — обратился к Эгенворту профессор. — Сколько тебе надо времени, чтобы подготовить заряд?
– Полчаса. Взрывчатка на складе. Сделаем заряд... и все.
– Ясно. А вам, Сергей, сколько нужно, чтобы спланировать операцию и рассчитать силы?
– Столько же. Плюс еще полчаса на увязку и сборы. Итого за час, ну час двадцать мы проведем подготовку.
– Сколько вы им дадите времени на раздумье и возвращение ребят?
– Сутки. После чего начинаем. Надеюсь, взрывчатки у вас хватит?
– Хватит.
– Тогда приступим...
Как оказалось, Харким во время переходов на Логошет успел, помимо прочего, сделать массу дел. Он засек и отметил на карте крупные источники радиоизлучения на всех материках. По результатам сканирования определил места наибольшего скопления равитанцев в колонии. По характерным особенностям переговоров в эфире и графику работы сумел вычислить расположение военных объектов. А потом обнаружил и вскрыл зашифрованный канал связи наземных станций с орбитальной и спутниками, после чего расшифровал коды доступа. И скачал информацию не только по планете (карты, география, население и т. п.), но и массу сведений о самой колонии.
Эту работу оценили все. Битрая, глядя на молодого инженера, подумывал дать тому самостоятельное дело. Судя по всему, он должен справиться — видна работа мысли у человека. Эгенворт, отметив, что все свои изыскания Харким сделал во время экспедиций, то есть в достаточно сложных условиях, хотел заполучить его к себе. Ведь инженер — единственный из кантона, кто участвовал почти во всех операциях по блокировке миров. Это большой опыт...
Отметил парня и Сергей. Инженер зарекомендовал себя как надежный и опытный специалист, отважный, без дурной безрассудности. Пусть в столкновениях не принимал особо активного участия, но ведь это не его дело! А случись что — Сергей был уверен, — Харким сделает все как надо.
Так что впредь он будет участвовать во всех операциях. Тем более что сам рвется...
Несколько небольших островов у южного побережья Гемвила лет через четыреста станут знаменитыми курортами и местом досуга богатых людей. Пляжи с золотистым песком, высокие пальмы на берегу, буйная зелень, небольшие птички причудливой раскраски. Отсутствие хищников на земле и всякой гадости вроде акул и мурен в море.
Но это через несколько веков. Сейчас же сюда высадилась группа из семи человек. Сергей, Толик, Харким и четыре бойца под командованием Бутурмена. Они прикрывали парней, пока те закладывали заряд, стандартную безоболочечную мину — пластиковый контейнер средних размеров. Если колония проявит несговорчивость — райский уголок природы попросту исчезнет...
После установки мины группа отправилась на Гемвил. Здесь, среди огромного леса, Харким смонтировал мощный передатчик. Именно отсюда и будет передан ультиматум. В автоматическом режиме. Людям здесь делать нечего, вдруг Равитан нанесет ракетный удар?..
Сами же парни собирались сидеть в трехстах километрах, на западном побережье материка. Рядом с небольшим поселением аборигенов. Как выяснил Харким, сюда редко заворачивали равитанцы. Гемвил ведь не весь подчинен им.
Через пять часов после совещания все подготовительные работы были завершены. Выбранное в качестве наблюдательного пункта место оборудовано по всем правилам — блиндаж, система наблюдения, маскировка. Кроме Сергея, Толика и Харкима, здесь была группа техников под руководством Гомеша и две усиленные группы прикрытия. Кроме того, безопасность обеспечивали мобильные комплексы ПВО — недавно выпущенные на Годиане образцы, модернизированные аналоги анкиварской техники. Это на тот случай, если равитанцы все-таки обнаружат НП.
– Семь объектов в воздухе на расстоянии до девятисот километров, — доложил один из техников. — Ближайшая база равитанцев в семистах километрах к западу. У них там позиции ракетного комплекса из группы прикрытия колонии.
– Спутники над восточным полушарием, — сообщил Гомеш. — Мы войдем в зону обнаружения через сорок минут. Правда, они нас не увидят...
Инженер растянул губы в легкой усмешке. Это он готовил систему маскировки и был уверен, что самая совершенная аппаратура спутников будет бессильна.
– Что ж... — Сергей взглянул на часы. — Начинаем. Невед, на какой частоте будем выходить?
– Их главный канал связи центрального штаба колонии. Наместник, военный руководитель и прочие чины... Я уже выставил частоту.
– Установка активирована?
– И не выключали даже.
Сергей взглянул на экран и кивнул.
– Всем — полная готовность! Предельное внимание! Напоминаю: в случае попытки атаковать НП — отвечаем и немедленно уходим!
Рука потянулась к кнопке. После ее нажатия на приемный терминал руководства колонии поступит сообщение с ультиматумом. И уже ничего нельзя будет изменить...
Сергей машинально отметил время, шепнул сам себе «поехали» и...
И за спиной раздался дикий вскрик Неведа.
– Я вижу! Я их вижу!
От неожиданности все вздрогнули. Настолько внезапно и громко прозвучал крик.
– Что? — повернулся к нему Толик. — Что видишь?
– Я вижу метки парней. Артура, Марка, Антона.
Сергей одним прыжком подскочил к инженеру и впился глазами в экран.
– Где?
– Вон!
Глаза безуспешно искали на трехмерной проекции черные точки.
– Да где, епона мать! — едва не приплясывал от нетерпения Сергей.
– Не туда смотришь! Вверху! Черт! — Харким курсором изменил масштаб и высветил вместо двух полушарий глобус. — Не пойму... Как... А-а!
– Что — а-а?! Где они?
– Они в небе.
– То есть?
– Они летят к планете. Они — в космическом корабле.
Несколько пар глаз сверлили взглядами экран, наблюдая за плавным перемещением трех маленьких точек.
– Откуда, черт возьми, они взялись?
– Не знаю... — растерянно пробормотал Харким. — Их не было две минуты назад...
– Это сработал «коридор», — подсказал Гомеш. — Больше неоткуда.
– Черт! — хлопнул себя по лбу Харким. — Конечно же! Наш сканер ловит сработку «коридора» только в другом диапазоне. А он не выставлен.
– Два космических корабля, — доложил Гомеш. — Средней и малой тоннажности. Расстояние до планеты — двести девяносто две тысячи километров. Скорость — двадцать семь и двадцать восемь километров в секунду соответственно. Направление движения — Логошет.
Сергей напряженно следил за движением точек, потом хлопнул Харкима по плечу. Тот вздрогнул.
– Так! Операцию отменяем. План другой...
Он секунду помолчал, потом повернулся к Гомешу.
– Можешь определить координаты приземления?
– Могу. Даже без расчета. Невед, — Гомеш кивнул на Харкима, — обнаружил их космодром. Север Гемвила. Квадрат двадцать три — десять. Район А. Мы первоначально думали, что именно там штаб колонии...
– Хрен с ним! Нам надо попасть на космодром!
– Да ты что! — сказал молчавший до этого Бутурмен. — Там же охраны бог знает сколько! Объект особой важности! Техники навалом! Мы с разбегу влетим в осиное гнездо!
Толик успел остановить открывшего рот Сергея до того, как тот хотел обрушить на командира групп прикрытия гневную тираду. Торопливо сказал:
– Не будем пороть горячку! Парни на планете. Если они все еще в плену — заставим их вернуть. Используя первоначальный план. Собственно, ничего не изменилось. Наоборот, стало проще. А для страховки сядем неподалеку от порта. Одна силовая группа.
Сергей с трудом заставил себя промолчать, отвел злой взгляд от Бутурмена и, переводя дух, кивнул.
– Да.
Гомеш, внимательно следивший за полетом обоих кораблей, поднял руку, привлекая внимание.
– Малый корабль сменил курс! Он отклоняется от первого корабля.
– Парни там, — добавил Харким. — Метки пошли вниз.
Толик и Сергей посмотрели друг на друга. Объяснение смене маршрута только одно — парни контролируют корабль. Значит, они на свободе!
– Тилим, — обратился к Гомешу Сергей, — ты можешь связаться к кораблем?
– Я не знаю их рабочих частот. Хотя... Можно использовать единую частоту космопорта. Явно все корабли настроены на нее. Но...
Гомеш замешкался, взглянул на экран своего компьютера.
– Но если мы выйдем на связь, то засветим свое присутствие.
– А что ты предлагаешь?
Вместо него ответил Харким:
– Судя по скорости полета, с учетом маневра торможения и посадки, корабль будет в пути еще часа два с половиной — три. У нас достаточно времени, чтобы отследить маршрут, а заодно немного изменить текст сообщения на передатчике. Введем несколько вариантов. В зависимости от поведения равитанцев и их реакции на своевольность корабля.
Сергей кивнул. С уважением посмотрел на инженера. Впервые тот сумел сориентироваться в ситуации и найти выход первым. Способный парень, далеко пойдет...
– Так и сделаем. Но на связь с кораблем надо попробовать выйти. И так, чтобы никто ничего не понял.
– А это уже проще, — заявил Толик. — Подадим знак, который поймут только парни.
– Какой?
Тот улыбнулся, подмигнул и вдруг пропел:
– Батальонная разведка, мы с тобой скучаем редко!..

Лейтенант-медик все время был рядом с раненым коронером. Сразу после загрузки на корабль он включил свою аппаратуру и постоянно следил за показаниями датчиков, контролируя состояние Твилда.
Раненый был без сознания, и лейтенант дважды вводил ему какие-то препараты. Мы помогли ему удобнее разместить носилки и намертво зафиксировать их. А потом принесли баул с продуктами. Пока корабль шел к «коридору», немного перекусили, выпили, по бутылке алкогольного коктейля с тонизирующими добавками.
Когда «Балетта» вслед за транспортом проскочила «коридор», и мы увидели на экранах голубоватый шар Логошета, настала пора действовать. Как именно, мы уже успели обсудить.
– Господин лейтенант, — позвал Марк медика. — Санузел здесь где?
– Кормовая часть. За генераторным отсеком. Второй поворот налево.
– Понял.
– Я с тобой. А то — потом буду плутать. — Я поднялся, поправил куртку и шагнул в проход.
– Господин лейтенант, а сколько нам лететь до планеты? — задал вопрос Антон.
– Три с половиной часа.
– Туда мы вроде больше летели...
– Да нет, столько же. Это тебе с непривычки показалось..
– А-а... А я-то думал, что скорость разная...
Антон нес всякую чепуху, переключая внимание лейтенанта на себя, чтобы тот не заметил, что мы для похода в туалет прихватили оружие. Действительно, зачем карабин в сортире?..
По расписанию Антон контролировал пассажирский отсек, чтобы в случае непредвиденных осложнений помешать лейтенанту совершить какую-нибудь глупость.
А мы с Марком, выйдя в коридор, вместо того чтобы идти к кормовой части, повернули в другую сторону. К кабине пилотов. Она располагалась впереди. Рядом с входной дверью в кабину узкая лестница для прохода в грузовой отсек. Раньше там был отсек вооружения — ракетные установки, боезапас, автоматы перезарядки...
Дверь к пилотам была закрыта, но не заблокирована. На панели горел зеленый огонек, разрешающий доступ. Корабль шел в нормальном режиме, так что блокировка не нужна.
Марк остановился, проверил оружие и бросил на меня вопросительный взгляд.
– Готов, — сказал я.
– Готов. Ну... начали!
Я нажал кнопку, и дверь медленно пошла вбок.
Кабина пилотов — овальное помещение площадью около шести квадратных метров. Три кресла, перед каждым по три огромных экрана, вокруг десятка два приборов и пульт управления. У командира корабля — штурвал, напоминающий навороченный джойстик для компьютерных игр. У остальных тоже джойстики — для управления оружием. Впереди — обзорное окно метр на два, позволяющее воочию наблюдать за обстановкой. У входа — невысокий шкафчик с запасом воды и продуктов. Ничего лишнего, все предельно функционально и рационально. Стандартная рубка боевого корабля.
Услышав шаги, один из пилотов оглянулся.
– Что вам, парни? Как там коронер?
– Они жив, — сказал Марк, поднимая карабин. — И вы тоже будете жить, если не станете делать глупостей.
Я шагнул в сторону, беря на прицел командира корабля. Пилоты застыли на месте, не сводя глаз с карабинов.
– Ч-что это значит? — спросил сидящий в переднем кресле капитан «Балетты».
– Ничего особенного. Мы немного изменим курс.
– Н-но...
– Без споров. Делайте, что мы вам говорим, и никто не пострадает.
Никогда раньше никто не захватывал космический корабль, и экипаж просто не знал, что делать в таких случаях. Космический терроризм — дело для равитанцев новое...
В следующие две минуты мы четко обрисовали обстановку пилотам и объяснили, что именно хотим. Те слушали молча, подавленные нашим напором и видом карабинов. По роду деятельности космические пилоты имели дело с мощным вооружением своих кораблей, но редко держали в руках стрелковое оружие. И не привыкли видеть дула карабинов у своего лица.
Так что внимали нам, не сводя глаз со стволов.
– ... Посадка на южной окраине Гемвила. В самом глухом районе, в лесу. Можно у реки. Или у небольших гор. При запросе с Логошета скажите, что у вас поломка навигационной системы и отказ чего-то там в двигателе. Придумаете... После посадки на связь не выходить в течение часа. Потом делайте, что хотите.
– Коронеру нужна срочная помощь. Он не выдержит...
– Выдержит. Не гони пургу, капитан.
– Что?
– У коронера стабильное состояние. Он не умрет за этот час. Вам все ясно?
Пилоты переглянулись. Чего уж непонятного?.. Либо они выполняют требования новоявленных угонщиков, либо...
– Учтите, нам терять нечего. Подыхать, так всем! Три трупа или восемь — какая разница...
Капитан корабля смерил Марка свирепым взглядом и кивнул.
– Хорошо.
– Договорились. Я буду здесь, с вами. В пилотировании мало что понимаю, но если вдруг что не так... Никаких резких маневров, никаких фигур пилотажа. Помните — на борту коронер.
– Да, — склонил голову капитан.
Похоже, он смирился с новым положением. А Марк еще умело нагрузил его голову заботой о раненом и о других равитанцах, чьи жизни теперь в руках капитана.
Лететь еще долго, так что Марк сумеет найти тему для разговора с пилотами. Поболтает, сделает так, чтобы его выслушали, расскажет что-нибудь смешное. Потом посетует на злую судьбу, вызовет сочувствие и снимет напряженность и неприязнь. Словом, повторит стандартный трюк террористов, которым надо выстроить отношения с заложниками. При удачном раскладе возникнет ситуация, которую специалисты назвали «стокгольмским синдромом». Когда заложники встают на защиту террористов и помогают им.
Я сходил проверить, как дела у Антона. В пассажирском отсеке было спокойно. Лейтенант, занятый раненым, на наши перемещения не обращал внимания. Да и чего опасаться? Свои солдаты, пусть и наемники. Тем более раненые. Медик даже успел осмотреть Марка и Антона и дал болеутоляющие таблетки. Так что здесь все тихо. Сложности возникнут, если лейтенант захочет сходить к пилотам. Тогда он и узнает, что теперь — заложник.
А потом был маневр уклона, когда мы оторвались от шедшего впереди транспорта и начали снижение раньше запланированного срока. С Логошета, конечно, следили за полетом и сразу же вышли на связь. Но капитан, кося глазом на дуло карабина, щекотавшего его затылок, сказал, что у него проблема с навигацией, двигателями и системой радиообмена. И что он скорее всего сядет либо на южной части Превы, либо вообще в другом полушарии.
К счастью, равитанцы не могли выслать в космос ремонтную подвижную базу. А поднимать тяжелый транспорт не стали. На самом деле не велика беда — планета все равно под контролем, так что где бы корабль ни сел, его найдут. С пункта управления полетами продолжали следить за кораблем, но теребить и требовать доклада каждый час не стали.

– ... Уйдем в лес. Или в горы. Их сканеры нас не обнаружат, а тотальную проческу территории организовывать не станут. Подумаешь, трое наемников свалили! Надоело воевать, вот и решили уйти. Если поймают, конечно, по шее надают. Но отрывать от службы и работы столько людей не станут.
Так думал Антон. Марк говорил чуть иначе:
– Уходить, конечно, надо. И быстро. Но Равитан поиски не прекратит. Так что если Серега и Толик нас не вытащат в течение суток — могут быть проблемы. Либо схрон готовить, либо... не знаю...
Я курсировал между пассажирским отсеком и кабиной пилотов, проверяя обстановку, одновременно работая вестовым. Равитанцы вели себя нормально. Пилоты сосредоточили внимание на корабле, лейтенант — на раненом. Медик, узнав, что стал заложником, побледнел и с тревогой следил за оружием в руках Антона. Но после того как услышал, что ему ничего не угрожает, успокоился.
Мы пролетели почти половину пути до планеты, когда аппаратура связи вдруг поймала странный сигнал. Это был свист. Негромкий, прерывистый, словно кто-то пробовал свои силы.
В этот момент я был в кабине пилотов вместе с Марком. Когда свист зазвучал в динамике, пилоты непонимающе переглянулись. Капитан даже проверил работу аппаратуры.
– Посторонний шум, — предположил один из пилотов. — Космос шумит.
– Может быть.
Капитан протянул руку убавить звук, но Марк вдруг остановил его.
– Погоди. Пусть свистит.
И действительно, свист повторился. На этот раз более уверенно. Я даже уловил некий ритм. Что-то знакомое.
– Прибавь звук! — скомандовал Марк и повернулся ко мне. — Не узнаешь?
– Что?
– Ну, это...
Я пожал плечами. Хрен его знает?! Динамики выдали очередную порцию. Действительно есть нечто... Марк широко улыбнулся и засвистел сам.
– Ну да. Ты ее всегда не любил!
– Что не любил?
Капитан корабля обернулся и посмотрел на нас. Глаза широко раскрыты от удивления.
– Вам знакомо это... это?
– Батальонная разведка, мы с тобой скучаем редко... — вдруг пропел Марк.
И динамики, словно подпевая, повторили мелодию.
– Епона мать! — сообразил я наконец. — Да ведь это же!..
– Точно! Нас ждут!
Еще не веря своим ушам, я жадно слушал свист, чувствуя, что губы растягивает дурацкая улыбка.
– Капитан, быстро! Дай микрофон!
Тот протянул гарнитуру. Его лицо выражало неописуемое изумление. Странно ведут себя наемники средневекового мира, странно...
А Марк, надев на голову гарнитуру, поднес микрофон ко рту и повторил мелодию. Раз, другой.
Через десяток секунд знакомый голос сказал:
– Ага! Перейдите на систему закрытой связи.
Серега! Черт побери, Серега собственной персоной! Значит, они на Логошете и ждут нашего возвращения!
Система закрытой связи — аппаратура кодировки, способная работать в режиме реального времени, меняя шифры и ключи каждые две секунды. И меняя частоты каждые три секунды. С маскировкой рабочей частоты среди шумового фона. И если обнаружить передачу еще можно, то расшифровать ее практически нереально.
Марк выбросил из кресла пилота, отвечавшего за систему вооружения, перевел управление связью на себя и включил аппаратуру.
– Готов!
Говорил он по-русски. На всякий случай. Кто знает, какие специалисты сидят в колонии?..
– Марк, привет. Вы контролируете корабль?
– Да.
– Садитесь на Солтаре. Квадрат семьдесят один — ноль три. Мы вас отследим и заберем. После посадки включите маскирующую аппаратуру. И отойдите от корабля хотя бы на полкилометра. Как понял?
– Понял все.
– Вы целы?
– Да.
– Отлично. Ждем на Логошете.
Марк отключил аппаратуру, откинулся на спинку кресла и вздохнул.
– Вроде все!
Я поймал взгляд капитана. Тот был бледен как мел. Звенящим от напряжения голосом он спросил:
– Вы — агенты Датлая?
– Что? — откликнулся Марк. — Агенты? Нет, парень. К Датлаю мы не имеем никакого отношения.
– Тогда...
– И к Анкивару тоже.
– Но тогда...
– А вот это не твоего ума дела. Давай карту планеты.
Капитан вывел на экран карту, и Марк ткнул пальцем на северную часть самого южного материка западного полушария.
– Квадрат семьдесят один — ноль три. Сядешь там. После посадки отрубишь связь и включишь режим маскировки. Мы вас свяжем и оставим здесь. И уйдем. А вы, когда освободитесь, можете вызывать своих. Все ясно?
– Д-да. Но...
– Что еще? Не можешь посадить там корабль?
– Нет, посадить смогу. Но взлететь оттуда будет сложно.
– Не скули. Это уже ваши проблемы. И не вздумай испортить нам возвращение. Не геройствуй понапрасну.
Оставив Марка командовать посадкой, я поспешил к Антону обрадовать его.
Равитанцы все же засекли радиообмен и начали забрасывать «Балетту» запросами. Но капитан, напутствуемый Марком, ответил, что у него неполадки со связью, видимо, повредили при взлете. И что он ведет корабль на снижение по новому курсу.
На счастье, транспорт, который уже довольно далеко отошел от «Балетты», подтвердил нашу версию о возможных проблемах, так что пока в колонии ничего такого не заподозрили. Но передали, что держат наготове спасательную группу.
В последние минуты перед посадкой мы сожгли все нервы. Капитан вроде не дурил, сажал корабль в нужный квадрат. И остальные вели себя спокойно. Но все равно на душе скребли кошки.
Когда «Балетта», ломая деревья, села на окраине леса, мы были наготове. Антон стоял у люка. Я и Марк вязали пилотов, отрубали все системы корабля и активировали систему маскировки. Едва открылся люк, мы попрыгали вниз без трапа и тут же рванули к лесу.
Равитанцы, конечно, до последнего следили за полетом и наверняка приблизительно знают, где мы сели. Так что в течение двадцати — тридцати минут здесь будет полно народу.
Вопреки ожиданиям лес здесь был почти такой же, как и в средней полосе России. Только более редкий. И большей частью лиственный. А вот земля скрыта под мощным покровом кустарников. Папоротник почти до груди, что-то еще разлапистое и высокое, не разобрать.
Мы проложили дорожку сквозь этот покров, углубляясь дальше в лес. Перед посадкой обзорные камеры вроде засекли какое-то озеро километрах в трех на юг. Может, успеем добежать, пока враг не подоспел.
Но не успели. Нас перехватили на полпути. Внезапно вылезший словно из-под земли Толик застыл на месте с поднятыми вверх руками и радостной улыбкой на лице.
– Сюда, бродяги! Быстрее!
Мы с ходу вломились в кустарник, проскочили его и выбежали на небольшую поляну, окруженную со всех сторон высоченными деревьями. Их кроны были так близко друг к другу, что полностью закрывали небо.
Здесь нас ждали. Здесь все было готово к срочной эвакуации.
На краю поляны на треноге — ракетная установка ПВО, рядом с ней два оператора. Чуть дальше — мощная спарка пушки и автоматического гранатомета, тоже на подвижной подставке. Бойцы из группы прикрытия сидят под стволами деревьев с «формами» наготове. А в центре поляны Харким собственной персоной. Периметр «контура» включенной установки слабо мерцает в полумраке леса. Неподалеку оператор, колдующий с портативной установкой системы обнаружения. Лица у всех радостные и сосредоточенные одновременно.
– Как вы нас... — начал было я задавать вопрос, но Толик перебил:
– Живо уходим! Все потом. Сюда уже летят два самолета и штук пять цуфагеров. Один из спутников меняет маршрут, а с Превы подняли ударную платформу.
– Ого! Горячая встреча! А где Серега?
– На Гемвиле с другой группой. Мы ведь собрались взрывать остров и выдвигать ультиматум Равитану.
– Какой остров? — спросил Марк.
– Потом! — Толик схватил его за рукав и потянул к установке. — Уходим.
Уходим так уходим. Мы первыми пошли к установке, следом начали отходить прикрытие и техники. Командовал Толик, подгоняя людей жестами. И хотя сквозь листву ничего не было видно, он то и дело посматривал наверх. Ждал гостей...
Когда последний человек перешел «контур», легкая рябь пробежала по его периметру и угасла. Только примятая листва, обломанные ветки кустарника и деревьев указывали на то, что здесь недавно кто-то был...

– Ситуация патовая. Связи с вами нет, информации никакой, — выкладывал Сергей. — Свой «коридор» выстроить не можем. А на Миренаде война. У нас просто не было другого выхода. Ультиматум — последний шанс вернуть вас.
– Рискованная затея...
– Да. Но выбирать не приходилось. Или мы вас элементарно обмениваем, или...
– Мы как-то до такого не додумались, хотя идеи подобного плана мелькали. К счастью, в последний момент на глаза попал курьерский корабль.
– Ты лучше расскажи, что у вас там на Миренаде было? И когда успели под пули попасть? — спросил Толик.
– И что там за тайны брошенных городов? — добавил Битрая.
– Насчет тайн определенно сказать не могу. А по поводу ранений — пожалуйста...
Это был разговор накоротке, буквально сразу после перехода на Годиан. Едва перейдя «контур», мы попали в объятия целой команды встречающих. Битрая, Новистра, Эгенворт, Оскольт, персонал станции и медики из группы обеспечения. Нас взяли в оборот, буквально на руках занесли в медицинский бокс, помогли снять амуницию и оружие и отправили в душ.
Медпомощь больше была нужна парням, мои мелкие болячки уже зажили. Новистра, забрав Антона и Марка, в сопровождении врачей ушел в медицинский пункт. А остальные увели меня в импровизированную столовую, где буквально силком заставили проглотить солидную порцию мясного блюда, напоили соками и напитками и устроили блиц-допрос, попутно сами выкладывая подробности прошедших дней.
К серьезному обсуждению не переходили, ждали возвращения Антона и Марка. Так что больше говорил я, пересказывая наши приключения на Миренаде. При этом стараясь вспомнить наиболее важные и интересные моменты. Особенно по обнаруженным поселениям аборигенов.
– Судя по всему, жители Миренады использовали комбинированный вариант «контура» и «коридора» для перемещений внутри города, по континенту и по планете. Таким же образом они перемещали грузы разного назначения и разных габаритов. Как именно действовала их аппаратура, сказать не могу. Их письменность, знаки, символы и цифры расшифровать не смогли ни мы, ни специалисты Равитана. Причем равитанцы даже не поняли, что находится внутри подвалов зданий.
– А они их обследовали?
– Судя по всему — да. Хотя это моя догадка, точных фактов нет. Но вот что странно, во время столкновений с датлайцами мы заметили, что те вниз не идут. Категорически. Дальше лестниц на первый подземный этаж и носу не кажут. А ведь использование подземных ходов — сильный козырь в условиях городского боя.
– Выходит, они знали о назначении подвалов?! — предположил Битрая.
– Знали или догадывались... Сказать трудно. Я сам понял, что за штука — подземные коммуникации, только когда прошагал по ним минут десять. Накатило, знаете ли, такое... Словно спящая аппаратура ожила и ждет. То ли моей команды, то ли — ошибки. Меня не оставляет мысль, что все подвальные комплексы были запрограммированы на самоуничтожение. И не только конкретно подвалов, но и зданий и вообще городов в целом. Возможно, поэтому на планете так мало следов присутствия аборигенов.
– Да-а... — задумчиво протянул Битрая. — Загадка. Жаль, у нас нет возможности, да и времени провести собственные исследования. Это могло натолкнуть нас на интересные открытия.
– А может, и к лучшему? — проговорил Толик. — Еще неизвестно, что сгубило аборигенов. Вдруг ошибка в управлении своей чудо-техникой? Кто знает, на что способна их аппаратура? Парни проскочили — и ладно.
– Согласен, — подал голос Эгенворт. — Нам не до изысканий подобного рода. Может быть, когда-нибудь потом... А пока главное — закончить блокировку. Вот о чем сейчас надо говорить.
– Надо, — кивнул Сергей. — Только подождем парней. Новистра увел их на перевязку и лечение. Придут — начнем совещание.
Возращения главного врача кантона и ребят мы ждали часа через полтора в лучшем случае. Пока он проверит их состояние, просветит, составит всевозможные заключения. Проведет чистку и перевязку ран. А может, и прооперирует... Словом, мы были настроены ждать.
Но буквально через пятнадцать минут после ухода дверь распахнулась, и Новистра вошел в кабинет. Аза ним Антон и Марк. Лица у всех немного растерянные и задумчивые. У врача в глазах застыло изумление.
– Быстро вы! — протянул Толик. — Я думал, обследование и все процедуры идут дольше.
– Я тоже так думал, — выдавил Новистра. — Антон, не покажешь свою рану?
Тот быстро снял футболку и чуть повернулся боком. Левое плечо, еще недавно скрытое тугой повязкой, сейчас было свободно. А рваная рана на месте входного отверстия... отсутствовала. Вместо нее был тонкий, едва заметный шов сантиметров четырех длиной. И никакой опухоли, никакого воспаления.
– Это как понимать? — спросил Эгенворт.
Антон повернулся спиной, демонстрируя выходное отверстие, раза в два большее по размеру, чем входное. В смысле — оно должно было быть таким. Но... опять тонкий шов, чистая кожа, никаких следов ранения.
– Выходит...
– Выходит, и он, и Марк, — каким-то усталым, тихим голосом проговорил Новистра, — и все они — мутанты. Их организм нереально быстро проводит заживление поврежденных тканей, органов и... вообще всего.
Врач потер лоб и добавил:
– Я думаю, если бы осколок застрял в плече, его бы выдавило наружу.
– Это как?
– Просто. Несколько мышечных спазмов, зарастающая плоть и все. Рунген, помнишь, какие раны были у Артура, когда мы нашли его?
– Да... — не очень уверенно сказал Битрая.
– Я имею в виду следы травм позвоночника и черепа. Так вот, его организм справился с ними за то время, что Артур лежал в запредельной области.
Я невольно вздрогнул, вспомнив те события. И почувствовал, как в душу закрадывается невольный страх. Потому что теперь четко понимал — тот Артур Томилин, что когда-то нечаянно влип в переделку с Воротами, и то чудовище, что я сегодня видел в зеркале, — два разных... нет не человека. Два разных существа. И что вернуть прошлое состояние нельзя...
– И что теперь? — спросил Марк. — Нас тоже ждет судьба Артура? Уходы в себя, окаменения, исчезновения, отключения?..
Новистра пожал плечами.
– Даже не знаю, что сказать. В ваших головах эта... виртуальная область растет. У Артура она уже заняла практически весь объем головы. У остальных — меньше. А другие мутации... Честно признаюсь — я не понимаю, что происходит. Наблюдать и констатировать могу, объяснить — нет.
– Хорошее дело, — недовольно протянул Антон. — Нет, я, конечно, рад, что на мне все зажило как на собаке. Только что последует за этим?
– Смотри на Артура, — посоветовал Толик. — Это подсказка.
– Одно могу сказать, — добавил Новистра. — До сих пор ничего плохого мутация никому не сделала. Даже временные... э-э... эксцессы у Артура не пошли ему во вред. Скорее наоборот, если судить по его словам.
Я покачал головой. Сказать, что чувствовал себя превосходно во время припадков, которые Новистра так деликатно обозвал эксцессами, не могу. С другой стороны, не могу сказать, что было плохо. Скорее — непривычно, непонятно. Чуждо.
– Профессор, — повернулся я к Битрае. — Это как-то связано с «контуром»? И вообще с переходами между мирами?
Битрая ответил не сразу. Сидел, уставя взгляд в пол и наморщив лоб. Потом поднял голову и негромко ответил:
– Знаешь, Артур. Давненько мне не приходилось признавать свое невежество и незнание. Пожалуй, лет с пятнадцати. Но... вынужден констатировать — я не знаю, как и каким образом «контур» воздействует на вас. Я даже не могу предположить, какое излучение способствовало росту этой... области в ваших головах. Я до сих пор не могу выяснить, каким образом возникал «контур» на Земле и в этом... Аберене. Что заставило возникнуть «контур-б» в вашем городе? Как вы вообще выжили в переходной области? Это изначально невозможно!..
Битрая прищурил глаза и со злостью в голосе добавил:
– Я всегда считал, что в вопросах перемещений между измерениями понимаю больше других. Но последнее время вынужден констатировать — происходящее не поддается научному и логическому объяснению. Так что я не могу предсказать дальнейшее развитие событий. Пожалуй, мы заглянули в ту область, где наше сознание еще не способно воспринимать реальность.
– Иначе говоря, происходящее с нами — из разряда чудес? — уточнил Сергей.
– Можно сказать и так.
Мы переглянулись. Впервые видим профессора в таком состоянии. Устал или подкосили неудачи в изысканиях? Иди действительно дошел до предела своих возможностей? В общем, что-то не то с нашим научным гением.
– Давайте вернемся к насущным проблемам, — предложил я. — А потом уж я озвучу одну мысль. Господин Эгенворт, как с блокировкой миров?
– Закрыты еще восемь. В девятом обнаружена разведка Анкивара. Мир третьей категории, там одна группа, так что особых проблем, думаю, не будет. Подготовим специальные команды и проведем операцию.
– Отлично. Даже если продолжать такими темпами и в таком составе, мы закончим блокировку сектора в течение... четырех-пяти месяцев. Это вполне приемлемый срок.
– Да, — Битрая откинулся на спинку кресла и тер ладони, — если не учитывать активность Датлая. Мы до сих пор не можем отследить и распознать их излучение, прерывающее работу нашей техники. Фактически Датлай составляет нам конкуренцию, только действует на свой лад.
– Вы полагаете, они способны осложнить нам работу?
– Не исключаю. Во всяком, случае, «противоядия» пока нет.
– Что ж, у вас есть время его разработать. Итак, подведем итоги. Анкивар и Равитан из игры выбыли. Датлай потерял Логошет. Часть миров сектора заблокирована. Но впереди еще много дел. Поэтому нам нужен... отдых. Всем. Хотя бы короткий. Взять паузу, отвлечься от насущных проблем, сменить обстановку. Иначе мы рискуем попросту перегореть. Как?
– Согласен, — сразу отозвался Новистра. — Отдых необходим. Прежде всего вам. Вы только вернулись с войны. Рунгену — он скоро бредить своими формулами начнет. Ну и... нам. Нервы сдают от напряжения у всех.
– Да, — немного подумав, согласился Марк. — Побывать дома не мешало бы. Посмотреть, как там дела, жену и детей повидать. Мы их не видели... Артур, сколько времени прошло?
– С момента перехода две недели. У нас прошло чуть больше суток.
– Вот она — разница! Я уже забыл, как жена улыбается, а она толком не соскучилась! Словом, хотя бы денек побыть со своими надо.
– Решено! — хлопнул по подлокотнику Сергей. — Сутки. А потом продолжим. У вас здесь пройдет двенадцать дней. Думаю, достаточно.
Битрая опять потер руки, глянул на Эгенворта и кивнул.
– Решено.
– Только у меня небольшая просьба, доктор, — просительно произнес Антон. — Посмотрите на наши физиономии.
– Смотрю, — улыбнулся Новистра.
– Помните, какими сытыми были они? Аж лоснились. А сейчас? Вы не можете сделать так, чтобы они хоть отдаленно напоминали себя прежних?
Новистра засмеялся и кивнул.
– Нет, правда, доктор! Это вон Артуру по фигу все. А нас же жены съедят заживо. Спросят: где вы так отощали за полтора дня? Вагоны разгружали?..
Тревога и недовольство Антона выглядели так комично, что засмеялись уже все.
– Хорошо-хорошо. Будут вам румяные физиономии и лоск на щеках. Три часа физиотерапии, и ваши жены лишних вопросов не зададут. Кто тут хочет поправить лицо?
Хотели все, кроме меня. Как верно подметил Антон, мне не перед кем скрывать свой истинный вид.
– Ясно. Что ж, господа, прошу за мной. Думаю, процесс вам придется по душе. А результат — тем более...

ЧАСТЬ 3
ЦЕЛЬ НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

1

Переход — дело нескольких мгновений. Два шага, скачок сквозь измерения — и ты на месте. Парни в Португалии, я в комнате своей квартиры. Точнее — съемной квартиры.
Время одиннадцать дня, на дворе девятнадцатое сентября девяносто шестого года. Нормальная для ранней осени погода: ветер слабый, тепло, сухо.
И непривычно...
«Одиннадцать суток практически беспрерывных переходов из мира в мир, поисков, схваток, погонь, засад, боев... И все — на пределе возможности. На грани провала, на острие бритвы. Без права на ошибку!.. Под угрозой смерти. Под угрозой провала всего дела...
Неудивительно, что нервы трещат по швам. И у нас, и у Битраи, и у других... Риск промахнуться, сделать неверный шаг возрастал с каждым днем. Сделать паузу — хорошая идея. Только вот чем занять себя во время этой паузы? Не в окно же смотреть...»
В окно я и смотрел, думая, на что потратить двадцать четыре часа отдыха. Парням хорошо, они с семьями. А у меня особых дел здесь нет. Просто не хотел сидеть в кантоне двенадцать дней. И заняться нечем, и мозолить глаза людям не стоит. У них сейчас самый настоящий аврал. Строят дополнительные производственные мощности, готовят новое оборудование, создают военную технику. Дел по горло...
В ушах легонько зазвенело. Голова стала тяжелой, неповоротливой. Я смотрел в окно, но толком ничего не видел. Перед глазами черно-блестящая пелена.
«Вот и мое внутреннее «я» проснулось! А ты, Артур, говоришь, что делать нечего! Займемся-ка собой. Попробуем найти общий язык с этим «я». А то как не родные, ни разу толком не беседовали. Все на бегу да на бегу...»
Чувствуя себя как-то по-дурацки, стесненно, буквально на ощупь нашел кресло. Перетащил его к шкафу, в стену которого было вделано большое зеркало, сел, закинул ногу на ногу и посмотрел на свое отражение.
– Ну здравствуй, мутант! Поговорим?
Из зеркала на меня смотрела знакомая физиономия. Похудевшая, потемневшая от загара. Волосы немного отросли, прикрыли часть лба. На губах ухмылка, глаза глядят с легким недовольством и интересом. Фигура напряженная, руки скрещены на груди. Эдакое выжидание. Кто из нас кого ждет?
– Может, покажешь себя? Или проявишь... Не все ведь исподтишка действовать... Заодно объясни, что значат эти фокусы. Что вообще тебе от меня надо?!
Я сделал паузу, внимательно рассматривая отражение и тщетно ища в нем какие-то изменения, подвижки. Но зеркало исправно показывало мою собственную копию. А то, чужое, сидящее непонятно где, молчало.
– Я так на досуге подсчитал, на меня раз десять накатывало. В не самые подходящие моменты. Это как, месть или проба сил? Зачем так не вовремя? Или тебе это не подконтрольно?
Попытка вызвать то странное состояние — онемение, оцепенение или как еще — не принесла результата. «Собеседник» игнорировал меня. Может, я неправильно обращаюсь?..
– Молчать не надоело? А мне надоело. Твое вмешательство надоело. Не скажу, что это всегда работает против, но все же... Тело — мое. Мозг — мой. Чего тебе надо? Или ты паразит — живешь только в чужом теле? А зачем тогда сделал меня мутантом?
И вновь никакой реакции...
«Хорошенькая картина — беседа с зеркалом! Интересно, сколько возьмет психотерапевт за сеанс? Или тут нужен психиатр? Вдруг дело зашло столь далеко, что помогут только стационарное лечение, смирительная рубашка и решетки на окнах?..»
Я усмехнулся, отметил искривленные губы отражения и вдруг ощутил волну дрожи, что прошла по телу. Как при испуге или сильном возбуждении. Вдруг почувствовал некий страх. Отражение глядело на меня пристально и недобро.
Это мой взгляд или «его»?
Злясь на себя за секундную слабость, подобрал ноги и сел прямо. Глядя в глаза отражению, четко и раздельно произнес:
– Не знаю, что и ты и зачем, но предупреждаю: я найду способ остановить тебя! За силу, реакцию и интуицию благодарю. Но не лезь больше в мой мозг, да еще в неподходящее время. Хочешь что-то передать? Сказать? Сделай это на досуге. И выражай свои намерения понятным языком. Хватит с меня этих припадков, застываний и исчезновений! Больше терпеть не буду.
Я говорил, а мурашки толпами пробегали по спине и ногам. Во рту пересохло, тело словно потеряло вес, стало невесомым. «Оно» меня слышало! Понимало или нет, но слышало! Не знаю, сам я сжал губы и сузил глаза или нет, — но сейчас из зеркала на меня смотрел очень мрачный и злой тип.
– Ты замечательный собеседник. Благодарю за диалог. Думаю, мы поняли друг друга...
Скривив губы в усмешке, кивнул отражению, резко ударил ладонями по подлокотникам, перенес вес тяжести вперед и сильно оттолкнулся руками, желая встать.
Короткая боль пронзила локти, меня буквально швырнуло вверх и вперед. Опешив от происходящего, автоматически выставил руки перед собой и... ударился ими о стену, а макушкой прочесал по потолку.
Я взлетел в воздух на полтора метра, всего лишь оттолкнувшись руками! Легкое несильное движение подбросило тяжелое тело как пушинку!
Через мгновение я полетел вниз, не устоял на ногах, упал на колени, стукнувшись лбом о зеркало. Пальцы тронули холодную гладкую поверхность. Потрогав лоб, поднял голову и встретился взглядом с отражением. Глаза в глаза.
– Благодарю за ответ. Будем считать — договорились...
Так, с экспериментами пока завяжем. Слишком бурно реагирует «мутант» на попытки установить контакт. Надо успокоиться, сходить на улицу, заодно купить поесть. И вообще перевести внимание на что-нибудь другое. Например, на противоположный пол.
Действительно! Сколько уже не общался с дамами. Целых две недели. Явный перебор.
Я залез в душ, минут пять постоял под мощными струями теплой воды и пошел одеваться. На улице довольно тепло, так что хватит джинсов, футболки и легкой кожаной безрукавки поверх нее. На ноги кроссовки.
Накинув безрукавку, протянул руку к часам, лежавшим на столе, и замер. Импортный хронометр показывал точное московское время. Тринадцать часов двадцать шесть минут.
Я-то думал, что диалог с самим собой занял от силы десять минут. Ну, двенадцать. А на самом деле прошло два часа. Два часа я смотрел на свое отражение! Черт возьми, что же происходило на самом деле в это время?! Опять мозг получал порцию непонятной закодированной информации? Или я просто дрых, а весь разговор не больше чем сон?..
– Этот раунд за тобой, признаю. Посмотрим, что будет дальше.
Защелкнув браслет на запястье, вышел из квартиры и закрыл дверь.
Вместо магазина я пошел в кафе. Возиться на кухне с продуктами желания не было. А так посижу, поем, может, подходящий экземпляр подберу. Девчонок на улице много, сегодня четверг, разгар учебной недели. Студентки толпами ходят...
Заказав две порции шашлыка, мясную нарезку, жульен и литр тоника, откинулся на спинку кресла и наблюдал за посетителями, старательно изгоняя из головы мысли о недавнем «разговоре».
Вон та дивчина вполне ничего. И та. А вон еще две. Можно попробовать... Не похоже, чтобы они были особо неприступными и высокомерными. И знакомство в кафе не претит их характеру.
Но приятным планам не суждено было осуществиться. Я толком не успел выбрать объект знакомства, когда перед столиком возникла высокая плотная фигура и загородила весь обзор.
Потертые джинсы, кожаная куртка, руки в карманах, чуть склоненная голова, насмешливый взгляд, ухмылка на губах. Майор Разгонов собственной персоной.
– Какими судьбами! Господин Томилин!
Олег развел руками, показывая удивление и радость одновременно. А глаза серьезные. И вид несколько напряженный.
Вот ведь не везет! Приехал на день и сразу попал на глаза знакомому. Да еще какому! Менту!
– Здорово, пан майор. Ты как джинн, появляешься из ниоткуда.
– Не совсем верно.
Разгонов, не ожидая приглашения, отодвинул стул и сел. Пластмассовый каркас скрипнул под тяжелым телом.
– Джинна все же вызывают из лампы. А я по собственной инициативе.
– И какими судьбами в этом заведении?
– Проездом. Хотел шаурму взять. А то весь день на ногах, перекусить некогда.
Взгляд у него строгий, оценивающий. Не очень приятный. Словно рентген прожигает душу. Странно, таким я Олега никогда не видел.
– Что-то не так? Смотришь, как матрос на врага революции...
– А что, есть основания так смотреть?
– Думаю, нет.
– Просто рад встрече. Мы же не виделись... сколько? Три недели? Или больше?
– Около того.
– Как парни? Кстати, где они?
– За границей. С семьями.
– Отдыхают?
– Нет. Переехали. Навсегда.
Олег поднял брови.
– Серьезно? Так быстро?
– Хватит с них местных прелестей жизни.
– Ясно.
Разгонов повернул голову, поймал взглядом официантку и окликнул ее:
– Милая, бокал пива.
– Какого?
– Разливного.
– Минутку...
– Ты не за рулем?
– За рулем. Один бокал не помешает.
«И два тоже, — мысленно добавил я. — Кто из гаишников рискнет остановить майора милиции? А тем более оштрафовать...»
Пиво принесли невероятно быстро. Видимо, Олега здесь знали и старались угодить во всем. Разгонов сделал приличный глоток, вытер салфеткой губы и отставил бокал.
– Парни уехали, а ты что же?
– И я уеду. Документы практически оформил, вещи собрал.
– Тоже захотел сменить обстановку?
– Да. Хватит с меня нашей милой российской действительности. Это не та страна, в которой можно жить и строить какие-то планы на будущее.
Олег качнул головой, не то соглашаясь, не то возражая, увел взгляд в сторону. Потом спросил:
– А твое решение никак не связано с недавними событиями?
– Это какими?
– Уже забыл? Стрельба на мосту, смерть Жорки. Схватка с угрозыском...
– А-а... Ты об этом. Я уже забывать начал.
Истинная правда. События последних недель как-то затмили прошлые проблемы, отодвинули на задний план. Тем более это здесь прошло три недели, а там, с учетом иного течения времени, — больше трех месяцев. Волей-неволей забудешь...
«Рассказать бы ему, где я был и чем занимался! — мысленно усмехнулся я, глядя на него. — Глаза бы стали как блюдца. Для сугубого практика Разгонова другие миры, далекие планеты и прочие иные реалии — байки писателей. Услышь такое от меня — затаил бы обиду. Мол, за лоха держу!..»
– Нет, Олег. Те дела ни при чем. Просто с меня уже действительно хватит. Пусть прошлое останется в прошлом. Я хочу начать другую жизнь.
Тот вдруг подал корпус вперед, навалился грудью на стол и негромко сказал:
– Прошлое не так просто оставить за бортом. Иногда оно напоминает о себе. Цепко держит. А то и вовсе утягивает обратно.
Тон его мне не понравился. Как и взгляд. И вообще весь разговор. Не знай я Олега столько лет и не будь он моим приятелем, я бы уже послал его куда подальше и ушел. А при попытке остановить...
Трупом больше, трупом меньше. До дома добежать — двадцать минут. А там — через установку на Годиан. И ищи ветра в поле...
Но это был Разгонов. Поэтому я сидел спокойно. И смотрел ему в глаза. Хотя невольно напрягся и на всякий случай про-сканировал помещение на предмет возможных действий.
– Это ты к чему?
Олег был профессионалом. И с подопечным контингентом — бандитами, уголовниками, преступниками — разговаривать умел. И замечать малейшие нюансы при беседе — тоже.
Смену моего настроения отметил сразу. Как и смену положения. Увидел подогнутые ноги, слегка наклоненную голову, цепкий взгляд. Он понял, что я готов. Вот только к чему?..
– Ты изменился, — вдруг сказал он, резко меняя тему разговора. — Похудел, потемнел. Стал... жестче, что ли... взгляд такой...
– Какой?
– Парни из ОМОНа из Чечни приезжают с такими глазами. Назоевались...
– Я там не был.
– Да. Вот я и думаю: где успел навоеваться ты?!
– К чему ты клонишь?
Олег замолчал. Сел нормально, скрестил руки на груди. Выдержав театральную паузу, произнес:
– Высокое начальство, недовольное ходом расследования бойни на мосту, решило еще раз провести весь комплекс мероприятий по проверке возможных причин нападения. По третьему разу проверены ребята из СОБРа, меня просветили со всех сторон. Потом обратили внимание на твою скромную персону. Вспомнили твое сражение с операми уголовного розыска. И приняли простенькое решение — допросить тебя еще раз.
– И послали тебя? — высказал я догадку.
– Нет. Мне сие деликатное дело не доверили. Кто-то уже просветил руководство на тему нашего знакомства. Расследование ведут другие люди.
– Твои враги?
– Скажем так, мои «недрузья».
– И что они нарыли?
– Пока ничего. Но это их только подзуживает.
Особого впечатления эта новость не произвела. Копают, так что ж?.. Пусть. Родной милиции мутант Томилин не по зубам.
– Они копают под меня, ищут связи... Хотят сделать виноватым?
– Не знаю, чего они хотят, — мрачно произнес Олег. — Но мне приказано помогать им во всем, делиться информацией. А если я вдруг захочу выгородить дружка...
– Станешь козлом отпущения?
– Проще. Уволят.
Мы смотрели друг на друга. Я с жалостью и тоской, Олег — с недовольством и... тоже тоской. Это наша последняя встреча. Если не в жизни, то в России точно.
Майор Разгонов только что дал мне понять, что за мной началась охота. С непредсказуемым результатом. И что мне лучше свалить как можно дальше от Рязани. А в идеале — из России.
Как мент он должен выполнять приказы начальства. Как нормальный человек он предупредил меня. Олег помнит, что такое дружба. И знает, что такое служебный долг. Разговором с подозреваемым (непонятно о чем) он не нарушил указаний. Профилактическая беседа — вполне в рамках работы. Ведь ордера на арест Томилина никто не выписывал. А если он потом исчезнет... Что ж, это проблемы других, а не его. Майор здесь ни при чем.
Я взмахнул рукой, подзывая официантку. Попросил счет. Не проверяя чек, положил в кожаную книжку с золотым тиснением деньги, встал и протянул руку Олегу.
– Бывай, майор. Желаю стать генералом. И остаться человеком.
– Бывай. — Он тоже встал. — Парням привет. Может, еще увидимся.
– Может быть... Один вопрос. Ты стерег меня здесь?
– Нет. — Разгонов улыбнулся, показав два ряда ослепительно белых зубов. — Здесь — нет.
– Ясно.
– У меня тоже вопрос. Вы с войны?
Глаза смотрели не моргая. Ни тени подвоха. Никакой ловушки. И я не смог соврать.
– Да. — И, чуть помедлив, добавил: — Это не Чечня. Не «горячие» точки. Вообще не Россия. Это... далеко. Очень далеко.
– Бывай, — повторил он.
И пока я шел к выходу, спину мне буравил пристальный взгляд серых глаз. Где это — далеко?..
«Прогулку все же прервем. Поиск подруги тоже. Я хоть и не в розыске, но лучше лишний раз глаза не мозолить. Прямой опасности нет, просто будем настороже...
А Олег молодец! Друг, что ни говори. Сам под колпаком, а предупредил. Не сдал. Жаль, если больше не увидимся. Надежный парень. Такого бы в команду. С его оперативными навыками, с его знаниями там, в иных мирах, цены бы не было. Ладно... И так помог...»
Ладно, предосторожность — дело хорошее. Но как быть с планами на вечер? Не сидеть же одному! Если гора не идет к Магомету — Магомет идет к телефону.
Придя домой, я достал старую записную книжку и начал обзванивать знакомых девчонок в алфавитном порядке. По принципу — хоть кто-то должен согласиться...
Нинка — наиболее предпочтительный вариант, — черт бы ее побрал, куда-то умотала! Еще две девицы отсутствовали. А две другие большого желания встретиться не проявили.
У шестой проблемы со здоровьем. Седьмая влюбилась. Восьмая занята. Облом за обломом! Список-то не бесконечный...
И только девятая — слава небожителям! — дала согласие. С условием, что будут цветы и шампанское. Вот еще запросы! Что ж, цветы так цветы. Не будем спорить по пустякам.
Самое смешное — напрочь забыл лицо этой малышки. Имя помнил, а лицо вылетело из головы. Даже забыл, где и как познакомились. Ладно, не суть важно. Сама напомнит...
До ларька, торгующего цветами, десять минут ходьбы. Выбор богатый — от астр и гвоздик до орхидей и каких-то вовсе экзотических по названию и цене.
Мало разбираясь в них, выбрал три бархатные розы и попросил оформить как надо. Продавщица быстро сделала букет, добавив зеленых веток и еще чего-то. Вышло красиво, элегантно.
На обратном пути завернул в магазин. Купил шампанского, вина, закуску, сладкое.
Пока ходил, выбирал, покупал, все вспоминал лицо девчонки. Перед глазами все вставали лица других подруг. До чего кочевая жизнь довела, все перезабывал!
Впрочем, маленькая амнезия простительна человеку, только вчера вышедшему из боя.
Она приехала ближе к шести. Одета с иголочки — юбка мини, кофточка, туфли на шпильках. Оценила букет бархатных роз, бутылку мартини, чмокнула в щеку и защебетала: где пропадал, что делал, почему не звонил, чего такой хмурый...
Только увидев ее, вспомнил, кто она собственно такая и как мы познакомились. Официантка ночного клуба. Смазливая девчонка и фигурка что надо. Правда, не блещет особым умом, но разве мне ее ум нужен?..
Встреча покатилась как по маслу. Бокал шампанского, легкий треп за жизнь, куча совершенно ненужной информации — обычное женское славословие. Выдав блок новостей, девчонка — Инга — вдруг заявила, что хочет «нормально отдохнуть», а посему мы должны немедленно поехать в ночной клуб. Танцы, бар, вино... Словом, обычный набор.
– Попозже, — дипломатично ответил я. — Сначала другая программа.
И перешел от слов к делу. Сгреб ее в охапку и потащил на кровать. Девчонка слегка попищала — рано, быстро, сразу не хочу, давай еще выпьем, — но сдалась.
... Вино мы еще попили. И поели. Но только позже. А потом — снова в постель. Брать реванш за две недели воздержания. За постоянный стресс и напряжение. За риск и кровь. Словом, за все...
О дискотеке она больше не вспоминала...
Утром, после часового сидения в ванной и легкого завтрака, она убежала, опять одарив на прощание поцелуем. Пообещала позвонить и пожелала в следующий раз разнообразить программу отдыха.
«Следующего раза может и не быть, — подумал я, закрывая за ней дверь. — Хватит с меня развлечений в этой стране. И вообще — всего хватит...»

Приказ проследить за Томилиным майор Разгонов дал двум стажерам своего отдела. Не посвящая их в подробности дела, сказал установить наблюдение у его квартиры с обеда до утра следующего дня.
Делал он это не только по распоряжению руководства, но и по собственной инициативе. Чтобы уберечь Артура от возможных проблем, надо быть в курсе его дел. И вовремя подсказать, чтобы тот исчез куда-нибудь. Сдавать друга он не собирался...
С заданием стажеры справились, проявив усердие, присущее новичкам. Утром Разгонов получил доклад. «Томилин с пятнадцати часов дома. В восемнадцать десять к нему пришла девушка. Ушла в девять сорок. Больше никто не приходил».
«Чего это он дома сидит в такое время? — недоумевал майор. — Непохоже на него...»
И дал команду проверить квартиру. Стажеры привлекли слесаря ЖЭКа. Тот пару минут жал кнопку звонка, потом развел руками. Еще минут пять стажеры стояли, прильнув к двери, и слушали. Не скрипнет ли половица, не подаст ли кто голос.
Без результата.
Разгонов приехал через полчаса, выслушал доклад и поднялся к квартире сам. Постоял, послушал, покачал головой.
– Упустили!
Стажеры виновато потупили глаза.
– Мы смотрели. Не выходил он. Уголовным кодексом клянемся!
– Но его там нет. Значит, ушел! Ладно.
Разгонов махнул рукой и отпустил сотрудников. Те моментально исчезли, не желая мозолить глаза начальству.
«Провел он моих охламонов, нечего сказать. Засек слежку или просто принял меры?.. Значит, намек понял правильно».
Майор вышел из дома, сел в машину и начал выруливать со двора.
«И все же — каким образом? Не улетел ведь!..»
Поломав голову еще пару минут, Олег сменил тему рассуждений. Больше странного побега его волновали слова Артура о войне. Воевал, но не здесь, а далеко. С кем? И главное — где далеко? В Африке, что ли? Зачем его туда понесло?..

2

На Годиан мы перешли практически одновременно. Все, кроме Сергея.
– Он улаживает вопросы с визами и гражданством, — пояснил Толик. — И заодно проверяет собранные Посредником данные по бизнесу. Задержится на пару суток.
– То есть здесь будет через двадцать четыре дня, — уточнил Марк.
– Угу.
Я посмотрел на парней, отметил их бодрый вид, свежие лица и улыбки на губах. Чувствуется, провели сутки с пользой и толком.
– Как отдохнул? — спросил меня Толик.
– Превосходно. По полной программе.
– Ресторан, вино, девочки? — хмыкнул Антон.
– Дом, кровать, шампанское, красотка, — в тон ему ответил я. — А перед этим в качестве ложки дегтя — Разгонов. Наш доблестный мент.
– И что он?
Я коротко пересказал суть разговора. Парни недовольно переглянулись, дружно нахмурили брови.
– Олежек, конечно, молоток, — протянул Толик, — но, видимо, его серьезно прижали на службе. Нелегко будет бравому майору.
– Выкрутится, — жестко бросил Антон. — Не впервой. А что предупредил Артура — это да, молодец.
Марк согласно покивал, потом констатировал:
– Хватит с тебя Родины. После завершения всех дел немедленно за границу. Виза готова?
– Да.
– Прошение о гражданстве и документы?
– Прошение подано, документы собраны.
– Тогда все. В Рязани делать нечего. С квартиры съедешь, вещи перевезешь. Чтобы не было проблем с выездом — все перемещения через установку.
– Да, — после короткой паузы, согласился я. — Видимо, так. В России нам делать больше нечего.
Рассказав парням о встрече с Разгоновым, я умолчал о своей «беседе» перед зеркалом. И о том, чем все закончилось. Незачем загружать их подобной информацией. Да и что толку? И так все знают, что мы мутанты. И что я — главный мутант. Один случаем больше, одним меньше... Сейчас это совсем не важно.
Чтобы перевести разговор на другую тему, я поинтересовался сам:
– Вы-то как отдохнули, господа хорошие?
– Тоже нормально, — ответил Антон. — Не хуже тебя. Добавь только возню с детьми и настойчивые расспросы жен.
– И что же их интересовало больше всего?
– Наше поведение. Мы так сильно соскучились, что вызвали подозрения наших прекрасных половин. Чего это так нежны, внимательны и темпераментны?..
Я невольно улыбнулся.
– Ясно.
– Ага. Тебе хорошо зубы скалить! А мы вынуждены были нести всякую чушь о делах и тоске по дому.
– Ладно. Как говорит Серега, будем надеяться, что это в последний раз.
– Твои бы слова богам в уши.
– Хорошо, передам...
– Ситуация такова. Анкивар и Равитан отрезаны от второго сектора. Узловые миры блокированы, установки уничтожены. Однако в секторе есть несколько миров, где действуют колонии и разведгруппы этих сторон. По уточненным сведениям, у Анкивара еще три, у Равитана — как минимум два. А колония — это полный или частичный контроль над планетой. То есть там довольно сильные гарнизоны, развитая инфраструктура. Так что стандартная операция по поиску и уничтожению установок здесь невозможна. И это наша первая проблема.
Битрая сделал небольшую паузу, глядя на нас, легонько побарабанил пальцами по краю стола.
– Вторая проблема — Датлай. Он использует несколько иной, отличный от остальных принцип связи. И поддерживает контакт не через узловые точки, а с каждым миром отдельно. С одной стороны, это требует огромных энергозатрат, с другой — обеспечивает независимость связи. Так что после блокирования Логошета Датлай связь с сектором не потерял. Мы знаем, что есть как минимум два мира, где действуют его люди. По словам Хварроу, там работают усиленные разведгруппы.
– А что он еще сказал? — спросил я.
– По этой теме больше ничего. У них строгое правило — разведгруппы и резидентуры знают все только о своем задании. Что касается других — табу.
– Что с блокировкой остальных миров сектора? — спросил Антон.
– Закрыты еще шесть. Всего на сегодняшний день — девять. До сих пор работаем двумя группами, так что темпы невелики. Как только будут готовы специальные группы — ускорим процесс.
Битрая вывел на настенный экран общую карту многомерной Вселенной. Разлапистое «дерево», толстые и тонкие «ветви», черные и красные «плоды». На «ветке», обозначавшей второе пространство, среди черных точек теперь появились красные — заблокированные миры. Пока их было немного. Но они заняли ключевые позиции в секторе.
– С чего начнем?
Мы задумались. Правильнее было бы начать с колоний Анкивара и Равитана. Надо завершить нейтрализацию этих сторон. Но как уничтожить установки? Они под надежной охраной в центре колоний. Тут надо думать... С другой стороны — эти миры отрезаны, без связи и пока не опасны. Вряд ли в ближайшие два-три месяца Анкивар и Равитан сумеют найти способ пробить блокировку, используя в качестве «маяка» установки в колониях.
А вот Датлай связь со вторым сектором не потерял. И сейчас наиболее опасен. Кто знает, что у них на уме? Может, готовят отправку новых разведгрупп...
– Надо искать датлайскую разведку, — высказался Антон. — Пока у них есть связь с центром, они наиболее опасны.
– Но Равитан и Анкивар могут восстановить контакт, используя установки в колониях в качестве маяков, — вставил Эгенворт.
– У них ведь нет пока такой техники? Можно предположить, что в ближайший год не появится. Раз уж сам конструктор установки не знает, как создать такое....
Толик развел руками, посмотрел на Битраю. Тот скупо улыбнулся и кивнул, мол, все верно.
– Оставим колонии на закуску? — констатировал Марк. — А пока будем «чесать» пространство в поисках Датлая...
– Есть еще одна причина начинать именно с него...
Битрая увеличил масштаб карты, и теперь на экране был виден только один кусок — второй сектор.
– Пленный показал, что Датлай сумел создать и сейчас активно испытывает устройство прерывания и сбоя связи между мирами внутри сектора. А также между секторами.
– Что за устройство?
– Этого он не знает. Слышал только, что подобная аппаратура была испытана. Насколько успешно — ему неизвестно.
– Может, это ошибка? — предположил Антон.
– Да нет. К сожалению — факт.
Профессор чуть шевельнулся в кресле, меняя положение, и пояснил:
– Несколько раз мы теряли контакт с группами, работающими в других мирах. В том числе и с вашей. Недолго, всего на одну-две секунды. Даже меньше. И быстро восстанавливали связь. А вчера, когда наша разведгруппа обследовала еще один мир в шестом сопряжении, связь была потеряна на полтора часа.
– И как вы ее восстановили?
– Дали несколько раз подряд тестовый сигнал. Он мощнее обычного. Но, думаю, дело тут не в сигнале. А в том, что Датлай не способен долго удерживать аппаратуру в нужном режиме. Проще говоря, их блокировка несовершенна.
– Вы можете ее нейтрализовать?
– Пока нет. Мы работаем в данном направлении, но...
Профессор развел руками и виновато взглянул на нас.
– Как и в случае с «коридором», противник использует другие принципы построения аппаратуры. Однако мы не теряем надежды. Ведь с «коридором» практически разобрались.
– Правда?
– Да. И теперь все установки ПСД, с которыми вы выходите в другой мир, имеют приставку, позволяющую прыгать через любые расстояния. Почти через любые. Прыгать на орбиту планеты я вам не рекомендую. Без скафандров.
– Уже хорошо... Но эта датлайская техника... довольно неприятная новость. Эдак они первыми перекроют сектор. И все наши старания пойдут коту под хвост.
Марк слегка стукнул по подлокотнику.
– Согласен! Надо начинать с Датлая. Возражений не последовало.
– Артур, — позвал меня Толик. — Ты чего молчишь?
– А? — Я поднял голову, встретил взгляд Толика и пожал плечами. — Не молчу. Думаю. Все верно, Датлай — цель номер один. Все равно для работы в колониях Анкивара и Равитана нет кворума.
– Чего?
– Говорю — не хватает Сереги. Можно и без него, но... лучше, если будем работать вместе.
На мне скрестились взгляды присутствующих. Смесь любопытства и удивления.
– У тебя есть план, как уничтожить установки в колониях?
– Есть.
– И?
– И он не самый лучший. Но дело не в этом.
– Артур, не тяни кота за хвост! — поморщился Марк. — Говори.
– Да я и говорю. План действительно не лучший. Выход в мир, разведка, уточнение положения станции и самой установки. Затем прыжок в помещение, где стоит установка. Фактически — налет. Штурмовая группа давит сопротивление. Техники готовят установку к уничтожению. Потом быстрый уход.
– Что-о?
Битрая аж поперхнулся. Прочистив горло, опустошил бутылку воды и сказал:
– Это верное самоубийство! Прыжок в пасть зверю! Да это!..
– Единственный вариант, — закончил за него Марк. — Все верно. У нас нет иных способов уничтожить установки в колониях. Ракетный залп они отразят. Их военная техника не уступает вашей. А то и превосходит в плане мощных систем. А штурм... это неплохой шанс. Вряд ли в помещении, где держат установку, постоянно дежурит большой отряд. Так... два-три техника и пара бойцов. А то и вовсе только персонал. Ведь станция хорошо охраняется снаружи.
– Точно, — подхватил Толик. — У них нет причин держать возле установки большой отряд. Но для пущей страховки мы провернем дело ночью. Кроме дежурной смены техников, там и вправду никого не должно быть.
– Да, — подал голос Эгенворт. — Это может сработать. Перейти и очистить помещение не сложно. Сложно будет удержать его, пока техники станут готовить установку к уничтожению.
– А вот тут карты в руки вам, профессор, — сказал я. — Проинструктируйте людей — как и что уничтожать, чтобы никто не смог восстановить аппаратуру.
– Хороший заряд взрывчатки, и дело с концом, — высказался Оскольт.
– Не пойдет, — тут же среагировал Марк. — Взрыв заденет нас.
– Уйдете до взрыва.
– Тоже не пойдет. Надо лично проследить за уничтожением.
– Хорошо, — отозвался Битрая. — Все объясню и покажу. Но... это действительно большой риск.
– Большой, — согласился я. — Но иного способа нет. При правильном и четком исполнении задания шансы на успех велики. Поэтому мы сперва проведем несколько тренировок. И поэтому же без Сергея начинать не будем. Нужна вся наша группа. Мы пойдем впереди.
– Одни?
– Да. Пятерых хватит, чтобы захватить установку и удерживать помещение, пока техники сделают свое дело. А не сделают — и рота не поможет.
Мой план вызвал неоднозначную реакцию. Новистра и Битрая сомневались в успехе дела, говоря, что риск велик. Парни сразу приняли идею. Эгенворт тоже был «за». После короткого спора и обсуждения решили этот вариант считать основным и ждать возвращения Сергея. А пока...
– Начнем с поиска датлайских разведгрупп. Как идем? Все вместе или...
– Или. Делимся на две группы. С каждой пойдет техник. И начинаем «чесать» сектор. Если мир чист — даем сигнал на Годиан. Чтобы высылали группу для постановки блокировки. А сами топаем дальше. Если обнаружим Датлай... по обстановке.
– Согласен. Это ускорит процесс.
– И силы сэкономим. Кстати, о силах. — Я повернулся к Эгенворту. — Что с подготовкой вооружения и штурмовых групп?
– Техника готова. Четыре штурмовика, цуфагеры. Что касается личного состава — проводим занятия, тренируем, Группы будут готовы через неделю.
– Отлично.
– Мы также заложили ударные орбитальные станции для прикрытия Годиана, — добавил Эгенворт. — Через месяц две будут подняты на орбиту. Еще через месяц — остальные.
– Это верно. Пока сектор не закрыт, такая предосторожность не будет лишней...
– Что ж, господа... приступим?

Все происходило одновременно: разбиение на группы, обсуждение предстоящего дела и сборы. Оружие, одежда, снаряжение, техника... Привычный набор, как говорят математики, — необходимый и достаточный.
Я шел с Антоном и Харкимом. Марк с Толиком и Гомешем. Техники — парни опытные, знающие. За плечами по нескольку операций, так что дополнительных вводных давать не надо. Единственная заминка вышла с выбором объекта разведки. Харким стоял у настенного монитора, склонив голову набок и рассматривал карту. Второй сектор — длинная ветка с черными кружками миров и тонкими прутиками сопряжений и расходов — предстала во всей абстрактной красе.
Антон, видя мучения инженера, кликнул:
– Невед, что ты мучаешься? Закрой глаза и ткни пальцем! Не ошибешься.
Тот так и сделал.
– Так... Второе пространство, двенадцатое сопряжение, первый расход.
– Идет. Нам, татарам, один хрен!..
Гомеш тоже подошел к монитору, последовал примеру Харкима и воткнул палец в черный кружок на соседней ветке.
– Третье сопряжение, первый расход.
Антон проверил «форм», подсоединил магазины и хлопнул по ствольной коробке.
– Готовы. Уходим?
Я оглянулся назад. Харким стоял прямо за мной. Чуть поодаль — Марк, Толик и Гомеш. Мы переходили друг за другом, практически одновременно.
Тут же в полной готовности к переходу техники и бойцы охраны из группы блокировки. Они ждали наши сигналы.
Я перекинул комплекс на плечо, похлопал по разгрузке и кивнул.
– Пошли!
– Ни пуха! — донесся голос Марка.
– И вам! К черту!..
Промахнулись обе группы. Ни в одном, ни в другом мире разведки Датлая не обнаружили. После проведения полного комплекса проверки с использованием всей аппаратуры мы разочарованно помянули чертей и вызвали группы блокирования с Годиана.
«Закрытие» мира заняло немногим более двух часов. Пока техники замаскировывали аппаратуру, мы рассматривали в бинокли окрестности и заполняли паузу легкой болтовней.
А потом перешли обратно.
– Пусто, — доложил Марк.
– Пусто, — отозвался я.
– У вас что?
– Век второй-третий нашей эры.
– А у нас более ранний период. «Ныряем» еще раз?
– Ныряем. Невед.
Инженер опять использовал универсальный способ выбора и ткнул пальцем в карту.
– Второе пространство, одиннадцатое сопряжение, первый расход.
– А мы... — Гомеш водил рукой по воздуху, потом прислонил палец к монитору.
– Седьмое сопряжение, третий расход.
– Это по соседству с Шевротом.
– Прогулка тоже будет недолгой, — заметил Толик. — Чует сердце, нет там никого. Кроме аборигенов.
– Сплюнь, — посоветовал я. — А то накаркаешь...
– Вперед, — махнул рукой Антон. — Нас ждут вели кие дела! И мы пошли...

Когда обе группы исчезли в ледяном прямоугольнике «контура», старший техник повернулся к Эгенворту.
– Что-то техника сбоит.
– Опять обрыв связи? — встревожился тот.
– Да нет... Тут иное. Я потерял контакт с группой Артура. Вторая группа в пределах досягаемости. И анализатор показывает, что все показатели в норме. Однако...
Он замолчал, не зная, как выразить свои подозрения.
– Попробуй вызвать их. Дай тестовый сигнал.
Старший техник это и сделал.
– Сигнал прошел, но они молчат.
– Еще раз.
– ... Все равно. Я включаю режим полной проверки.
Эгенворт и все присутствующие с тревогой следили за действиями техников. Те проверяли аппаратуру, не выводя ее из рабочего режима. Это занимало чуть больше времени, но зато не мешало работе.
– Ничего, — через полчаса доложил старший техник. — Вторая группа на связи. В пределах досягаемости. Первая группа не отвечает. Проходит сигнал, есть подтверждение, но... связи нет.
Эгенворт переглянулся с Новистрой и пожал плечами.
– Что-то новенькое. Датлай, что ли, проводит эксперименты?
– Понятия не имею. И вообще нечего гадать. Вызываем Рунгена. Это его епархия.
Прилетевший через полчаса Битрая выслушал доклад старшего техника, лично проверил аппаратуру, погонял ее в разных режимах, попробовал дать усиленный тестовый сигнал. Потом группу сигналов. Потом включил поиск заданного мира в свободном режиме. Чтобы выйти туда независимо от разведчиков.
Связь была. Техника работала. Но контакт с миром установить не удалось. И отыскать разведку тоже.
– Эт-то что еще такое?.. — пробормотал профессор.
– Датлай? — высказал прежнее предположение Эгенворт.
– Не знаю. Не их почерк. Хотя... Может, новый метод...
Внезапно побледнев, профессор шарахнул кулаком по столу и встал.
– Чтоб их разорвало! Новая напасть!
– Рунген, мы сможем отыскать их?
Битрая бросил на Новистру затравленный взгляд, потом повернулся к старшему технику.
– Вызвать вторую группу можешь?
– В любой момент.
– Значит, это не работа Датлая. Похоже на наш старый вариант блокировки. «Смазывание» координат, срыв контакта... Думаю, мы сможем это преодолеть.
Он нашел взглядом Эгенворта.
– Держите здесь бойцов и обе группы блокирования. Если связь восстановится, немедленно начинайте второй этап операции. А я попробую найти «противоядие»...
Проводив «женевера» встревоженным взглядом, Новистра повернулся к Эгенворту.
– Вторая неудача подряд. Новый прокол. Боюсь, у него будет нервный срыв.
Эгенворт пожал плечами.
– Вряд ли. Не тот случай. У Рунгена нервы крепче любой стали.
– Да. Но тут никакая сталь не выдержит. Что будем делать?
– Ждать. А тебе еще следить за нашим гением. Как бы и впрямь не сорвался...
В этот момент старший техник доложил:
– Связь с одиннадцатым сопряжением потеряна полностью. Но этот мир мы видим...
Эгенворт только развел руками и покрутил головой. Слов, чтобы выразить свое состояние, он подобрать не смог...

3

О проблемах со связью Невед доложил через три минуты после перехода.
– Не могу дать сигнал на базу.
– То есть?
– То есть — нет связи. Контакт вроде не нарушен, а сигнал не проходит.
Мы переглянулись. Этого нам еще не хватало!
– В чем дело? Обрыв связи?
Инженер в спешном порядке проверял установку, гоняя ее в разных режимах. На наш вопрос отрицательно качнул головой.
– Не похоже. Связи нет, но обрыва тоже нет. Словно... Словно установка не «видит» адресата.
– И что теперь? Мы не можем перейти обратно?
Инженер виновато взглянул на нас и подтвердил:
– Не можем.
Только этого не хватало! Самое время для проблем с установкой...
– Это не может быть поломка аппаратуры на Годиане? — спросил Антон.
– Вряд ли. Хотя... Нет. Иначе бы мы вообще не фиксировали контакта.
Минут пять еще Харким пробовал восстановить связь и подать сигнал об успешном переходе. Потом перевел установку в режим ожидания и озадаченно потер лоб.
– Все. Не знаю, что с ней...
Вид у него при этом был виноватый и огорченный.
– Ладно. С установкой еще разберемся. Давай хотя бы посмотрим, куда нас вынесло. И проверим местность.
Невед оживился и достал сканер. А мы тем временем занялись осмотром окрестностей.
Это было самое живописное место из всех, куда нас выносило. Справа череда невысоких холмов, укрытых зеленью, между ними пробегает ручеек с прозрачной водой. Вдали рощица невысоких деревьев с шарообразными кронами. Листва изумрудно-зеленая, нереально яркая.
Слева луг, усыпанный полевыми цветами. Бархатный разноцветный ковер тянется на пару километров, а за ним — широкое озеро с песчаным пляжем. Небо синее, ни одного облака, ветра нет, и полуденное солнце буквально окутывает зноем. Воздух чист и насыщен кислородом настолько, что легкие буквально утопают в нем.
За всем этим великолепием мы наблюдали с вершины пологого холма, тоже укутанного в зеленый ковер трав. Прямо за нами высились деревья крохотной рощицы. Березы и осины вперемежку с орешником.
Следов присутствия человека не видно. Видимо, мы попали в некий заповедник или просто на ничейную территорию. Что ж, первое впечатление весьма и весьма...
– Ну что у тебя? — обернулся к инженеру Антон.
Тот сидел прямо на траве, положив сканер на колени, и нажимал клавиши. На лице недоумение и непонимание.
– Странно... присутствует фон излучения. Определенно искусственного происхождения. Но оно не похоже на излучение ПСД-установок. Однако довольно мощное.
– Где это?
– Почти триста километров от нас к юго-западу. И вот что еще...
Харким встал и подошел к нам. Протянул сканер, указал на аляповатое пятно бледно-синего цвета.
– Очень большая область излучения. Захватывает территорию в двадцать квадратных километров. Если это и установка, я даже представить не могу, каких она размеров.
Мы смотрели на экран с не меньшим изумлением. Кроме размеров, удивлял цвет пятна.
– Почему синий? И почему такой-блеклый?
Невед пожал плечами.
– Сканер не распознает принадлежность аппаратуры и выдает результат собственной оценки. Мог быть и зеленый, и красный...
– Ты другие показатели проверял? — спросил я его.
– Нет пока... Сейчас посмотрю.
Инженер отошел к баулу с техникой, а мы остались на месте, продолжая разглядывать окрестности в бинокли. Не может быть, чтобы здесь никто не жил.
– За озером, километрах в семи... вроде как контуры строений, — проговорил Антон. — Правда, за деревьями не видно толком.
Я направил бинокль в ту сторону, но тоже не смог четко различить строения. Хотя... действительно, похоже на крышу дома. Или это обман зрения? Словом, надо смотреть вблизи.
– Артур, Антон, — инженер усиленно махал рукой, зовя нас, — идите сюда. Кажется, кое-что есть.
Кое-чем были порядка ста пятидесяти источников радиоизлучения в диапазонах средних волн и СВЧ. И все они были сосредоточены в радиусе сотни километров. Как раз там сканер обнаружил странное пятно.
– Что это? Вернее, кто это? Не похоже ни на кого из старых знакомых.
Харким озадаченно тер лоб левой рукой, а правой продолжал давить на клавиши. Аппаратура отмечала радиосигналы, фиксировала их, записывала, раскладывала на составляющие, вычленяя несущие частоты, модуляцию, амплитуду колебаний. После чего выдавала результаты анализа.
– Вот черт! — выругался Харким, невольно демонстрируя знание нашего сленга. — Что-то невероятное.
– Что именно?
Он поднял голову и посмотрел на меня.
– Ты ведь инженер?
– Ну?
– Виды модуляции помнишь?
– Да. Амплитудная, частотная, фазовая. И комбинированная — угловая.
– Верно. А здесь в наличии иной вид. Что-то вроде угловой и... не знаю...
Антон, мало что понимающий в радиотехнике, переводил взгляд с меня на Харкима и морщил лоб. Потом, устав от за умных терминов, спросил:
– Расшифровать переговоры можешь?
– Пока нет. Только фиксирую и определяю место нахождения источника.
– Хватит для начала. Надо заканчивать опыты и уходить.
– Это еще почему? — не понял я.
– Потому как к нам гости.
Антон вытянул руку в направлении озера. Я вскинул бинокль. От края дальнего леса к озеру ехали две подводы. До них было километра четыре.
– Ну вот и местное население. Значит, затем лесом и вправду дома стоят.
Антон опустил бинокль и удовлетворенно хмыкнул.
– Неплохой источник информации.
Я не спешил разделять его радость, продолжая наблюдать за визитерами.
Четыре человека, мужчины лет двадцати пяти — тридцати. Одеты просто — штаны и просторная рубаха, обуви нет. Рубахи распахнуты, на груди видны какие-то амулеты.
Не факт, конечно, но очень уж похоже, что этот мир третьей категории. То есть — до шестнадцатого века. Скорее даже — до четырнадцатого. А то и еще раньше.
Но если так, то район, где Харким обнаружил источники радиоизлучений и загадочную область непонятной принадлежности, — колония пришельцев. Только кого именно?
– Невед, — позвал я инженера.
– Что?
– Сможешь определить принадлежность излучения?
Тот склонил голову над сканером. Тронул несколько клавиш.
– Н-нет... Вообще не похоже ни на кого. Совершенно другой сигнал. Кроме того, я не могу вычленить отдельных людей. Только общий фон площади...
– Значит, мы отыскали еще одного... владельца ПСД-установки? — предположил Антон.
– А что они здесь делают? В средневековом мире?
– Почему в средневековом?
– Потому что в современном мире источников радиоизлучения гораздо больше полутора сотен. И не только на земле, но и на воде, и в воздухе. А раз их так мало, то, значит, здесь только колония.
– Чья?
Я пожал плечами. Очередная загадка странного мира.
– Ну так что будем делать? — осведомился Невед.
Мы с Антоном все смотрели на крестьян, что скашивали край луга. Двое шли с косами, один быстро сбивал ровные дорожки травы в небольшие кучки, а четвертый собирал их в стожок.
Почему свежескошенную траву убирают, не дав ей просохнуть, мы сообразили сразу. Видимо, этот луг, как и озеро, и все остальное, — собственность здешнего хозяина. Барона, князя, герцога...
Выходит, перед нами — те, кто, мягко говоря, не совсем законно производит покос. И спешат они потому, что опасаются попасть на глаза хозяину.
Антон прав — это действительно хороший вариант для беседы. Лезть сразу в населенный пункт нежелательно. А тут сразу четверо! На природе, на свежем воздухе-то, почему бы и не поговорить?..
– Невед, отойди к деревьям и смотри в оба. Если что — вызывай.
– А вы?
– Сходим поздороваемся.
Харким посмотрел на крестьян и кивнул.
– Понял. Вы их?..
– Нет. Только поговорим. Недолго. И сразу назад.

– Страна — Мениларад. Провинция — Куртамас. Это юго-западная окраина королевства. Здесь правит некий граф... Талеман или Калеман. Деревня, откуда они родом, — Нижние Поля. В семи верстах городище Радикарет. Семь верст — это двенадцать километров. Остальное — малозначительные подробности.
Антон выкладывал Харкиму новости, попутно вытаскивая из сумки продукты. Инженер помогал ему. Я в этот момент мыл яблоки в роднике, обнаруженном неподалеку от места нашего перехода.
– Судя по всему, здесь век десятый-одиннадцатый. Одежда, орудия труда, лексикон... Впрочем, сами увидим.
– А как вы вообще с ними разговаривали? Ведь линготрансы не имеют здешнего словаря.
– О-о! Это отдельная тема! — Антон кивнул в мою сторону. — Лучше Артура спроси. Он у нас по всем странностям и мутациям спец. Может, и объяснит.
Я подходил к ним, вытирая яблоки о салфетку. Поймал вопросительный взгляд инженера и хмыкнул.
– Ничего особенного. Линготранс не понадобился. Так... поговорили...
Разговор прошел на удивление удачно, чему в немалой степени способствовало занятие, за которым мы застали крестьян. Даже не само занятие, а его правовая оценка.
В эпоху средневековья все земли имели своего конкретного владельца. Леса, поля, реки, озера, горы... И, разумеется, деревни, поселки, города. Хозяевами были дворяне. Именно они определяли весь порядок действий на подвластных территориях, а также взимали плату за пользование землей.
Луг, на котором в ударном темпе трудились крестьяне, как и соседнее озеро, принадлежал местному графу. И без его разрешения никто не смел не только сорвать травинку, но и ступить на край луга. Под страхом наказания.
Крестьяне же нарушили закон, причем отдавали себе в этом отчет. Поэтому появление незнакомых людей привело их в сильное замешательство. Испуг вполне понятен — за покос трав можно получить огромный штраф.
Так что мы имели неплохие шансы услышать ответы на вопросы. Правда, не знали, с чего и как начать. Язык не знаем, линготранс не поможет, нет даже минимального набора слов.
Поэтому и намеревались начать «беседу» с простейших жестов и слов. А в случае неуспеха хотели взять одного с собой и подвергнуть процедуре «лингвистической разведки». Проще говоря — с помощью аппаратуры получить небольшой словарный набор.
Но ничего не понадобилось. Когда мы вплотную подошли к бледным и испуганным крестьянам, я вместо универсального жеста приветствия вдруг выдал:
– Привет, люди! Что вы тут делаете?
Выдал на местном языке. Потому как крестьяне меня хорошо поняли. А самый старший даже ответил:
– Э-э... мы... э-э... мы тут, господин... Мы тут...
Способность удивляться подобным фокусам я давно утратил. И не терял время на изумление, непонимание и приведение нервов в порядок. Просто продолжил:
– Вижу, воруете чужое добро! А хозяин-то не знает! Так?!
Антон, сперва разинувший рот от удивления, вдруг тоже выдал:
– И куда ваш староста смотрит?
Не трудно догадаться, выдал на том же наречии.
– За кого уж они нас приняли, не знаю. Но отвечали быстро, без запинок. Да и спрашивали мы соответственным образом. И не забывали стращать карами земными и небесными за страшное нарушение господских прав.
Я надкусил яблоко и чуть поморщился — кисловатое. Что-то недоработали селекционеры Годиана. Или это сорт такой?
– А дальше? — полюбопытствовал Харким.
– А дальше все просто. Вопрос — ответ, вопрос — ответ.
– Они ничего не заподозрили? Когда о стране спрашивали, о провинции?
– Как только на их лицах проступало удивление, — усмехнулся Антон, — мы быстро напоминали, кто они такие после несанкционированного покоса. И крестьяне мигом забывали обо всех несуразностях и странностях.
– А что еще они рассказали?
– Невед, давай сначала перекусим, а потом уж поговорим.
Антон с вожделением рассматривал импровизированный стол. Во время короткой паузы между выходами мы не успели поесть и сейчас чувствовали сильный голод.
– Ясно, — вздохнул инженер, открывая контейнеры с пайками. — Будем есть.
– Если отбросить местные легенды, сплетни и слухи, наиболее интересными для нас представляются два момента. Первый — разговоры о возможной войне местного короля и его союзников с некими заморскими варварами, что высадились лет десять назад на юго-западном побережье материка. И второе — миф о страшных и ужасных гарпиях, которые время от времени совершают дерзкие налеты на земли вольных общин. Это тоже на юго-западе, но ближе к провинции.
– Гарпии?
– Как говорят крестьяне — это некие девы, сильные, как сто мужчин, жестокие, как выходцы из преисподней, и прекрасные, как богиня утренней звезды. Они нападают на побережье, грабят поселки, убивают людей и увозят... молодых мужчин.
Харким кашлянул, перевел взгляд с меня на Антона.
– Как?
– Вот и мы не поняли, — сказал Антон. — Легенды об амазонках есть и на нашей Земле. Некие общества женщин, живущих охотой, рыбалкой и набегами на соседей. Они действительно выкрадывали мужиков, чтобы рожать от них детей. Причем мальчиков они либо убивали, либо отдавали соседям, а девочек оставляли себе. Ходили смутные слухи, что амазонки могли рожать и без участия мужчин.
– Но это правда, — вставил инженер.
– Сами знаем. Наука вроде доказала, что такое зачатие при определенных условиях возможно. Но не в этом дело. Что ж, выходит, и здесь есть амазонки?
Харким пожал плечами и спросил:
– А почему это для нас интересно?
И тут же сам ответил:
– Это что, в том районе, где зафиксирован источник непонятного излучения?
– Верно.
– И что теперь?
Я надкусил последний раз яблоко, забросил огрызок в кусты и сыто похлопал себя по животу.
– А теперь у нас только один вариант. Попасть в тот район и выяснить, что это за фокусы с излучениями. Иначе нам отсюда не выбраться.
– Это значит...
– Это значит — марш в направлении зюйд-вест. По возможности скорый и незаметный.
– И то и другое, — подхватил Антон, — весьма проблематично. Средняя скорость подводы — шесть — восемь кэмэ в час.
– До того района... сколько ты говорил?
– Двести восемьдесят два, если быть точным.
– Вот. Предполагаем, что скорость передвижения десять кэмэ в час. Делим расстояние на скорость, получаем время...
– Двадцать восемь часов, — подвел итог я. — Без учета времени на отдых, сон, еду. И без учета состояния лошадей, которых еще надо отыскать. Добавляем еще двое суток. Итого три с копейками дня.
– А вот насчет незаметности... — Антон неторопливо складывал в пакет пустые упаковки. — Судя по прошлым выходам, проскочить незамеченными три сотни кэмэ невероятно сложно. Так что возможны дорожные эксцессы.
– Понятно, — протянул Харким. — Опять пойдем в режиме — гасить всё.
Мы, с Антоном переглянулись. Быстро инженер перенял словарный запас и наши привычки. Еще немного, и выйдет из него настоящий боевик. Хватка у парня железная.
– Верно. Но не совсем. По возможности мы будем избегать столкновений и... эксцессов. Ну а там как выйдет.
Сборы были недолгими. Убрать остатки «стола», проверить снаряжение, привести оружие в готовность к открытию огня и... вперед.
– Может, зайдем в то селение? — предложил Антон. — Купим телегу и лошадь?
– Не стоит. Нас уже видели, достаточно напуганы. Вторичное появление может вызвать либо еще больший испуг, либо вражду. В любом случае рискованно. Мы уж пешочком до городища. А там разберемся.
На том и порешили. Через пятнадцать минут покинули гостеприимную полянку, вышли на узкую, вытоптанную до каменной твердости грунтовку и стали набирать скорость, втягиваясь в марш.

Какие опасности могут подстерегать путника на дороге в средние века? В большинстве случаев те же, что в более поздние времена. Бандиты и разбойники, сидящие в лесах, у мостов, на околицах населенных пунктов. Крупный караван торговцев — купцы никогда не упустят возможности заполучить бесплатно пару рабочих рук или ограбить. Группа монахов. Эти ребятишки тоже готовы освободить ближнего от забот о богатстве и вещах, переложив их на свои плечи. Дворяне, которые видят в каждом простолюдине рабочий инструмент или предмет той или иной стоимости. Странствующие рыцари. У них приблизительно схожий взгляд на мир.
Еще? Землетрясение, падение метеорита, атака хищных животных, мор, наводнение. Это менее вероятно, но не менее опасно...
Спасением от большинства проблем является надежное оружие, крепкие руки, быстрые ноги и хорошо соображающая голова. А также численность путников. И толщина денежного мешка.
У нас было все вышеперечисленное, за исключением разве что количества. Но оно с лихвой компенсировалось опытом и вооружением. Три «форма» с полным боекомплектом, пистолеты, гранаты, ножи... Для десятого века хватит.
Самое смешное — против небольших дорожных инцидентов мы не возражали. Любой бандит, рыцарь, купец для нас — источник информации. И средств передвижения. Так что к схваткам, сшибкам и конфликтам всегда готовы. Но путь до городища был тих, спокоен и благостен.
– А что там с войной? — спросил Харким. — Кто-то на кого-то идет?..
– Не кто-то, а местный король. На заморских варваров, — объяснял Антон. Он шел замыкающим, а инженер топал в середке. Я же по привычке возглавлял шествие, выполняя одновременно роль головного дозора и проводника. — Если учесть особенности здешней географии и вспомнить некоторые эпизоды из нашей истории, то можно предположить, что варвары — не кто иные, как пираты. Возможно, северяне, викинги. Они любили делать набеги на южные земли. По словам крестьян, они приплыли сюда лет десять назад. Значит, захватили какой-то район, организовали оборону, поднакопили сил и решили расширять свои владения дальше. А королю и его соседям такой поворот дел не по нраву. Вот тебе и конфликт.
– Причем на юго-западе. На побережье... — задумчиво проговорил Харким. — Как раз в той стороне, где эта странная область излучения.
– Это еще ни о чем не говорит. Гарпии тоже в той стороне. И имеют не меньше шансов быть пришельцами. Правда, почему только бабы? Или у них матриархат и все главные роли в обществе исполняют женщины?..
Антон недоуменно хмыкнул и скривил губы. Такое положение вещей было для него чем-то невероятным. Не то чтобы он считал женщин слабоумными и неспособным управлять страной. Просто полагал, что они царствуют над мужчинами по-своему. Как в поговорке о шее и голове.
– Кстати, об излучении, — подал я голос. — Как там это облако? И что в эфире творится?
Харким на ходу вытащил из бокового кармана заплечного ранца сканер, включил его и через несколько секунд сказал:
– «Облако» на месте. Размеры прежние. А радиоизлучение... Это надо смотреть отдельно. На привале.
– Привала до городища не будет.
– Ничего, — спокойно отозвался инженер, — потерпим.
Он уже втянулся в ритм марша и не испытывал особых проблем. Даже груз килограммов в тридцать весом не мешал ему. Мы несли чуть больше, но нам было легче — привычка к долгим переходам еще свежа в памяти.
– Впереди на дороге пыль, — сказал я, поднимая бинокль. — Кто-то конный... Трое всадников. И вроде как один из них в доспехах.
– Рыцарь? — Антон пошел спиной вперед, уделяя больше внимания тылу.
– Похоже.
– Что делаем?
– А ничего. Проедут мимо и ладно. А нет... как обычно.
Кони. Вот что нас соблазняло. Три коня — хорошая добыча. Но стоит ли она шума? Если этих людей начнут искать, могут выйти на нас. Тогда неминуемы осложнение и еще больший шум. Правда, не факт, что найдут.
Словом, и хочется, и колется...
Пока мы раздумывали, что да как, троица всадников проскочила мимо нас. На приличной скорости. В туче поднятой подковами пыли мы смогли разглядеть только блестящие доспехи первого всадника и темные накидки его спутников.
Судя по всему, всадники удирали. От кого-то сильного и опасного.
– Либо своровали, либо завалили кого-то, — заметил Антон. Немного подумав, добавил: — Или обесчестили девицу.
– Тогда уж трех, — хмыкнул я. — Из-за одной такой драп устраивать не стоит.
– А может, она дочь местного хозяина? Или жена?..
Харким, прятавший лицо от пыли, закашлял.
– Тьфу! Пошли отсюда! И так уже наглотались.
– Да. Пора.
– Ничего, — бодро сказал Антон, вскидывая рюкзак за спиной, — в следующий раз повезет. Дорога долгая, кто-нибудь да проедет мимо...

Следующий раз настал минут через двадцать, когда мы дошли до поворота дороги. Дальше грунтовка ныряла вниз, в довольно большую низину, по бокам которой шли два оврага, заросшие травой и кустарником. По весне, видимо, овраги заливало водой, а к середине лета небольшие болотца пересыхали, обнажая дно.
Едва мы сошли вниз, как впереди зацокали копыта лошадей. Судя по звуку — как минимум пяти.
В чужом месте все, что непонятно и не видно, — априори опасно. Одна из заповедей странников. Поэтому мы нащупали под накидками рукоятки «формов» и сошли с дороги на обочину.
– Невед, за спину, — буркнул Антон. — На тебе тыл.
Инженер молча отшагнул назад, беря под наблюдение овраг и заросли кустарника за ним.
Всадники влетели в низинку через десять секунд. Шесть человек. Это были воины. Без всякого сомнения. Причем опытные воины. Что-что, а это мы могли различить с первого взгляда.
Двадцать пять — тридцать лет. Фигуры поджарые, мускулистые, руки крепкие, Взгляды жесткие, уверенные. Губы сжаты, глаза прищурены. Пятеро одеты в комбинированные доспехи. На основу из толстой и очень крепкой, практически несминаемой кожи внахлест нашиты металлические чешуйки. Плечи усилены стальными накладками. На предплечьях кожаные наручи, на локтях накладки со стальными навершиями. От стопы до колен тоже накладки. На головах железные шлемы.
У каждого топорик на длинной рукоятке, на поясе кистень — деревянная рукоятка, ремень или цепь, на конце металлический шар с шипами. Рядом висит длинный нож. В руках или на седле — короткое полутораметровое копье с длинным и широким лезвием. Пригодное для броска и для рукопашной. За спиной небольшой круглый щит. У последнего к седлу приторочен саадак с луком и колчан со стрелами. Лук составной — дорогая игрушка.
Первый всадник — несомненно, командир отряда — рыцарь. Мелкоячеистая кольчуга, усиленная на груди зерцалом, а на плечах стальными накладками. Руки и ноги укрыты поножами и наручами. На голове шлем, но более вытянутый, чем у остальных. Со стрелкой.
На поясе кривой меч и длинный узкий кинжал. За спиной щит. В руках длинное копье с тонким граненым острием, похожим на шило. Для пробивания доспехов.
Конечно, столь подробно рассмотреть всадников за секунду-две невозможно. Но у нас было время. Потому как они, увидев троих путников, осадили коней и встали в трех шагах от нас.
Рыцарь чуть повернул коня боком, бросил на нас высокомерный взгляд и отрывисто пролаял:
– Трех всадников не видели? Они должны были проехать по дороге совсем недавно.
– Н-нет, — отозвался я, — не видели.
Следующий за рыцарем воин, видимо, его помощник, подъехал ближе и наклонился. Пахнуло потом. Лошадиным и человеческим.
– Вы не врете, черное отродье?! Они никуда не сворачивали, проехали в эту сторону! Ну?
– Нет. Никого не было.
Не знаю, что натворила та троица, но наводить погоню на их след я не хотел. Не нравились мне эти парни. Вот не нравились и все тут.
Я глянул на Антона. Тот поймал взгляд и кивнул. Если ситуация пойдет на обострение — работаем. Шесть человек, конечно, многовато, но ничего не поделаешь.
Воин разогнулся, посмотрел на рыцаря и едва заметно пожал плечами.
– Больше им некуда деваться. Только если через Тырник или через Нижние Поля. Других дорог на север из Радикарета нет.
Тот сплюнул и внимательно посмотрел на нас. Взгляд скользнул с больших мешков (вряд ли он знал слово рюкзак) за спинами на странную обувь, потом на накидки, что закрывали тела от шеи до колен.
Мы ему не понравились. Трое здоровых мужчин, одеты странно, с огромными мешками. Смотрят спокойно, без страха. Так пешие на конных, тем более вооруженных конных, не смотрят.
– Кто такие?
– Мирные путники.
Короткий ответ тоже не понравился. Рыцарь прищурил глаза.
– Откуда идете? Что надо?
– Идем издалека. По своей нужде.
«По малой», — чуть не добавил я, но смолчал. Эти парни могут и не уловить юмор.
– Что в мешках? — рявкнул воин.
– Вещи, — на этот раз ответил Антон.
– Много вещей... Снимай.
Вот и все. Сшибки не избежать. Неудачная погоня решила оживиться за счет прохожих. Миром дело не решить, так что...
Я чуть поднял под накидкой «форм» и привычно прикинул орядок... работы. На мне последние трое. На Антоне остальные. Максимум по две очереди. И контрольные...
Антон мои приготовления видел, отошел на полшага назад, чтобы все его «клиенты» попали в сектор стрельбы.
Невед, как и положено по расписанию, посматривал назад. На его лице уже не было того испуга, что в первые разы, привык.
Наше молчание было расценено как неповиновение. Рыцарь обагровел, на скулах вспухли желваки. Правая рука пошла к поясу и вытащила... нет, не меч. Благородное оружие против простолюдинов не обнажают. Рука вытащила плеть.
– Противиться?! Мне?
Воины как по команде взяли копья наперевес. Острия лезвий смотрели на нас.
– Кому сказано — снимайте! — рявкнул помощник рыцаря, тоже вытаскивая плеть.
– Зря! — печально сказал я. — Жизнь так прекрасна... Огонь!
Два «форма» выкосили маленький отряд за несколько секунд. Хорошие, крепкие доспехи, способные выдержать скользящие удары мечей, сабель и даже топоров, были бессильны против закаленной стали, спрятанной в томпаковой оболочке.
Всадники валились с коней, роняя копья и плети, тяжело падали на сухую землю, издавая громкие стоны. Лошади, испуганные резкими звуками, плясали на месте, отскакивали, отрывисто ржали, кося большими глазами на истекающих кровью наездников.
С расстояния трех — пяти метров промахнуться невозможно, мы уложили всех сразу, даже добивать не пришлось. Быстро проверили тела. Кровь, размолотые кости, куски кожи и металла.
Лошади, почуяв резкий запах крови, заплясали еще сильнее.
– Невед, держи лошадей, — крикнул Антон. — Артур, куда тела?
– В овраг. Завалим ветвями... может, до завтра не отыщут.
Как это часто бывает, приборка заняла больше времени, чем сам бой. Пока Невед спутывал лошадям передние ноги, мы перетаскали трупы в овраг. Туда же последовало оружие и три седла. Все закидали ветками и охапками травы. Кровь на дороге затоптали.
Потом отобрали себе трех лошадей. Остальных, уже расседланных, отпустили.
– Кому-то повезет, — заметил Антон, наблюдая, как отпущенные лошади, подстегнутые шлепками и свистом, выбегают из низины.
– Кому и повезло, так это той троице. Их погоня исчезла. Кстати... — я глянул на часы, — и нам пора исчезать. Невед, ты как?
– Нормально, — отозвался тот.
Антон усмехнулся, глядя, как инженер ищет ногами стремена, и сказал:
– Еще пару таких прогулок, и на скачках сможешь выступать.
– Поехали. Надо убираться отсюда подальше.
Развернув коня, пришпорил его и выскочил на дорогу. Парни понеслись следом...

4

Неполные десять километров на хороших лошадях мы преодолели за час. Кони, специально отобранные и выращенные для войны и дальних переходов, легко шли резвым галопом. Правда, мы их особо не гнали, берегли и, давая возможность отдохнуть, часто переводили на шаг. Когда впереди показались крайние строения городища Радикарет, кони были в полном порядке.
Городище — местное название населенного пункта, переросшего обычное село или деревню, но не получившее титула города. Около трехсот домов, два трактира, постоялый двор, мельница, храм здешнего бога или богов. И большая площадь почти в центре городища, отведенная под торг.
Внешняя ограда Радикарета — чисто символический тын из неотесанных бревен высотой метра полтора. За тыном узкий и неглубокий ров. Абсолютно сухой. Никаких башен, вышек, бойниц. Ни одной боевой машины. Даже охрана чисто символическая — два невооруженных парня, собиратели дорожного оброка.
Радикарет расположен в центре провинции. Внешних врагов нет, опасаться набегов нечего. А разбойники и бандиты сюда не полезут. Им дорог и лесов хватает. Впрочем, кое-кто за порядком здесь следит. В этом мы убедились, когда въехали в город. У коновязи при входе в трактир стояли три воина. Доспехи, шлемы, вооружение точь-в-точь как у тех, кого мы посшибали в овраге.
– Интересно, они из одного отряда? — тихо проговорил Антон. — Или здесь доспехи сделаны под один стандарт?
– Понятия не имею. Возможно, из одного. Тогда у нас будут проблемы. Из-за коней.
– Думаешь, опознают?
– Могут. Хорошо хоть рыцарского коня отпустили. Того уж точно узнают.
– Может, не стоит заезжать? — спросил Харким. — Как бы не влипнуть. Весь городок не перестреляешь...
– Это верно. Но заехать надо. Нужна информация. А также продовольствие, корм лошадям и... местные деньги. Так что вперед. Но ворон не ловим.
И мы поехали дальше.

Волнения были напрасны. Никто на нас подозрительно не смотрел. На коней не косился. И с вопросами не приставал. И все потому, что в Радикарете в самом разгаре был торг.
Центральная площадь городища — почти правильный квадрат сто на сто метров — застроена рядами палаток, шатров, ларьков. От разноцветья тканей и тряпок рябило в глазах. Торговали решительно всем. Мясом, рыбой, дичью, овощами и фруктами, водой, железом, посудой, тканями, оружием и доспехами, седлами, обувью, одеждой...
Над торгом стоял сплошной гул сотен глоток, сдабриваемый пиликаньем струнных инструментов и свистом дудок заезжих трубадуров.
Для нас с Антоном, видевших подобные мероприятия, все было вполне привычно, обыденно. А вот Невед вертел головой, моршась от шума.
Я первым разглядел широкий проход между торговыми рядами, специально сделанный для конных и пеших, и направил туда коня.
– Проезжаем!
– А закупки? — крикнул Невед.
– Потом.
Тот не понял, но я махнул рукой, и инженер послушно повернул коня.
– Найдем постоялый двор, снимем номер, перенесем вещи. А уж потом на базар, — объяснял ему Антон. — Нечего с таким грузом по улицам шастать.

* * *

Мы проезжали мимо рядов, бросая взгляды по сторонам. Ярко раскрашенная посуда, сапоги разных фасонов, блестящие на солнце клинки ножей и кинжалов, целые горы фруктов, отделанные шитьем кафтаны...
Спорили торговцы, ругались из-за товара покупатели, нудно ныл калека, прося милостыню, орал обворованный мужик, визжала затисканная в толчее молодка.
Ближе к выходу палатки и столики поредели. И мы увидели впереди разноцветный купол и высокий помост под ним. На помосте выделывал сальто ловкий парень, затянутый в черное трико. Он прыгал через голову вперед-назад, садился на шпагат, стоял на голове, не прекращая жонглировать тремя кинжалами. Потом вдруг замер, присел и с разворота кинул кинжалы один за другим в деревянный прямоугольник, стоящий метрах в пяти от него. Клинки вошли в дерево точно один под другим. Последний перерубил тонкую веревку, что удерживала бумажного воздушного змея. Змей взлетел над площадью и повис на высоте десяти метров. К нему была привязана еще одна веревка.
Зрители — человек тридцать — закричали, захлопали. В стоящем на краю помоста маленьком блюдце зазвенела медь.
– Еще и балаган есть, — хмыкнул Антон. — Богато живут.
– Вон еще, гляди.
Я кивнул в сторону, где стоял другой помост. Чуть ниже первого. На нем была натянута ширма. Из-за ширмы торчали две куклы. Одна явно женская. Облаченная в набедренную повязку, с непомерно большой грудью. В руках молния в виде зигзагообразной стрелы. Вторая фигура — здоровенный мужик. Он то и дело падал на колени. А кукла-женщина потрясала молнией.
– Очень актуальная постановка, — сказал я.
– В смысле?
– В смысле — сценка из реальной жизни. Баба с молнией, несомненно, гарпия. А мужик...
– А мужик и есть мужик. Захват пленного? Будущего осеменителя?
– Вроде того. Интересно, как здесь изображают оружие гарпии.
– Ничего особенного, — буркнул подъехавший Невед, — примитивный уровень...
– Не скажи. Это шоу — отражение реальности, каковой ее понимают аборигены. Молния — образ. Видение. В представлении людей гарпии бросают во врагов молнии. То есть что-то блестящее и смертельно опасное.
– Ну?
– А что может быть блестящим и опасным в десятом-одиннадцатом веках?
– Стрела. Болт арбалетный. Какая-нибудь огненная смесь. Их уже умеют делать.
– Да. У нас это был «греческий огонь». Но подобная, с позволения сказать, техника — вещь громоздкая и тяжелая. В руке не удержать. Тем более в женской. А тут ясно передано — молния в руке.
Невед пожал плечами, с сомнением посмотрел на куклы и сказал:
– Насчет балагана не знаю. А вот что на нас пялятся некие типы, это да. По-моему, это воришки.
– Вполне может быть. В таких местах их полно. Внимательно следи за вещами и не зевай.
Мы подъехали ближе к помосту и расслышали слова незамысловатой песенки. Исполнял ее актер, державший куклы. Музыкальное сопровождение обеспечивала молоденькая девчонка лет пятнадцати. Она сидела рядом с помостом и перебирала струны некоего инструмента, напоминавшего гусли, балалайку и арфу одновременно. Доска с дырой, четыре струны, дека... Струны, конечно, из жил, а не из металла. Но звук выходил вполне приличный. Правда, простенький. Не тянул и на три аккорда.
Меня больше интересовали слова. И хотя за гомоном голос певца был не очень слышен, но разобрать можно.
Что-то о рыбаке, вытащившем сетями вместе с рыбой некую рыбку... которая обернулась грозной гарпией... Та требует подчинения и исполнения долга. А рыбак не хочет, боится. Да и не знает, как с рыбой поступить, чтобы долг исполнить...
Эти слова у слушателей вызывают громкий хохот. А актер на куклах еще и демонстрирует процесс...
Потом о наказании, о том, что гарпия забирает рыбака с собой, чтобы тот ублажил еще и подружек гарпии... Обещает осыпать золотом, а за неповиновение сожжет молнией. Ну вот, опять молния!
Рыбаки так и сяк, но спорить опасается. В результате... целый выводок гарпий в следующий раз... и что-то там еще... Антон кривит губы, тоже слышит слова. Невед крутит настройки линготранса (мы ему успели записать словарный минимум).
– Да-а... Неплохо сложено... В самый раз для местных...
– Едем дальше, — сказал я, поворачивая коня.
Метрах в семидесяти от балагана стоял трактир. Небольшое заведение с двумя залами. Один внутри дома, второй на улице под навесом. Здесь было полно посетителей, почти все места заняты.
Тут же, неподалеку, расположились торговцы амулетами, талисманами, любовными зельями. Рядом небольшая площадка, где проходили соревнования по борьбе. Зрители, разгоряченные пивом и вином, азартно подбадривали двух здоровенных борцов. Тоже шум, гам, крики, свист. Гуляет народ...
Проехав торг, мы миновали улицу и оказались у двухэтажного здания постоялого двора, иначе говоря — гостиницы. Добротное деревянное строение довольно больших размеров. В окнах вместо бычьих пузырей разноцветная слюда. Перед входом широкая коновязь. Рядом конюшня. А чуть в стороне несколько столов — для тех, кто хочет посидеть на свежем воздухе.
– Подходящее место, — выдал итог осмотра гостиницы Антон. — И от торга недалеко.
– Остаемся, — киваю я. — Если места есть.
Места были. Буквально перед нами съехали несколько человек и освободили две большие комнаты. Одну тут же заняли какие-то торговцы, а вторая досталась нам. Владелец гостиницы — средних лет толстый мужик, безбородый и с густой кудрявой шевелюрой — окинул нас внимательным взглядом и назначил цену. По-моему, слегка завышенную. Но я торговаться не стал. Некогда. Отдал две мелкие серебряные монеты, получил горсть меди на сдачу и большой ключ.
– Второй этаж, шестая, — пробурчал владелец. — Лошадей можете оставить, отведут.
– Благодарю, мы сами.
Мы поставили коней в конюшню, сняли вещи и седлай поднялись в номер.
– Да-а, — протянул Антон, — не «Хилтон».
– Сойдет для сельской местности.
Комната довольно большая — пять на три. Окно одно. Ставни наместе. Два лежака, стол, три табуретки, даже вешалка есть. Матрацы набиты соломой, вместо подушек сверток из шкур. Одеяло — тоже из шкур. Медвежьи, что ли?..
– Нам здесь сидеть часа три-четыре. От силы пять. Так что не будем привередничать.
– Не будем, — согласился Невед.
Он поставил свой рюкзак на стол, бросил седло в угол и повернулся ко мне.
– Что делаем?
– Ты сидишь здесь. Охраняешь вещи. Мы идем на торг. Закупаем необходимое, разговариваем. Получаем информацию. Потом возвращаемся. Перекусон и выезд. Все ясно?
– Все. Вы надолго?
– Максимум три часа. Твоя задача — сидеть здесь безвылазно. Дверь не открывать, не отвечать на стук. При попытке взломать — сигнал нам и... огонь на поражение. Бей, невзирая на лица. Патронов у тебя хватит перебить местное войско и полгорода. Ясно?
– Надеюсь, держать оборону мне не придется.
– Это точно, — заметил Антон. — Но быть готовым ты должен.
– Всегда готов! — скопировал инженер клич пионеров.
– Тогда — за дело!..

На торг мы отправились пешком. В такой толчее все же удобнее на своих двоих. И незаметнее. После недолгого колебания оставили в комнате «формы» и разгрузки, взяв с собой только пистолеты и по паре гранат. Куртки сняли, в них жарко.
– Куда сначала? — осведомился Антон. И тут же предложил: — Возьмем мясо и хлеб.
– Можно. Потолкаемся среди рядов, послушаем разговоры, что-нибудь разузнаем.
– Если и разузнавать, то лучше возле балаганов. Или у трактира.
– Да. Но туда пойдем в конце. Уже с покупками. А то два дюжих молодца с пустыми руками, задающих вопросы, выглядят подозрительно.
Так и сделали. Я пошел впереди, выбирая дорогу, Антон метрах в пяти позади. Страховал тыл, присматривал за прохожими. Мы прошли торг сначала вдоль, потом поперек. Потом еще по диагонали. Узнали цены на хлеб, специи, мясо, мешки, корм для лошадей. Но покупать не спешили. Успеем.
Торг, как и другие места подобного рода, — идеальный источник информации. Причем самой разнообразной. От взаимоотношений местных хозяев до политических проблем королевства и его соседей. Сплетни, слухи, разговоры, мнения, споры, ссоры...
В запале выбалтывается столько данных, что любой шпион сможет рассчитывать на щедрое вознаграждение после предоставления доклада. Если, конечно, умеет слушать, сопоставлять, делать выводы.
Например, цены на морскую рыбу и жемчуг пошли вверх. Значит, на южном и юго-западном побережьях неспокойно. Есть проблемы, препятствующие нормальной работе рыболовецких бригад. И охотники за жемчугом не могут выходить в море.
А если добавить сюда дефицит доспехов всех фасонов, спрос на гусиные перья и наконечники для стрел, повышенный интерес к телегам, конской сбруе, исчезновение с рынка железа, даже сырого, некованого, то можно сделать вывод: на юге дело идет к войне. Скорой войне...
Или вот — мясо оленей, вепрей и лосей подорожало. Сюда, в Радикарет, оно поступает из двух лесных массивов, что лежат к северу от городища. Значит, там опять шалят лесные разбойники, а графские егеря пока не в силах с ними сладить. То-то отряд графской дружины исчез из Радикарета так быстро. Поехал на помощь егерям.
Или шелк почти исчез с прилавков — с востока прекратились поставки. То ли и там война, то ли кто-то решил взвинтить цены за перевоз. Или муки мало на торгу, а зерна хоть отбавляй. Мельник подрался с соседом из-за одной молодки и теперь лежит пластом, а дело стоит...
Или куда исчез молодой барон де ла Графи? И почему не видно мужа юной баронессы Теаспор? Адюльтер! И рогоносец-муж хочет спустить шкуру с оскорбителя!..
В общем, источник информации богатый. Черпай и черпай. Что мы и делали. Бродили себе по торгу, жевали сахарные булочки, щелкали каленые орешки, запивали чистой ключевой водой, приценивались к мясу, хлебу, к кинжалам и ножам, говорили с торговцами, шутили, кивали. И мотали на ус.
Часа через полтора вышли к трактиру. У каждого небольшой мешок с припасами. Брали не очень много. Чтобы хватило на день-два. Лучше потом свежего закупить.
Представления бродячих балаганщиков продолжались. Одних артистов сменяли другие. И вместо гимнаста с кинжалами теперь танцевала юная девчушка в каком-то невообразимом разноцветном наряде с бубном. А прежних кукол сменили персонажи местного фольклора. Что-то вроде Петрушки и принцессы.
Антон толкнул меня в плечо, глазами указал на столу и сидящих за ними людей. Судя по всему, это были мелкие торговцы, причем приезжие.
Я одобрительно кивнул. Можно подсесть, познакомиться, выпить и поговорить. Подозрений такое поведение вызвать не должно. А если что — у нас наготове старая универсальная легенда. Молодые парни хотят поступить на военную службу. Нормальное дело!..
Уже подходя к столам, мы заметили то, на что не обратили внимания в первый раз. Прямо за зданием трактира стояли два длинных фургона, выкрашенных в розово-желтые тона. Возле них стояли, сидели и прохаживались молодые женщины в цветастых юбках, кофтах, жакетах или как их там... Яркая косметика, жеманные и нагловатые манеры, слишком громкий смех, откровенные жесты... Словом, и так ясно — передвижной публичный дом.
Судя по контингенту — владелец борделя не бедствовал. Девочки по средневековым меркам довольно ухожены, неплохо одеты и... не стары. Вряд ли есть хоть одна, которой перевалило за тридцать пять. Значит, барыга умело ведет дела и получает неплохой куш.
Проститутки пользовались успехом у гостей торга. Возле них тояли по меньшей мере с десяток потенциальных клиентов. Еще двое или трое уводили выбранных жриц любви в трактир, где хозяин предоставлял парам небольшие комнатушки, как раз предназначенные для подобных утех. Можно даже поспорить, что трактирщик и хозяин борделя друг друга хорошо знают и работают в связке.
Как всегда, почтенные дамы, жительницы городища, а также приезжие с неодобрением и откровенной ненавистью смотрели на шлюх. Ведь те покушаются на их законное право любовных игр с мужьями. Но свои эмоции женщины держали при себе или высказывали спутникам на ухо.
По правде сказать, мало кто из замужних женщин мог посоперничать фигурой и внешностью со жрицами любви. Семейные заботы не способствуют поддержанию красоты. А для проституток это — основной товар...
– Разврат, как сказал один киногерой, — пробурчал Антон, подходя к свободному столу. — Преклонение духа перед плотью...
– Чего это тебя на лирику потянуло? Тоже бабу захотелось?
– Только не этих! — брезгливо передернулся Антон. — Лучше в монастырь.
Едва заняли стол, подскочил шустрый мальчуган лет двенадцати. Застыв в двух шагах, молча ждал, когда мы закажем еду и питье.
– Кувшин холодной воды. Жареного мяса. Приправы. И... пока все.
Мальчишка кивнул и исчез.
– Что-то не хочется мне пробовать местную стряпню.
Антон посмотрел на далекий от стерильного состояния стол, щелчком отбросил какого-то наглого жука, сновавшего между крошек хлеба и осколками глиняной кружки.
– И я не буду. Как обычно, сделаем вид.
Пока наш заказ готовили, мы смотрели по сторонам, уделяя внимание и циркачам, и кукольному представлению, и ссоре нескольких ремесленников, которая вот-вот должна была перерасти в добрую потасовку.
Кстати, еще одно непременное условие подобных мероприятий — потасовка. Один на один, группа на группу или вообще все на всех. Ломают столы и лавки, разносят в пыль посуду, квасят друг другу физиономии, рьяно сопят, пыхтят и лезут вперед, чтобы хватить кого-нибудь по уху, удачно пнуть под зад и получить такой же подарок самому.
Я с интересом следил за развитием ссоры, когда мое внимание привлек еще один персонаж. Старая, не меньше шестидесяти пяти, а то и семидесяти лет, бабка неторопливо топала от фургонов к столам. Одета как цыганка — длинная цветастая юбка, черно-красный платок, красная шерстяная кофта. Физиономия сморщенная, нос крючком. В правой руке клюка, в левой сверток.
Дойдя до крайнего стола, она села. Но не на лавку, а на небольшой бочонок, поставленный кверху дном. И начала неторопливо копаться в свертке.
Видимо, ее здесь знали. Не прошло и минуты, как к старухе подскочил какой-то удалец, что-то сказал и ткнул пальцем в сторону торга. Бабка кивнула, извлекла из свертка деревянный стаканчик и кости. Обычные шестигранные кости. Три или четыре штуки.
– Гадалка! — пробурчал над ухом Антон. — И здесь цыгане есть!
– Где их только нет.
Нам наконец принесли заказанное. Глиняный кувшин с водой, два подноса с явно пережаренным мясом, плошку с мутно-красной приправой и два угловатых куска сероватого хлеба.
Пацан расставил все на столе, поймал брошенную Антоном монетку и опять исчез. Мы недоверчиво посмотрели на «лакомство», переглянулись и... дружно достали ножи. Нет, есть это не собирались. Но сделать вид, что жадно уничтожаем, — необходимо. То есть порезать мясо, залить его этой жижей (бр-р-р!), поломать хлеб. Теперь любой сторонний наблюдатель увидит, что мы утоляем голод, не забывая смотреть на представления. Обычное поведение местного жителя, не избалованного подобными зрелищами.
– Бабка-то, — заметил минут через пять Антон, — пользуется спросом.
Он поднял кувшин и сделал небольшой глоток. Воду мы успели проверить анализатором и пить не боялись. Чистая ключевая. В наших городах во сто крат хуже.
Я глянул на бабку. Давешний удалец уже исчез, узнав, что хотел. Ему на смену пришли сперва женщина средних лет, потом мужчина, потом какая-то парочка. Молодые совсем парень с девчонкой. Уж наверняка решили узнать, будут ли любить друг друга всю жизнь или только на этой неделе.
Бабка, пусть даже и обычная женщина, в ее-то годы и без всяких костей сможет сказать, что ждет этих голубков. Достаточно посмотреть на них и послушать хотя бы минуту-другую.
Антон осторожно толкнул меня под столом ногой, привлекая внимание.
– Видишь вон ту компанию?
Я скосил глаза. У входа в трактир за самым большим и чистым столом сидели трое торговцев. Дородные осанистые фигуры, добротная одежда, уверенные жесты, спокойствие на лицах. Это не мелкие торгаши и не бедствующие купчишки, вынужденные продавать и покупать всякую ерунду. Тут чувствуется размах и основательность. Не исключено, что они владеют этим торгом, и если не всем, то по меньшей мере половиной.
– Какие роскошные потенциальные собеседники.
– Ага. Только эти роскошные собеседники и на три метра не подпустят к себе. Видишь вон тех хлопцев у навеса? Гарантирую — охрана.
– И что? А я мирно, с улыбкой, по-хорошему...
– И чем ты их хочешь заинтересовать?
– Для начала спрошу хорошую дорогу на юг. Нет ли в той стороне каких-нибудь разбойников. Спрошу, в цене ли хорошая сталь. Выкручусь...
Я с сомнением покачал головой. Торговцы не справочное бюро. Отошьют быстро. Особенно если подумают, что это соглядатай конкурентов. Или тех же разбойников.
– Мало шансов. Нарвешься только.
– Не исключено. О! — Антон поднял палец. — Как вариант — я и друг ищем работу. В охране. Может, возьмут, если по пути? Мы не мелюзга какая-то!..
И эта идея была не по душе. Но...
– Ладно, рискни. Только не при буром. Нам еще шума не хватало,
– Да уж. А ты пока к циркачам сходил бы. С ними-то проще будет...
– Логично.
Я отпил из кувшина, покосился на мясо и вздохнул. Запах от него шел не такой уж и плохой. Но рисковать и есть это... Солитер, кишечные заболевания, дизентерия, пищевое отравление — на выбор. Уж лучше потерпим.
– Пошли.
– Пошли. По сторонам глядеть, друг друга из виду не упускать, при шухере отходить быстро,
– А то ж...

5

Что уж наплел торговцам Антон, не знаю. Однако те вполне благосклонно приняли его в свою компанию и даже поднесли кружку какого-то пойла. Вино или пиво. Бедный Антон. Дабы не испортить отношения в самом начале, он вынужден был осушить кружку до дна. Ладно, не умрет. Не цианид же там в самом деле... Осилив подношение, тот сам сделал заказ для всех, дав понять новым знакомым, что деньги у него водятся. Тем самым показав свой уровень. Торговцы ведь с рваньем и бесштанным разговаривать не станут.
Подивившись про себя умению друга, я сам попробовал наладить контакт с циркачами. Дело тоже не простое. Бродячие артисты, несмотря на показательную открытость, люди довольно замкнутые. Большую часть жизни они проводят в дороге. А пути сообщения в средневековье, как известно, спокойствием и безопасностью не отличаются. Так что артисты поневоле вынуждены защищать свои жизни и скромные «богатства».
Ну и других причин полно. Молодых здоровых парней многие владетельные хозяева желают заполучить в дружины или холопы. Юных танцовщиц те же хозяева желают заполучить в свои постели. А беременность выводит танцовщицу из строя. Зачастую навсегда.
Есть и еще поводы не допускать кого попало в святая святых колесной Мельпомены.
Словом, мой визит за кулисы балагана не вызвал радости. Меня встретил хмурый мужчина лет сорока. Дородный, малоподвижный, он мог исполнять разве что роли силачей или клоунов. Или как их здесь величают?..
Кроме него, я разглядел того ловкого парня, что жонглировал кинжалами. Еще увидел молоденькую девчушку, что играла на неведомом инструменте. Двух парней лет тридцати, двух женщин такого же возраста. Они, видимо, работали с куклами. Кто-то копошился у фургона, со стороны второго помоста с занавесом раздавались голоса.
У всех циркачей вид уставший и довольный одновременно. Целый день работать — дело нелегкое. Но, видимо, сегодня был хороший заработок.
– Что угодно господину? — изобразил на лице подобие улыбки старший циркач.
Это у них традиция такая — каждого человека, не важно, кто он, встречать вежливо и приветливо. Не помешает. А отказать или откровенно послать куда подальше всегда успеется.
Я кивнул и коротко изложил версию прихода. Странник, иду наниматься в дружину на юг, но дороги не знаю. Не будет ли любезен многоуважаемый джинн, в смысле человек, рассказать мне о дорогах, а также подсказать, как быстрее исполнить задуманное. Ведь он — известный маэстро, наверняка хорошо знает все тракты, тропинки и дорожки...
Толика лести, вовремя ввернутая в монолог, выглядит своевременно и достойно. И воспринимается как следует.
Хозяин балагана (имею некоторые основания так его называть) лесть воспринял нормально. И судя по тому, что не указал мне на дверь, точнее, на полуоткрытый полог навеса, моя физиономия не вызвала у него отвращения.
Появление незнакомца вызвало некоторое оживление среди артистов. Я удостоился нескольких взглядов. От просто любопытных до оценивающих и кокетливых (от маленькой циркачки).
Самый пристальный, можно сказать, пронзительный взгляд был у хозяина. Он рассмотрел меня всего с ног до головы. Оценил обувь, накидку, голову, лицо, прическу, руки. Именно в такой последовательности. Вывод, который он сделал, ясен как солнечный день. Прилично, даже богато одетый человек, которому не чужды ванна, мыло и одежная щетка. Такое себе могут позволить только состоятельные люди.
А значит, моя легенда не совсем подходит к внешности. Но... всякое бывает. И отпрыски знатных фамилий иногда бегут из дома, бросив все.
В общем, мы поговорили. В личной палатке хозяина. Под вполне приличное вино (и мне пришлось попробовать местного алкоголя). Начав с дорог и проблем, с ними связанных, мы плавно перешли на другие вопросы. Трудности кочевой жизни, скудные заработки, война и все, что с ней связано, легенды и мифы, страшилки для детей и взрослых...
Чтобы огонь разговора не погас, я послал (через хозяина балагана, разумеется) одного из артистов за кувшинчиком вина. Дав пару монет. Сего «топлива» должно хватить на некоторое время.

От палатки до трактира, где сидел Антон, было метров сто пятьдесят. Я не видел его, но знал, что все пока в порядке. В противном случае последовал бы тоновый вызов радиостанции.
Принесенное вино подала танцовщица. Поставила кувшин и два кубка, одарила меня насмешливым взглядом и исчезла. Чтобы не вызвать раздражение хозяина, я даже не посмотрел на нее.
К концу беседы я не только получил массу интересной информации, но и договорился, что смогу поехать на юг вместе с балаганом. Циркачи вроде как хотят вот-вот покинуть городище. Торг подходит к концу и народу будет мало. Смотреть нехитрые представления и платить за них станет некому.
Распрощавшись с артистами, я покинул балаган и не спеша пошел к трактиру, укладывая новости в голове.
Торговцев у трактира не было. Антон стоял у коновязи, разговаривая с каким-то мужиком. Тот что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками и надувая щеки. Никак еще одну местную легенду. Когда я подошел, мужик сразу затих, испуганно зыркнул, забормотал под нос и слинял.
– Чего это он?
– А-а... Здешний клоун.
– В смысле?
– В смысле придурок. Живет на торгу, делает всякую грязную работу. Его все знают, охотно нанимают. Вот он и трется возле рядов. Слушает разговоры, сплетни, слухи. Память хорошая и воображение богатое. Вот он мне и выложил кучу таких историй...
– Ясно. — Я незаметно глянул на часы. — Пора сваливать. Я кое-что узнал у балаганщиков.
– Я тоже кое-что выяснил. Торговцы, как и все, любят посплетничать. О своих делах ни гугу. А о чем другом — пожалуйста. Что делать будем?
– На постоялый двор. Перекусим и выедем. Если успеем, можем поехать с циркачами. Они вроде как в дорогу собираются. Нам по пути. Не будет проблем с выбором направления.
Разговаривая, мы миновали столы и вышли к дороге. Встали, пропуская несколько подвод, битком набитых тюками, свертками и мешками. Кто-то хорошо затарился.

– ... А судьба твоя будет нелегкой. Тяжелой. Но ты сильный, могучий, смелый... Врагов победишь, любовь свою отыщешь... Будете жить хоть и небогато, но долго и счастливо...
Я обернулся на голос. Рядом, буквально в пяти шагах сидела давешняя гадалка. Перед ней стоял молодой здоровый парень. Румянец во всю щеку, грудь колесом, шея, как у быка. Широкие ладони теребят вышитый пояс. На лице смущение и радость.
Гадалка на парня почти не смотрит, вперила взгляд в кости и бурчит под нос. Но бурчит хорошо поставленным голосом:
– ... Только не ходи на войну проклятущую. Послушай мать с отцом.
– Но как же, бабушка? Я ведь не юродивый какой.
– Я сказала — не ходи! Ратные дела тебя не минуют. Но время еще не пришло. Не то сложишь голову буйную в первом же бою.
Говорила бабка каким-то уж слишком образным языком. Словно былину рассказывала. Впрочем, такой слог, видимо, лучше воспринимался людьми. Мол, гадалка, значит, и слова должны быть мудреные.
Парень кивнул, положил перед бабкой монету и ушел. На лице смятение и задумчивость.
– Почем опиум для народа?.. — насмешливо заметил Антон. — Народные суеверия приносят неплохой доход. Бабуля, пока я здесь сидел, человек пять успела обработать. Все, кроме одного, ушли довольные.
– А один?
– А один аж побелел...
У бабки оказался хорошим не только голос. Но и слух. Слова Антона она расслышала, подняла голову. На нас взглянули карие глаза. Уставшие, печальные и понимающие.
– Господа совсем не верят в предсказания? Напрасно...
Антон фыркнул.
– Бабусь, ты деньги зарабатываешь, ну и продолжай. А нам мозги не пудри. В смысле — не болтай ерунды. Предсказания!..
Старуха бросила кости в стаканчик, немного потрясла его и опустила на колени.
– Я могу и без денег сказать, кто вы...
Я вздохнул, посмотрел на старуху. Только гаданий мне сейчас не хватало. Но послать ее куда подальше нельзя — зачем обижать пожилого человека?..
– Ну говори.
Гадалка вдруг встала. С трудом передвигая ноги, подошла вплотную и мягко произнесла:
– Дай левую руку.
Я вытянул руку и повернул ладонью вверх. Вроде по ладони гадают. Но гадалка ладонь проигнорировала, схватил за запястье. Пальцы оказались на удивление крепкими, и от них шло приятное тепло.
Несколько секунд помяв запястье, она подняла голову и заглянула мне в глаза. Зрачки сузились, стали размером с точку.
– Мертвец, оживленный могучей силой. Пришедший из небытия, наделенный мощью неведомой. Владыка всех живых... Кровь на пути твоем, кровь за спиной твоей. Творя зло, ты приносишь добро. Убивая врагов, спасаешь жизни. Ты не воин, но сильнее ста воинов. Перед тобой должны склониться короли и цари. Но тебе нет дела до них, как нет дела им самим до муравьев и букашек. Твое время еще не пришло, а когда придет, мир изменится... И не будет тебе покоя бесконечное множество веков...
Она вдруг замолчала, отступила и зашептала под нос то ли заклятие, то ли молитву.
Я недоуменно пожал плечами, глянул на Антона. Тот от удивления аж рот раскрыл.
– А я, бабуся?
– Кто с владыкой по пути страшному идет, тот сам владыкой станет. Через боль и утраты обретет могущество и власть. И не будет ему радости...
Антон присвистнул, покачал головой.
– Ни фига себе погадали!..
Бабка стояла перед нами, продолжая шептать. Пальцы рук сплетались в замысловатые узлы.
– Как ты это делаешь? — спросил я.
Гадалка мигнула и вполне нормальным голосом ответила:
– Не знаю. Что-то шевелится в голове. Болит. Я словно вижу тени, фигуры... Когда напрягаюсь — вижу четче. И рассказываю, что вижу.
– И так каждый раз?
– Нет. Если каждый раз, то с ума сойду от боли. Редко когда заглядываю в неведомое. Простым людям это не надо. Я просто смотрю на них и говорю, что вижу. А другим... другие хотят слышать то, что им нужно.
Я опять покачал головой. У бабуси врожденная способность, это ясно. И ничего особенного здесь нет. Ну есть склонность к прорицанию. Чего удивляться?
Ведь не удивляемся же мы, когда штангист поднимает над головой вес, какой обычному человеку и от земли не оторвать. И когда прыгун с шестом взлетает на шесть с лишним метров тоже воспринимаем нормально. И умение отдельных индивидуумов перемножать за секунду пятизначные цифры тоже не вызывает суеверный ужас.
Все это — предсказание, умение притягивать предметы, умение отжиматься по пять тысяч раз, способность. сидеть под водой не дыша по полчаса, способность переносить мороз, жару и другие, не менее невероятные вещи — части скрытого в человеке потенциала. Раскрыть который мы пока не в состоянии.
Зато в состоянии ахать и охать, глядя на тех, кто чуть вышел за рамки обычного...
– Держи. — Я протянул старухе золотую монету. Из наших стратегических запасов. — За правду.
Кажется, я смог удивить гадалку. Она приняла дар, секунду смотрела на золотой диск, потом сжала ладонь.
– И побереги себя, не напрягай... голову. Хватит с них и твоей наблюдательности.
Гадалка смахнула слезу, поклонилась.
– Спасибо, владыка!
– И владыкой меня не называй. В этом ты ошиблась. Прощай.
– Я не ошибаюсь. Прощай...
– Здорово она тебя!
– В смысле?
– В смысле — владыка! Ха-ха! Владыка!.. Не бабуся, а Кассандра!
– Чего ржешь?! Она тебя тоже владыкой обозвала. Только непонятно чего?
– Как чего? Вселенной. Но бабуся таких слов не знает, вот и сказала «владыка всех живых».
Антон опять фыркнул, глянул назад.
– Эх, жаль, парни не слышали! Такое представление пропустили!
– Ничего! — буркнул я. — Ты им все выложишь. Изобразишь, как говорится, в лицах.
– Да уж, такой прикол нельзя пропустить.
Я пожал плечами и не ответил.
До постоялого двора дошли довольно быстро. По пути успели обменяться новостями и составить единую картину происходящего в королевстве, а также в соседних землях. И хотя рассказчики выдавали нам отдельные отрывки сведений, сплетен и слухов, но мы, имея богатый опыт обработки данных, смогли обобщить информацию и получить более-менее четкую картину.
Как это часто бывает, большая часть информации была ненужной, что-то нас не касалось, что-то уже устарело... Но сухого остатка вполне хватало. Чтобы знать, что делать дальше.
Харким встретил нас на пороге. С «формом» наперевес. Выглядел инженер встревоженным.
– Ты чего, Невед? — спросил Антон.
– Плохие новости.
– В смысле?
– Приходил владелец гостиницы. Говорил — нашими лошадьми интересовались воины из отряда барона Теаспора. Этот отряд по договору с хозяином провинции охраняет здешний район.
– И что?
– А то, что они узнали лошадей. Мол, принадлежали их товарищам. Которые уехали с бароном.
Антон скинул мешок на пол и наморщил лоб.
– Что-то я слышал о Теаспоре. И еще о ком-то.
– Черт!
Я тоже бросил мешок и подошел к кровати, на которой лежали наше оружие, разгрузки и снаряжение.
– Конечно, слышали! Этот барон, взревновав некоего дела Графи, решил укокошить его. Тот слинял из городка. Барон рванул в погоню и налетел на нас. Помнишь?
– Ети его мать! — смачно выругался Антон. — Это тот кретин со своими церберами? А беглец — барон де, мать его, ла Графи! Тьфу, ё!
– Невед, на сборы десять минут! Кстати, где эти добры молодцы?
– А?
– Где эти солдаты?
– Вроде как ушли. Они были здесь совсем недавно.
Значит, у нас мало времени. Они явно пошли за подмогой. Видимо, хозяин гостиницы сказал, что нас трое. А их было меньше, и они не хотели поднимать шума при неравной численности.
– Чего стоите! — рявкнул я. — Собираемся! Если нас прихватят здесь — будет бойня! Оно нам надо?!
Инженер без слов начал паковать аппаратуру. Мы с Антоном разобрали снаряжение, похватали оружие, рюкзаки, мешки и проверили, не оставили ли чего здесь...
– Я за лошадьми, — сказал Антон. — Вы следом и не тяните. Если что... услышите.
– Угу. Мы скоро.
Харким, привыкший к тому, что все надо делать быстро, успел собрать вещи и технику, упаковать все и теперь ждал команды.
– Как они могли узнать лошадей?
– По масти, по виду. Да хотя бы по кличке.
– И что? Это доказательство?
– Здесь — да. Конокрадство — страшный грех, за него могут и головы лишить. А нас еще обвинят в убийстве барона и его отряда. Это уж точно смертный приговор. Вряд ли мы сможем оправдаться. Какой черт их занес на конюшню гостиницы?! Чего стоишь? Пошли!
Мы уже садились на лошадей, когда к нам подбежал владелец постоялого двора. Бледный, утративший былую величавость, вспотевший, он встал перед мордой моего коня и буквально загородил проход своим телом.
– Го-господа! Стойте! Подождите! Ваши кони!.. Люди барона!.. Они говорят, что это кони их товарищей. Они велели не отпускать вас, пока не приедут для того, чтобы опознать их...
Я глянул назад. Антон тоже.
У стены дома стояли двое здоровых парней с палками в руках. Работники хозяина. Еще двое мялись возле края конюшни. Видимо, хозяин здорово боялся барона и его людей, раз решил остановить нас.
Я наклонился и, глядя в бегающие глаза хозяина, произнес:
– Уйди с дороги, дядя! И убери своих щенков! Не то постоялый двор сменит владельца. Прямо сейчас.
Антон в подтверждение моих слов потащил из-за пояса кинжал.
Хозяин сглотнул, отступил на шаг.
– Если приедут люди барона, скажешь, что мы уехали. Покажешь, в какую сторону. Объяснишь, что хотел нас задержать, но мы не послушали. Твоя задница будет спасена. Ясно?!
– Д-да...
– Отлично. Мы не хотим создавать тебе проблемы. Но если ты не уйдешь — убьем.
Я разогнулся и тронул бок коня каблуками. Тот послушно пошел вперед, прямо на «дядю». Антон тоже пустил коня вперед, не забывая посматривать на добрых молодцев, что все стояли на месте, не получив никакого приказа от хозяина.
Сам хозяин счел за благо послушать доброго совета. Он отскочил в сторону, вздохнул и горестно воздел руки кверху. Предстоящее объяснение с воинами барона его не радовало.
– Ходу! — крикнул я, переводя коня с шага на рысь. Мы выскочили со двора гостиницы, свернули на дорогу и понеслись вскачь. Сзади раздался свист и недовольные выкрики прохожих, едва не угодивших под копыта лошадей.
Не снижая скорости, миновали два поворота и выехали за пределы городища. Впереди, километрах в двух темнел угол леса. Левее блестела на солнце гладь реки.
– Доберемся до леса, никакая погоня не страшна! — крикнул Антон.
– Если ее вообще вышлют. Невед, где ты там?
– Здесь.
– Давай за мной. Как самочувствие?
– В норме. Думал, будет драка...
– Не горюй, все впереди. Еще успеешь поучаствовать.
– Да я не особо и хочу.
– Тогда обойдемся...
Я довольно рассмеялся и подмигнул инженеру. Настроение пошло вверх. Удачно вышло с конями. Жаль только, провалилась идея выехать с балаганом. Шли бы с проводниками. Нуда ладно. И сами не заплутаем.
Чуть притормозив коня, я подождал, пока подъедет Антон, и крикнул:
– Доедем до леса, там свернем налево. На южную дорогу. Дальше, если верить балаганщику, прямой тракт. Верст на сорок.
– Помню. Мне о нем говорили. А еще говорили, на тракте пошаливают разбойнички.
– Проскочим.
– Надеюсь...
Я вновь обернулся, посмотрел на городище. На дороге было пустынно. Погони не видно. Наверное, и правда не поехали. И то хорошо...

Нас нагнали у развилки дороги, где широкая грунтовка расходилась сразу на три стороны. Одна исчезала в лесу, вторая шла вдоль него, а третья уходила левее к реке.
Восемь человек, у каждого заводной конь. Имея такое преимущество, они гнали во весь опор. Что ж, их пыл понятен — пропал командир и хозяин. Отряд остался без начальства. А тут некая троица и на знакомых лошадях. Да еще удирает из городища. Как тут не заподозрить злой умысел?
Столб пыли мы заметили уже возле леса. Антон вовремя обернулся и удивленно воскликнул:
– Накаркали!
Я крутнулся в седле, секунду смотрел на смутные, малозаметные в пыли фигуры лошадей и всадников, потом махнул рукой.
– В лес! За деревья! Мигом!
Кони, повинуясь поводу и стременам, рванули к спасительной чащобе. Расстояние до погони было около трехсот метров. И оно неуклонно сокращалось.
Мы на ходу перехватывали ИСК, снимали их с предохранителей, загоняли патроны в патронник. Использовать подствольные гранатометы пока в планы не входило. Слишком большой шум выйдет.
Нас заметили. Погоня сменила направление и шла наперерез, стараясь отрезать нас от деревьев. Видно думали, что мы хотим уйти пешком, бросив лошадей. Но все было проще — мы уводили врага с дороги. В лесу и трупы прятать легче, и убирать за собой не надо. Из-за лишних лошадей мы и не сразу поняли, сколько человек нас преследует. Сперва подумали, что не меньше пятнадцати...
Я первым доскакал до деревьев, соскочил с коня, перехватил «форм» и оглянулся, ища взглядом инженера. Тот проехал дальше меня и тоже слезал с коня. Из-за меньшей практики это заняло у него чуть больше времени.
– Невед! Привяжи лошадей к дереву. И отойди назад! На тебе тыл и левый фланг!
– Есть! — неожиданно выдал тот.
Я даже мельком подивился, где он откопал это «есть». От парней, что ли, услышал?..
Инженер держался нормально, но был бледен. Ничего, пройдет...
– Антон, сперва попробуем поговорить.
Тот уже занял позицию за широченным приземистым дубом. Оружие держал в опущенной руке, глаза следили за погоней. Всадники были уже метрах в семидесяти.
– Сначала попробуем поговорить, — повторил я.
– Зачем? — обернулся Антон. — Их все равно валить надо! Лошадей они опознали и нас прибьют. Не будет разговора.
– Все равно. Пусть хоть поближе подойдут.
– Ладно...
Всадники, подскочив к опушке леса, сбавили темп. Наверное, их удивило странное поведение беглецов. Чего они ждут? На пощаду рассчитывают?..
Четверо воинов слезли с коней, отдали поводья лошадей товарищам и, сняв с пояса топоры, пошли к нам.
– Восемь, — сказал Антон. — Луков нет.
Впереди процессии шел среднего роста крепыш. Смуглый, с висящими усами, с извилистым шрамом на подбородке. Уже знакомые кожаные доспехи с нашитыми стальными пластинами, наручи и поножи, шлем. Копия снаряжения воинов Теаспора, что так неосторожно решили нас ограбить на дороге.
– Эй, вы! — заорал усач. — Выходите и быстро! И лошадей выводите! Сдается мне, это не ваши лошадки.
– С чего ты взял? — спросил я.
– С того! Выходите.
Ладно. Раз просят...
Я встал у дерева, облокотившись об него спиной. Оружие держал в опущенной руке. Антон и не думал двигаться, а Хакима воины не видели. Тот спрятался за кустарником.
Они встали в четырех шагах, полукругом. У каждого в руке топор. Те, кто остался в седле, держат копья. В полной готовности метнуть.
– Ну?
– А остальные что? От страха ходить разучились?
– Хватит одного. Что хотел?
– Где наши лошади? Что произошло с бароном? Скажешь — может быть, пощажу.
– Артур, кончай концерт, — прошипел Антон.
– Сейчас.
Я обвел взглядом воинов. Злость, напряжение, нетерпение, ненависть... Вроде ничего не упустил.
– Говори, сучье отродье!
Топорик взмыл вверх. Жест тут же повторили остальные.
– Где барон?
– Умер. Как и вы.
– Что?! Умер? Ты хочешь сказать, что убил его? Как ты смог, недоумок? И что значит — и мы?
– Вот это.
Они даже не понимали, что происходит. Не видели смерти, что стояла перед ними в образе чужого человека.
Я нажал на спусковой крючок на миг раньше Антона. Трое воинов повалились на землю с развороченными животами и грудью. Позади них падали с коней всадники. Испуганные лошади заплясали на месте, роняя седоков. Самая нетерпеливая или испуганная рванула прочь, взбрыкивая задними ногами.
Несколько секунд — и семь воинов побежали догонять своего барона в долгом запредельном путешествии. Восьмой — усач — был цел. Пока. Ему есть что нам поведать.
Тот был в шоке. Все произошло быстро и страшно. И непонятно. Пока он не пришел в себя, я врезал ему по шее и связал руки за спиной.
– Невед! Где ты там?
Затрещали кусты, и на опушку вышел инженер. Бледность все еще не покинула его лицо. Но это не мешало ему уверенно держать оружие.
– Помоги Антону спрятать тела.
– Опять я, — проворчал Антон. — Вся грязная работа достается мне. И зачем тебе этот индюк?
– Задам пару вопросов. А потом... — Я улыбнулся и посмотрел на воина. — Потом мы вспомним прошлое...

... Пленный воин ничего особенного не сказал. Только дал расклад по местным военным структурам и объяснил расстановку сил в провинции. На каком-то этапе это могло пригодиться.
Выкладывал он это без особой охоты, но прилежно. Поглядывая на кончик ножа, что завис в сантиметре от его мужского достоинства. Потеря столь важной части тела его сильно страшила. Похоже, сильнее, чем смерть.
А потом я дал ему шанс — схватка на ножах. Победитель выживает, проигравший... ну понятно.
Антон недовольно хмурил брови, но я настоял на своем.
– Надо освежить навык рукопашного боя, — объяснил я свое решение. — Не лишним будет.
– Тебе Миренады не хватило?
– Там были другие условия. А здесь еще двести с лишним кэмэ пути. С учетом обстановки и эпохи — дорожных происшествий не избежать. И всего по два бэка на человека. И большой знак вопроса в конце пути. Боеприпасы еще пригодятся. Надо по возможности использовать холодное оружие.
Антон недовольно поморщился, но промолчал.
... Схватка вышла короткой, но жестокой. Усач имел богатый опыт подобных боев, и раз дожил до своих тридцати или около того лет, значит, был хорошим воином. Он даже умудрился порезать мне левое запястье. И едва не полоснул по шее. Невед в этот момент ахнул, а Антон вскинул «форм».
Но обошлось. Воин получил два проникающих в грудь и еще одно в печень. Я быстро добил его, не желая причинять лишних мучений. А тело отнес к другим.
Получившуюся кучу завалили ветками и травой. Их найдут, конечно. Но не скоро.
После импровизированных похорон мы отобрали себе еще трех коней. Остальных вели в поводу несколько километров, потом отпустили. Еще один дар кому-то везучему.
Оружие тоже спрятали. И получше, чем трупы. Себе взяли по копью и топорику. Себе — это мне и Антону. Инженера обременять такой ношей не имело смысла. Если нажать на спусковой крючок он мог, то о технике и тактике ближнего боя с холодным оружием имел только общие представления.
Покончив с делами, незамедлительно покинули опушку. Имея по два коня, мы могли держать хороший темп, что было очень кстати...

Пока мы отсутствовали, Харким попробовал восстановить контакт с Годианом. Безуспешно. Установка «не видела» его. После нескольких попыток инженер прекратил опыты и занялся местной аномалией в лице области неведомого излучения. Область вела себя спокойно. Не росла, не увеличивала мощность излучения. Но и не исчезала. И количество источников радиосигналов было почти прежним. Словом, ничего нового. К сожалению.
– А у вас что?
– Да в принципе тоже ничего нового. Более детальные, конкретизированные данные по ситуации в стране, сведения о путях и дорогах на юг. Ну и вся информация о возможных проблемах на этом пути.
– А об этих... гарпиях?
– Есть кое-что. Расскажем. Все по порядку.
Я поправил ремень «форма» и почесал запястье левой руки. Небольшая рана заживала невероятно быстро. И этот процесс сопровождался легким зудом.
– Пожалуй, начнем с варваров. По-моему, они больше подходят на роль виновников того излучения...

– ... Итак, варвары! Эти ребята появились здесь двенадцать лет назад. Приплыли на кораблях с севера. Кораблей было многое множество. Так уверяли циркачи, торговцы были более конкретны — три десятка больших и столько же малых. Если усреднить — на большом корабле семьдесят человек, на малом тридцать, — то выйдет около трех тысяч человек. Войско не столь уж велико, король может выставить в три-четыре раза больше. Но если внезапный мощный удар по не готовым к обороне крепостям, городам, селениям... Армия просто не успела собраться. А небольшие дружины баронов варвары смели в одно мгновение.
– Видимо, у них был большой опыт подобных налетов, — вставил Антон.
– Да. Кстати, их тактика здорово напоминает тактику викингов. Те тоже тяготели к внезапным набегам. А потом просто захватили часть Франции. Ладно, это история Земли, оставим ее в покое. Здесь же коротким набегом дело не закончилось. Варвары...
– Драка... даркасмены, — с некоторым трудом выговорил Антон. — Так их здесь называют. Люди с севера.
– Даркасмены захватили большой кусок побережья и сумели выстроить оборону прежде, чем опомнившиеся бароны, графы и герцоги во главе с королем смогли собрать армию и двинуть на врага. На руку захватчикам сыграла раздробленность в стране. Королевская власть сильна в центре государства. А в провинциях и на окраине правят бал местные властители. Как бы там ни было, варвары захваченное не отдали. Две битвы закончились ничьей. Король с союзниками отступили, а варвары продолжали укреплять побережье. С севера прибывали новые воины. Шло переселение целого народа. Понятно, что захваченных земель стало попросту не хватать. И даркасмены еще дважды совершали набеги на соседей. Оттяпали немаленький кусок, потом еще один. После чего терпение у короля и независимых властителей закончилось. Они забыли распри и споры и сейчас готовы выставить единое войско. Так что будет большая война.
– Дело это не быстрое, — вставил Антон. — Пока все отряды соберутся, пока подойдет обоз, пока выберут командующего... Пока решат, где и когда давать сражение... Варвары при желании успеют уплыть обратно. Только вряд ли они бросят землю и все нажитое.
– И как это связано с нашими проблемами? — спросил Харким.
– Варвары появились недавно и внезапно. По слухам, у них есть страшное оружие, убивающее сразу многих людей. Они сильны и свирепы, а убить их очень сложно. Много всяких неясностей и странностей. На самом деле страшным оружием с одинаковой степенью вероятности могут оказаться пулемет, миномет и бриколь — метательная машина. То, что их трудно убить, тоже можно толковать по-разному. Качественные доспехи, которые не пробивают мечи, копья и топоры. Или просто отменная выучка воинов.
– Не стоит забывать о страхе, — добавил Антон. — Страхе перед неведомым. А у страха, как известно, глаза велики.
– То есть ситуация непонятная, туману много. Надо внести ясность.
Невед кивнул, потом спросил:
– А гарпии?
– С гарпиями тоже не ясно. Вроде давно существуют. Совершают набеги на побережье. Правда, торговцы не подтвердили, что те грабят и убивают. По крайней мере они о таком не знают. Но вот что мужиков крадут — факт. И опять же — молнии, неуязвимость. Какое-то странное оружие, которое не убивает, но валит с ног. Камни, что ли?..
– И варвары, и гарпии действуют приблизительно в одном и том же районе. И место, где была обнаружено то излучение, в равной мере может принадлежать как тем, так и другим.
– А может, кто-то маскируется под варваров и гарпий. Или использует их как прикрытие. Словом, надо выяснять.
– И с кого начнем? — спросил Невед.
– С тех, кто ближе. С гарпий.
Инженер достал сканер, включил, с минуту колдовал с клавиатурой, потом произнес:
– Двести пятьдесят семь километров по прямой. С учетом поворотов, изгибов и обходов — около трехсот километров. На пути множество деревень, городов, селений. Дружины местных хозяев, бандиты, караваны купцов, склонных к разбою. Проблемы с питанием, кормом для лошадей, большая проблема с предстоящей войной... Я ничего не упустил?
Мы с Антоном переглянулись. Неплохо для еще недавно мирного человека.
– В принципе ничего.
– Все это надо преодолеть за пару-тройку дней. Потом — гарпии. А если выяснится, что это не они, то марш к варварам.
– Опять — километры, селения, бандиты, дружины... У нас патронов-то хватит?

Невед ударил по больному месту. Действительно, для решения задачи может элементарно не хватить патронов.
Для выхода в другой мир мы обычно брали по одному боекомплекту. Но после принятия решения о разделении нашей группы решили на всякий случай увеличить носимый запас. И взяли по два бэка. Это девятьсот патронов, сто выстрелов к подствольному гранатомету, шестьдесят патронов к пистолету, шесть гранат и две шашки толимпена-7.
Взяли только мы с Антоном. У Харкима было всего триста патронов и двадцать гранат к комплексу, однадвадцатипатронная обойма к пистолету и пару гранат.
Мы, конечно, не собирались поливать свинцом всех встречных и закидывать их гранатами. Но исключать столкновения нельзя. А это всегда нежелательный расход дефицитных боеприпасов. Так что действительно к конечной цели пути мы могли выйти, образно говоря, с пустыми карманами.
– Придется экономить. И действовать больше трофеями. А также головой.
– То есть?
– То есть не лезть на рожон и маневрировать. По возможности.
Инженер вздохнул и поправил висящий на поясе пистолет.
– Попробуем.
– Попробуем, — в тон ему ответил Антон. — Другого выхода все равно нет...

6

Мы действительно старались идти как можно тише и незаметнее. И действительно маневрировали, избегая оживленных трактов, людных городов и поселков, уходя в сторону, если видели или слышали приближение больших караванов, крупных военных отрядов или даже небольших дозоров.
Но пройти весь путь «чисто» не смогли. Да это и невозможно. Без шапки-невидимки и сапог-скороходов.
И шли в ход трофейные топоры и копья, брали кровавую жертву ножи. Тяжелые пули пробивали стальные и кожаные доспехи, рвали человеческую плоть, крушили кости и внутренности.
Купцы, разбойники, всякого рода проходимцы, охотники за людьми. Те, кто вставал у нас на пути и не хотел решать дело миром. Те, кому нужны были наши кони, одежда, вещи. Кому нужны были рабы.
Отдельная тема — дворяне и их воины. Они привыкли спрашивать любого, кто он, откуда, куда едет и что делает. Неповиновение и неправильный ответ всегда приводили к расправе. В лучшем случае к плену. Если с купцами можно было договориться, мелких разбойников припугнуть, от проходимцев удрать, то с воинами такие трюки не проходили. И в ход шло оружие.
Две сотни километров, с десяток городов, в два раза больше поселков и деревень, леса, поля, реки. Двое суток нервотрепки. Недолгие часы отдыха, пока лошади переводят дыхание, хрумкают сеном и овсом, запивают водой, потом опять в седла и на дорогу. Оружие в руках, голова — как флюгер, вращается на триста шестьдесят градусов, глаза сканируют округу. До боли, до рези. До слез.
– А гадалка-то права была, — сказал Антон.
– Это ты к чему?
– Кровь за тобой. И впереди, и по бокам. И жизни ты отнимаешь, спасая другие.
– Как и ты.
– Да. — Антон в очередной раз обернулся, тыльной стороной ладони вытер пот со лба и сплюнул. — Вот и не верь после этого предсказаниям.
– И не верь. Этот дар один на миллион. А то и реже. А верить другим — себе дороже...
– Впереди! — крикнул Невед.
Он скакал впереди и первым разглядел надороге столб пыли. Кто-то пер нам навстречу.
– Вижу.
Я вытащил из колчана лук и перевесил из-за спины колчан. Вытащил наполовину стрелу, машинально провел руками по оперению.
Наш арсенал холодного оружия пополнялся практически после каждой стычки. Мы отбирали лучшие образцы, придирчиво сравнивали с предыдущими и негодное оставляли.
Так у нас появились кривые мечи — по сути, те же сабли, только чуть потяжелее и с елманью. Кроме них — длинные кинжалы, чеканы, метательные ножи. В одной из схваток я подобрал приличный составной лук. Полутораметровый, усиленный сухожилиями, с костяными накладками. Дорогая вещь. А владел им некий торгаш, промышлявший, кроме мехов и шкур, торговлей людьми.
Внушительный арсенал. В умелых руках способен натворить много дел.
Невед на наши трофеи поглядывал с завистью. Себе он взял только хорошей работы кинжал. Но пускать его в дело не мог. Не представлялось случая. После третьей или четвертой схватки он заявил:
– Вернемся, научите меня обращаться с этими игрушками.
– Зачем?
– На всякий случай.
– Не вопрос. — Я скрыл усмешку и покосился на Антона. Тот скалил зубы. Еще один желающий!.. Который по счету...
В этот раз тревога была ложной. Небольшой обоз местных крестьян. Возвращались из леса с вырубки. Ну и хорошо...

Чем дальше мы ехали, тем более конкретной становилась конечная цель пути. Вариант с варварами понемногу отпадал. Захваченные ими земли лежали западнее аномальной области. До них было около трехсот километров. А вот владения загадочных гарпий как раз неподалеку. Так что они, видимо, и есть неведомые пришельцы. Или те, кто маскируется под них...
Антон, правда, возражал:
– Я бы не отбрасывал так категорично варваров. Да, далековато. Неудобно. Но это вполне может быть какой-то хитрый ход. Для расширения захваченных земель. Пришельцам нужны территории. Вот они и наняли варваров. А сами идут за ними.
– Может быть. Но в том районе ни разу не зафиксировано выходов в эфир. Думаешь, группа пришельцев не выходит на связь с базой?
Антон пожал плечами:
– Трудно сказать. Режим молчания?
– Вряд ли. Единственное, в чем с тобой согласен, — не стоит отбрасывать этот вариант окончательно.
– Пятьдесят километров до области излучения, — подал голос Невед. — Надо опять сворачивать. Кстати, скоро граница королевства.
– Помню. Будет развилка — свернем...
Из показаний пленных и из разговоров в селениях мы выяснили, что владения королевства Мениларад заканчиваются в двадцати пяти верстах от побережья. Дальше идут земли герцога Нуршаха. Лет сто назад его предок после продолжительной войны сумел завоевать независимость герцогства. И теперь Нуршахи владели довольно приличным куском земли. Леса с их обитателями; реки, полные рыбы; поля, где зреют зерновые. А еще море, богатое той же рыбой. И жемчугом.
Король все не оставлял мысли вернуть бывшие владения. И герцогу приходилось быть все время на стороже.
– Граница, наверное, на замке, — размышлял Антон. — Герцог ждет удара.
– Может быть. Наобум не полезем. Посмотрим со стороны. В крайнем случае обойдем. Вряд ли герцог смог организовать тотальную охрану своих владений.
– Несколько источников радиоизлучения отошли от основного района. Километров на двадцать, — сказал Харким. — Судя по скорости передвижения — это какой-то транспорт.
– И какая скорость?
– Километров пятьдесят в час.
– Значит, все-таки база, — вздохнул Антон.
– Не факт. Но весьма вероятно.
– Если база, значит, приличная охрана. И техники полно, — с грустью в голосе добавил Антон. — Можем и не дойти...
Я обернулся, посмотрел на скорбную физиономию.
– Ты чего панику разводишь?
– Это не паника. Здравый взгляд на вещи. Втроем взять базу... Я не Терминатор и не Рэмбо.
– Я тоже. Но иного выхода, как ты сам недавно говорил, у нас нет. Так что если твоя догадка верна, нам предстоит героический поступок.
– Ага. С присвоением звания Героя пространства посмертно.
Харким переводил взгляд с меня на Антона, пытаясь понять, говорим ли мы серьезно или шутим. Антон заметил его удивление, подмигнул и уже другим тоном произнес:
– Не робей, инженер. Прорвемся.
Прорвались. Правда, пока через границу герцогства. Ее и впрямь охраняли. По местным меркам весьма прилично. Сторожевые посты в приграничных селениях, конные разъезды на дорогах, охотничьи команды в лесах и полях. Задачей этих немногочисленных отрядов было своевременное обнаружение сил противника и доклад начальству. А кроме того — встреча тех, кто пересекает границу, первичный досмотр и опрос с целью выявления шпионов и лазутчиков.
В принципе для средневековья таких мер вполне хватало. Наверное, поэтому ни одна из попыток короля застать врасплох или заслать большую группу шпионов не увенчалась успехом.
... Мы миновали границу ночью. Выбрав для прохода лесистый участок местности. Сторожевых постов и разъездов здесь не было, а двух дозорных, сидевших в шалаше на краю рощи, своевременно обнаружили, используя очки ночного видения и тепловизионный датчик, способный различить человека на расстоянии до десяти километров.
Утром, уже отойдя от границы на несколько километров, вышли на дорогу и продолжили путь, сверяя направление по сканеру. Скорость движения резко упала. Мы шли по незнакомой территории, о которой имели весьма скудные сведения.
Следовало соблюдать осторожность и быть готовым к нежелательной встрече. Герцогство не очень велико и практически в осадном положении. Здесь каждого незнакомца могут принять за врага. А класть людей направо и налево опасно. Еще неизвестно, насколько задержимся тут. Не стоит оставлять за собой след из трупов. Тем более по нему нас смогут обнаружить.
– Что циркачи говорили о здешних землях? — спросил меня Антон.
– Ничего конкретного. Здесь они не бывали, а слухам не очень-то и верят. Но гарпий и жемчуг упоминали. И имя герцога.
– Понятно. Торговцы были более конкретны. Назвали столицу, несколько больших городов. Даже обозначили точное количество воинов в герцогской дружине. Тысяча человек.
– Прилично! Если добавить отряды вассалов, то две тысячи свободно наберется. С учетом ополчения герцог может выставить армию в пять-шесть тысяч. Неудивительно, что король до сих пор не рискует выступить открыто.
– Да. Но это их проблемы. А нам нужна информация. Самая общая.
– «Язык»?
Антон уклончиво пожал плечами.
– А как иначе? Заезжать в деревни рискованно. Могут встретить в штыки.
– Штыков здесь еще нет.
– Ну в копья.
– Могут.
Я поднял бинокль и посмотрел вперед, Поле, вдалеке лес, за ним гора. Левее леса крыши домов. Деревня. Вспаханные прямоугольники, рожь или пшеница, не разобрать. Широкая река, мостки через нее. Стадо коров на том берегу.
Заехать бы туда, отдохнуть, поесть, поговорить с людьми. Выспросить дорогу, узнать новости, выяснить, как идут дела... Но Антон прав. Вместо стола и беседы нас могут встретить топоры, рогатины и вилы.
– Берем «языка», — вздохнул я. — Первого встречного на дороге. Если большой отряд или обоз — пропускаем. А остальных... по обстановке.
Подходящий случай подвернулся через час. Мы подъезжали к какому-то селению, окруженному со всех сторон извилистыми рукавами реки. Когда-то жители прорыли канал, соединивший оба русла, тем самым отрезав деревню от большой земли и обезопасив себя от внезапного нападения. Для въезда и выезда сделали два моста, которые можно было быстро развести и свести.
Понятно, что никто чужой попасть в селение не мог, разве что по воде. Также понятно, что желающего нелегально проскочить через водоем ждал горячий прием.
Сам вид деревни наводил на мысль, что нам вряд ли будут там рады. Мы как раз решали, куда направить коней — по объездной дороге или вдоль леса, — когда Антон разглядел длинную повозку, которую везли две лошади, и нескольких всадников рядом с ней. Повозка только что миновала мост и покатила по дороге к лесу.
– Очень кстати, — проговорил он, посылая коня вперед. — Да еще в нужном направлении.
– Только отпустим немного, — заметил я. — Пусть отъедут подальше от деревни.
На том и порешили. Между нами было километра четыре. Эту дистанцию мы пока сохраняли, давая возможность повозке и всадникам углубиться в лес.
Как только они скрылись за холмом, мы стеганули коней и поскакали во весь опор.
Местность позволяла подойти незаметно чуть ли не на пятьдесят метров. И только топот копыт выдавал нас. Чтобы снизить шум, пришлось свернуть на обочину, где росла высокая трава. Ноги лошадей сразу намокли от сочной зеленой мякоти.
Заранее распределив роли и обсудив порядок действий, мы нагоняли повозку, готовые как к мирным переговорам, так и к злой быстротечной сшибке. Последнее было весьма нежелательно, как и весьма вероятно...
Мы выскочили из низинки и буквально налетели на повозку. Та стояла на обочине чуть боком. У задней оси сидел возница и что-то делал с колесом. Двое воинов в доспехах и при оружии вертелись на конях впереди, еще один мужчина средних лет стоял возле повозки. На ней сидела женщина. На суету с колесом она внимания не обращала, ее больше интересовало что-то в самой повозке.
При виде выскочивших внезапно всадников путники встрепенулись. Воины похватали копья, возница бросил колесо и схватил кол. А мужчина вытянул длинный кинжал, размерами совсем немного уступающий короткому мечу.
Я немедленно сбавил темп, переводя коня на шаг. Антон и Харким сделали то же самое. Антон при этом укрыл «форм» под накидкой. Инженер пока оружие не доставал, но держал его наготове. Тоже под накидкой. По расписанию он вступал в бой только в крайнем случае.
Мы сближались. Я видел напряженные лица путников, побелевшие пальцы на оружие, прыгающие желваки на скулах. Женщина, кстати, тоже вытащила оружие — нож — и готова была вступить в бой.
– Парни, отстаньте немного. Я к ним. Попробуем миром.
– Давай... — прошептал Антон, — Только осторожнее.
Они придержали коней, а я поехал дальше. По внешнему виду я больше всех из нас напоминал аборигена. Куртку и разгрузку снял, убрал в рюкзак. «Форм» спрятал в мешковину и пристроил на седле. При себе оставил только пистолет. Зато нацепил местное оружие — меч и кинжал, повесил на седло лук. Проехав еще метров десять, я слез с коня, поднял руку и громко сказал:
– Мир вам, люди!
Они молчали. Острия клинков смотрели мне в лицо и не думали опускаться. Мои слова не произвели на них впечатления. Здесь привыкли не ждать ничего хорошего от незнакомцев.
– Мы мирные странники. Едем по своим делам в Можашув (столица герцогства). Хотим поступить на службу к герцогу или его дворянам. Но немного сбились с пути. Добрые люди указали правильный путь. Но мы здесь впервые и только хотели спросить верную дорогу.
Один из воинов, кстати, в полном доспехе — кольчуге, усиленной вторым плетением, наручах и поножах, в островерхом шлеме с опущенной стрелкой, — бросил на меня оценивающий взгляд.
Я выглядел внушительно. И хотя был без доспехов, но оружие хорошее. Знатное. Здесь меч, прямой или кривой, — редкость. Только дворяне, причем богатые, могли позволить себе подобное оружие. Остальные обходились более простыми, правда, от этого не менее смертоносными образцами. Чеканы, топоры, кистени. В особой чести, как я успел заметить, были короткие копья, пригодные как для рукопашной, так и для броска. Словом, вид вполне соответствовал легенде.
– Откуда вы? — первым нарушил молчание мужчина с кинжалом.
Выглядел он как купец или приказчик. Кожаные сапоги, штаны свободного покроя, рубашка навыпуск со шнуровкой. Плащ из кожи. На мизинце правой руки небольшое колечко — оберег или знак.
– Издалека. С Потянициной низины (район из нескольких сел и деревень неподалеку от границы с герцогством, окружен цепью озер). Хозяин с чего-то увеличил оброк, вот мы и решили уйти. Воли его над нами нет, в холопы не записывались. Продали дома и наделы, выкупили коней и... А дорогу нам указали торговые люди из Сторежиня (соседний с низиной город, владения тамошнего барона).
– А мечи откуда? — подозрительно спросил воин.
– Так это... Кхм...
Я оглянулся на своих вроде как в смущении.
– Это... На дороге... Пристали... Рыцарь со слугами. Хотели ограбить, а нас в холопов превратить. Не смотрели, что мы вольные... ну мы их и... кхм! Я с луком-то умею немного...
– Понятно.
Мужчина покачал головой, убрал кинжал и сделал знак воинам. Не скажу, что поверил. Может, решил, что мы не представляем для него опасности.
– Что вам надо?
– Нам бы верную дорогу узнать. И... если можно... расспросить. О городе, о герцоге. Как он, людей принимает? Не гонит прочь? Сколько платит, что делать велит...
– А его родословную рассказать не надо? — съязвил мужик. — Много хочешь знать! За такие вопросы у нас герцогский распорядитель велит в подвал сажать и пытать, не подослал ли кто.
– Ого!
– Подъезжай, чего застыл! И дружки твои...
Парни пустили коней шагом. Резких движений не делали, руки к оружию не тянули. Впрочем, вооруженным с местной точки зрения был только Антон. Я подошел вплотную к повозке. Возница вернулся к колесу, прилаживая его на ось. Воины перевели внимание на лес, не забывая, впрочем, посматривать на нас.
Женщина спрятала нож и стала поправлять охапку шкур, что были навалены в повозке. Из-за них вдруг раздался сухой прерывистый кашель.
Я от неожиданности едва не вздрогнул и посмотрел на мужика. Тот хмыкнул, озабоченно почесал лоб.
– Кто там?
– Не твое дело. Самир! Скоро ты закончишь?
– Почти готово! Еще немного.
Я обошел повозку и встал у изголовья. И не сразу разглядел в куче шкур бледное личико. Женское. Точнее, девичье.
– Кто это?
Мужик засопел, покосился на воинов, что следили за мной.
– Больная?
– Что, испугался? Можешь езжать дальше. На следующей развилке разметочный камень. От него налево до Партика. Там стоят две сотни из полка герцогской дружины. Хотел на службу — вот тебе и шанс.
– Благодарю.
Кашель опять повторился. Надрывный, выворачивающий нутро. А потом тихий стон.
– Что с ней?
– Что-что?! — раздраженно повторил мужик. — Не видишь — лихоманка! А-а, ладно! Это дочь купца Мартина. Слышал, наверное, о таком? Он часто в королевстве бывает. Жемчуг, меха, шкуры возит. Я его приказчик. Ледооком кличут. Его дочь гостила у меня в деревне. Вот недоглядел — ночью с подружками пошла купаться. Тем ничего, а она слегла. Бабка-знахарка лечила ее, но не помогло. Везем отцу. У него есть знакомый лекарь. Знаменитый врачеватель. Правда, стоит его лечение дорого. Но Мартин ничего не пожалеет ради дочери. Она на выданье...
Я склонился над девчонкой, посмотрел налицо. Лихоманка... Дыхание частое, с хрипоцой, губы обветрены, на подбородке слюна розоватого цвета. Женщина на моих глазах вытерла ее полотенцем. Бледность заливает щеки и уходит ниже, до шеи. Тронул лоб — огненный.
– Ты чего?
– Подожди.
Снял шкуры с груди и поднес ухо, прислушался. Отчетливые хрипы вперемешку со стонами.
– Отойди от нее! — Один из воинов взял копье наперевес и подъехал к повозке. — И руки убери!
Я оглянулся на Ледоока.
– Я не сделаю ничего плохого. Пусть не мешает.
Уверенный тон и спокойствие подействовали на приказчика. Не понимая, что я делаю, удивленный странными маневрами, он тем не менее решил не лезть. Махнул рукой, останавливая не в меру бдительного воина, и спросил:
– Ты лекарь?
– Что? А-а... нет. Но я был учеником лекаря... недолго. Пока тот не уехал. О такой болезни слышал.
Девчонка то ли от голосов, то ли от моего прикосновения очнулась. На меня глянули воспаленные глаза, полные боли.
– Как тебя зовут?
–Лада.
Голос дрожит, слаб, как писк котенка.
– Красивое имя. Милая, покажи язык. Пожалуйста.
Ледоок всхрапнул, побагровел. Протянул ко мне руку.
– Ты что делаешь?
– Я сказал — не лезь! — Против воли голос был жестким и властным. Не таким должен быть он у крестьянина и даже ученика лекаря. — Худого не сделаю. Лада, покажи язык.
Девчонка слабо, едва заметно улыбнулась и с трудом открыла рот. Язык обложен, горло тоже. Жаром так и пышет.
– Что болит?
– Все.
– А сильнее?
– В груди и боку.
Она опять закашлялась. Сухой до отвращения кашель причинял ей неимоверные страдания. Зрачки глаз стали размером с монету. На губах опять выступила мокрота. Ржавого цвета. Кровь... Лихоманка, значит?.. Пневмония. Иначе — воспаление легких. Причем двухстороннее.
– Давно заболела? — повернулся я к Ледооку.
– Седмицу назад. Может, чуть больше.
– Чем ее лечили?
Тот пожал плечами.
– Я ж не лекарь... Бабка что-то давала. Не помогло.
– Не помогло! — передразнил я. — Долго вам еще ехать?
– День.
Я поправил шкуры на девчонке (та ощутимо дрожала и опять впала в забытье).
– Бредила?
– Да.
Ледоок посмотрел на женщину.
– Это служанка. Она с ней все время.
До этого женщина не произнесла ни слова, но сейчас подняла голову и посмотрела на меня.
– Бредит, — глухим голосом сказал она. — Кашляет, стонет. Кровь идет. Жар...
– Ясно. — Я повернулся к приказчику. — Вы ее можете не довезти. У девчонки кризис. Легкие... в смысле нутро воспалено. Уплотнение легочной ткани, с... а-а, ладно. Все равно не поймешь! Скоро температура резко упадет, наступит коллапс. Не слышал?
Тот помотал головой. Лицо стало бледным, как у девчонки. На нем ответственность за нее, а отвечать перед отцом.
– Ч-что делать? — слегка заикаясь, спросил Ледоок.
Я вздохнул и оглянулся на парней. Только забот с больными не хватало. Но ладно. Они нам помогли, подсказали короткий путь. Надо отплатить добром за добро. Да и малышку жалко. На выданье? Возраст сейчас трудно определить, но не меньше шестнадцати. Самый сок...
Я вернулся к своей лошади, достал из рюкзака аптечку.
– Артур, не свети наши вещи перед ними, — шепнул Антон.
– Знаю. Но девку надо спасти. А вопросов они задавать не будут. Не до этого.
Воспалением легких я болел. Еще в детстве. Лечил меня хороший врач. Он же посоветовал матери не таскать меня на процедуры в поликлинику, чтобы не студить на морозе (зимой дело было), а делать компрессы из парафина дома.
Мать так и делала. Плавила парафин, заливала его в крепни целлофановый пакет, закутывала в шарф, сажала меня на колени, а парафин клала между собой и мной. И грела легкие. А чтобы я не скучал, давала читать книги. Я совершенно случайно раскопал некий медицинский справочник, невесть как казавшийся у нас. И вычитал все, что было написано о пневмонии. Ну и запомнил. Да и потом взрослый уже сам кое-что читал по медицине. И Новистра проводил экспресс-курс, тоже познакомил с элементарньши понятиями.
В нашей супераптечке было много препаратов, в том числе общего назначения. Против подобных воспалений хорошо подходят несколько видов лекарств. Почти мгновенного действия. Можно попробовать.
Я выбрал несколько тюбиков, подхватил фляжку с водой к пузырек. Вернулся к повозке. Приказчик, возница, закончивший починку, и воины смотрели на меня настороженно. Не понимая, что я делаю. И зачем. И только женщина глядела с некоторой надеждой. Интуитивно чувствуя, что могу помочь.
Откинув шкуру, вытащил руку девчонки, нашел пульс. Колотит со скоростью пулемета. Отыскал вену. Пережал предплечье.
– Что ты хочешь сделать? — вырос за спиной Ледоок.
– Спасти ее.
– А сможешь? —
Да.
– А если...
– Тогда ты убьешь меня. Устраивает?
Приказчик опешил и отступил. Но смотрел на меня во все глаза.
Вена синела сквозь тонкую кожу, промазать нереально. Я снял колпачок, приставил срез к руке. Нажал на кнопку. Из тюбика выскочила игла, прошила кожу, вошла в вену и выпрыснула содержимое. Еще один тюбик. В другую руку. Лучше бы внутримышечно в ягодицу, но Ледоок не позволит обнажить девчонку.
Ладно, и так сойдет. Два препарата с названием, которые на трезвую голову и не выговорить, сейчас снимут воспалительный процесс, собьют температуру, восстановят нормальную работу легких. Не сразу, а так часа за два-три.
Но легче девчонке станет сразу. Очень сильные препараты. Но они имеют побочный эффект — вызывают сильный кашель. Это хорошо, надо выхаркать всю гадость из легких. Но девчонка ослаблена и просто не осилит такого испытания. Поэтому я дам еще одно лекарство. Оно полностью нейтрализует кашель, а мокроту... Не помню, что говорил об этом Новистра, но мокроты тоже не будет.
Девчонка опять открыла глаза. Бессмысленным взором посмотрела по сторонам. Я налил в стаканчик воды, потом вылил туда лекарство — густую смесь желто-красного цвета. Взболтал.
– Выпей, малышка.
– Что это? — потребовал разъяснений приказчик.
За моими действиями он наблюдал молча, выкатив от изумления глаза. Как я делал инъекции, толком не видел, но стаканчик и пузырек (на самом деле ми никонтейнер) разглядел.
– Это вода, это лекарство.
– Настой?
– Насядь! — передразнил я его. — Хочешь глотнуть?
Тот поморщился.
– Тогда не лезь.
Я помог девчонке чуть приподняться и поднес стаканчик ко рту. Лада послушно выпила, чуть пролив на грудь. Женщина немедленно вытерла полотенцем капли.
Осторожно опустив девчонку обратно, укрыл ее шкурой и обернулся.
– Можете ехать.
– А с ней что?
– Уже ничего. Болезнь пройдет часа через три. Ты знаешь, что такое час?
– Да.
– А что такое малина?
Ледоок обиженно засопел. Думал, что издеваюсь.
– Знаю.
– Можешь найти малиновое варенье?
– Смогу.
– На ночь... — Недоверчиво посмотрев на удивленное лицо приказчика, махнул рукой и повернулся к женщине: — На ночь дать варенье, завернуть в шкуры и дать пропотеть. До утра следить, чтобы не спала раздетой. Ясно?
– Ясно, — уверенно ответила та.
– Все.

Делай людям добро и оно тебе вернется. Старая пословица, сколько веков существует, но так и не утратила своей актуальности. Действует еще...
Никто не мешал нам после разъяснений приказчика направить коней по указанному пути, тем самым сэкономив время. И можно было не обращать внимания на больную девчонку. Но мы задержались. Вылечили потенциальную невесту, сняли груз с плеч Ледоока.
И как оказалось, к большой выгоде. Приказчик, пораженный скоростью выздоровления девчонки, на радостях предложил нам ехать вместе. До разметочного камня. И пока мы ехали, выложил столько ценной информации, сколько бы не получили и за два дня сплошных допросов. Ледоок выложил все, что знал о ситуации в герцогстве, о возможной войне с королем, о его претензиях на земли и море. Поведал о большей части отрядов герцога и его вассалов. Посоветовал, к кому обратиться при поступлении на службу. А когда я намекнул о желании съездить к морю, тут же сказал, что у него есть хороший знакомый — староста в деревне на Зеленом Побережье. Мол, если там будете, передайте поклон и староста поможет. Купец Мартин в тех краях часто бывает, скупает жемчуг. Его все знают. Как знают и приказчика.
Приказчик подтвердил слухи о гарпиях и рассказал, что происходит на самом деле. В его устах история с неведомыми амазонками прозвучала более реально, без наносной шелухи и домыслов.
До разметочного камня мы добрались как раз за три часа. К тому моменту все признаки «лихоманки» у Лады прошли. Температура спала, кашель исчез, боли отступили. Вернулся румянец на щеки. И только слабость — результат усиленной работы организма — еще удерживала девчонку в повозке. В выздоровевшем организме проснулся голод, и девчонка осилила приличный кусок мяса, хлеб и несколько яблок. Она оживала буквально на глазах.
Приказчик да и все остальные с круглыми отудивления глазами смотрели то на девчонку, то на меня. Их отношение к нам изменилось. Стало более вежливым, почтительным.
У камня — немалой глыбы высотой в рост человека с нанесенными по бокам метками — мы простились, Приказчик долго благодарил, девчонка постреливала глазками и пунцовела. Напоследок Ледоок сунул мне небольшую монетку с замысловатым рисунком. Сказал, что это отличительный знак. Надо показать старосте и тот примет как своего.
О большем и мечтать было невозможно. Считай, все дорожные проблемы были решены в один момент. И все вопросы появления на побережье сняты.
Делай добро людям...

7

Земель Зеленого Побережья мы достигли к утру следующего дня. Это десятка два поселков и деревень, жители которых занимались рыбной ловлей, добычей морепродуктов, а также поиском жемчуга.
Зеленое Побережье протянулось вдоль моря на добрых пятьдесят километров. И почти на всем его протяжении берег был заставлен домами, хибарами, сараями, коптильнями, складами и ангарами.
Сохли на свежем ветру и жарком солнце сети и неводы, распространяли тягучий запах небольшие цеха, где коптилась рыба, ждали своего часа вытащенные на берег большие и малые лодки, женщины в кожаных передниках и перчатках, с косынками на головах разделывали недавний улов. Кряжистые, просоленные рыбаки осматривали лодки, конопатили заново, забивали просмоленную пеньку в щели.
Ловцы жемчуга, стройные, худощавые, с непропорционально большой грудной клеткой, колдовали над выложенными на настилах раковинами. Те гнили на солнце, распространяя неприятный запах.
Детвора, та, что постарше, помогала взрослым, в основном возилась с рыбой. Те, кто помладше, просто бегали вокруг взрослых, плавали, играли.
Побережье жило своей особой жизнью. На первый взгляд мирной и спокойной. Но это только на первый взгляд...
Чужаков здесь встречают настороженно. И не с пустыми руками. Жизнь приучила не доверять никому, чье лицо было незнакомо.
Вот и мы сперва разглядели укрытые в садах крыши домов, а потом острия рогатин, ножей, лезвия топоров, нацеленные на нас наконечники стрел луков и арбалетов. И недоверчивые, негостеприимные взгляды. Мужчин. Женщин и подростков. Малейшее подозрение, любой неосторожный жест, и все это железо пойдет в ход.
– Добрые люди, верно говорил Ледоок, — шепнул Антон. — Аж душа нараспашку.
– Это они со своими добрые. А не с проходимцами всякими.
– А кто проходимцы-то?
– Пока мы.
Вот и пригодился совет приказчика. И его помощь. Я попросил вызвать старосту поселка, некоего Гаврилу. Из толпы вышел самый рослый и широкоплечий мужик. Короткая бородка, космы полуседых волос, нос картошкой, маленькие глаза.
– Чё надо? — неприязненно буркнул он.
– Привет тебе, староста, от купца Мартина и его приказчика Ледоока.
– А вы откуда его знаете?
– По делам. Просил Ледоок передать тебе, чтобы помог нам.
Я подошел к старосте и протянул ему монетку. Тот повертел ее в руках, подкинул, поймал и снова повертел. Взглянул на меня. Уже без настороженности сказал:
– Друзья, что ли, его?
– Друзья.
– И каков он собой, приказчик-то?
Я довольно обрисовал Ледоока, потом дочь купца и его служанку, напоследок сказал, что та недавно болела, но теперь здорова и едет к отцу.
Староста хмыкнул, покрутил головой, обернулся и махнул рукой. Оружие исчезло. Как и неприязнь из глаз рыбаков.
– Ну... кхм... приглашаю в поселок. Будьте нашими гостями.
Опознание состоялось...

– Шуруют они здесь, верно. Налетают внезапно на своих дьявольских баркасах, молнии в разные стороны швыряют, из железок своих наплюют. Мужиков-то с ног и валит. А они их похватают, в какую-то паутину руки замотают и утаскивают. Человек пять, не больше. Больше почему-то не берут.
Староста почесал затылок, смачно сплюнул на пол и растер подошвой сапога.
– А то еще дым пускают...
– Что за дым?
– Белесый такой... Отвратительный. От него люди замертво падают. Но, правда, не умирают, через часок оживают. Но голова потом долго болит. А баб и детишек блевать тянет. Не к столу будь сказано...
Староста сердито крякнул и протянул руку к кружке с пивом. Мигнул жене, и та быстро наполнила наши кружки пенистым хмельным напитком...
Стол в доме старосты был накрыт богато. Даже по нашим, далеко не скромным меркам. Рыба жареная, вареная, копченая, вяленая, сушеная. Заливное из рыбы, уха, рыбные котлеты. Икра красная трех сортов. Икра черная. Крабы, рапаны, мидии, устрицы. Гребешки, креветки, омары. Деликатесы, способные украсить столы любого ресторана.
Все приготовлено изобретательно, с выдумкой, вкусно. Ну и питательно, конечно. Неудивительно, что местные жители здоровы, бодры и полны энергии. На таком рационе многие бы хотели пожить. А кроме перечисленного, на столе еще овощи и фрукты. Даже мясо есть. Домашних животных.
Богатый, богатый край. Нет причин жаловаться. За одним-единственным исключением.
– ... Они появились лет сто с небольшим назад. Мне так прадед рассказывал. Поселились вроде за заливом на острове Гуту. Его еще называют Гутукан. Вообще-то это не совсем остров. Он связан с землей узким перешейком. А перешеек — это уже земли короля. Туда нам ходу нет. Поэтому мы и называем Гуту островом. Раньше там тоже рыбаки жили. Но потом... Их или убили, или выгнали. С тех пор никто на остров и носа не кажет. Говорят, страшные вещи там творятся. Но вроде как по первому времени оттуда не вылазили. А потом... Что ни год — набег. Что ни год — набег. Налетят, быстро мужиков похватают и прочь. Ничего больше не берут. Ни жемчуга, ни добычи нашей, ничего из домов.
– И часто у вас бывают?
Староста покрутил головой, осушил очередную кружку и сыто рыгнул.
– Не-а... Не часто. Но постоянно.

... Гарпии, по словам старосты, действовали хитро и с умом.
Они никогда не нападали на одно и то же селение два раза подряд. И никогда не забирали много людей. Делали так для того, чтобы не опустошить поселки и чтобы жители с испугу не ушли с этих земель.
Свои набеги совершали раз в полгода, иногда чаще. То в одном месте налетят, то в другом. И никогда не повторяют последовательность налетов. Чтобы жители не привыкли и не смогли заранее организовать отпор или уйти.
Ясно, что рыбаки бросать богатые места не собирались. Как не собирались покорно ждать следующего набега. Они прилагали титанические усилия, чтобы отразить нападение. Но силы были слишком неравны.
– Эту черную чешую ничего не берет! Ни топоры, ни ножи. Даже стрелы луков и арбалетов. Хотя если попасть в ногу, между щитков, то ранить можно. И сбить с ног сильным ударом можно. Только близко к себе они никого не подпускают. Либо молнией сожгут, либо этой дрянью ударят.
– Какой?
– Такой. Вроде как скатанный кусок кожи. Только... не кожа это. И тает буквально на глазах. А как в тело попадет — какой бы ни был здоровый, с ног брякнешься!
– Вы хоть одну гарпию убили?
– Убили. Правда, я не припомню, но отец рассказывал, когда молодым был, мужики завалили одну. Пращей. Камень попал в затылок, гарпия упала. Мужики скопом налетели, топорами отходили ее. Шлем и чешую не пробили, но ногу почти отрубили. И по шее настучали.
– А дальше?
– А дальше прибежали другие гарпии. Мужиков пожгли, а подругу унесли.
– Кровь гарпии видели?
– Кровь? Не помню. Отец что-то говорил, но это было давно. И не спросить его.
– Почему?
– Утоп. В море шторм застал.
– А герцог что ж вам не поможет?
– А что герцог? Его воины тоже ничего гарпиям не сделают. Он присылал сюда отряд, велел защитить нас. Гарпии половину этого отряда побили, кого-то с собой утащили. Э-эх! Ладно! Пусть дьявол морской этих гарпий заберет! Давайте-ка вина заморского выпьем. Вы такого, наверное, не пробовали никогда? Медовуха называется. За упокой душ рыбаков сгинувших!..
В доме старосты мы просидели почти до вечера. Гаврила оказался неплохим рассказчиком, с цепкой памятью и острым языком. Он выложил все, что знал о гарпиях, ответил на все вопросы, в меру своих знаний, конечно, и понимания.
Нас о цели визита даже не спросил. Мы сам рассказали, что присматриваем место для домика, куда можно приезжать на отдых. Гаврила проглотил легенду, даже посоветовал, где такой дом можно поставить. Попутно предложил пожить у него, но мы отказались. Сказали, что сделаем шалаш в небольшой рощице за поселком. Как раз у мелкой речушки, что кружила среди холмов и впадала в море в нескольких километрах западнее поселка.
Вместо этого попросили на время пристроить наших коней в деревне. Гаврила легко согласился. В поселке есть небольшое заведение вроде таверны. Хозяин — родственник жены — держит в конюшне двух своих лошадей. И наших разместит.
Староста выделил нам подводу, чтобы не идти пешком, и проводил до ворот высокого забора, окружавшего его жилище. Такие заборы были у всех домов во всех прибрежных поселках.

* * *

До рощи доехали быстро. Пока не стемнело, занялись обустройством временной базы. По всем правилам науки. Строили шалаш, оборудовали место для костра. Потом проверяли и чистили оружие, пересчитывали боеприпасы. Одновременно упорядочивали сведения, полученные в ходе недавнего разговора. Кое-что, конечно, староста нафантазировал, но в целом точно рассказал о гарпиях и их налетах на побережье. В конце концов мы подвели итог.
Первое. Гарпии — люди, причем поголовно женщины.
Второе. Это, несомненно, пришельцы, так как обладают оружием, несовместимым со здешним уровнем развития металлургии и техники. Их транспорт — быстроходные катера с двигателями явно не внутреннего сгорания. Оружие — огнестрельное и травматическое. Множество людей остались живыми после попадания в них странных снарядов или пуль. Кроме того — доспехи. Непробиваемые холодным оружием, в том числе метательным.
Третье. Их база расположена на острове Гуту. Это большой кусок земли, который отделяет от суши пролив шириной в несколько километров. Гуту стоит несколько в стороне от Зеленого Побережья, так что по прямой до него около двенадцати — пятнадцати километров. Рядом с ним есть еще несколько небольших островов, на которых, видимо, расположена система предупреждения и защиты от нежелательного появления. Это только догадка, но близкая к истине. Не так глупы пришельцы, чтобы не обезопасить себя от разъяренных аборигенов.
Ну и четвертое. Так и не ясно, зачем им мужчины? Причем достаточно молодые, судя по словам старосты. Своих мужиков не хватает? Эксперименты ставят? Продают? В маниакальные пристрастия пришельцев плохо верится, не психи же сидят на острове!..
Вот от этого и надо танцевать. И прежде всего определить, кто бы это мог быть.
– Не равитанцы точно! — заявил Антон.
– И не анкиварцы, — добавил я. — И уж не датлайцы. Помимо того, что у них на базах не служат женщины, зачем им воровать людей? К тому же мы так и не смогли определить принадлежность излучения. Так ведь, Невед?
– Верно, — кивнул инженер. — Это никак не наши старые враги. Ничего, чтобы хоть отдаленно напоминало кого-нибудь из них. И потом, ни у кого из них нет подобной аппаратуры.
– Выходит, перед нами еще один участник большой игры. Используя новые, неизвестные технологии, проник в этот мир, организовал базу и... грабит побережье.
Антон замолчал, пожал плечами и как-то неуверенно закончил:
– Может, это научная экспедиция? Изучают аборигенов, их строение, генотип, ДНК...
– А почему тогда только мужчин?
– Ну-у... другая группа занимается женщинами.
– Какая другая? Здесь только один источник излучения.
– Не знаю, Артур! Это версия. Хреновая, согласен! Но другой пока нет.
– И не будет. Слишком мало данных. Так что у нас один выход. Чтобы прояснить обстановку и разобраться, почему это излучение влияет на нашу аппаратуру, надо попасть на этот остров.
– Нужен транспорт. Большая лодка. Желательно с экипажем. В смысле с проводником. Или баркас. Гаврила говорил, что в соседнем поселке рыбаки на таких выходят далеко в море.
– Хватит и лодки. Четыре пары весел, парус... До острова доплывет легко.
– Да. Только кто ее поведет? Местных можно не просить, они ни за какие коврижки не рискнут подходить к острову. А сами мы в навигации ни уха ни рыла. Как гребцы еще сойдем, но вести лодку...
Да, это проблема. Даже если мы заплатим рыбакам золотом, они не выйдут в море. Кому охота стать новой жертвой гарпий?..
– Ничего не поделать. Придется самим. Арендуем лодку, потренируемся... Иначе никак.
Никто не сказал ни слова, но явного несогласия я не уловил. Это действительно единственный выход. В конце концов, полтора десятка километров — не особо большая дистанция. Днем, даже при небольшом ветре за несколько часов доплывем. Должны доплыть.
– Как это преподнести старосте? — спросил Антон. — Аренда лодки, тренировки?
– Желанием развлечься. Он это проглотит, если увидит золото. Подумаешь, приезжие парни хотят научиться ходить под парусом!.. Хоть на ушах, если за их счет.
Антон вздохнул, поднял взор к небу. На нем уже загорались яркие звезды. Наступала теплая южная ночь.
– Попытка не пытка. Невед, ты хоть плавать умеешь?
– Да. Хорошо плаваю, — уверенно ответил тот.
– Тогда поиграем в морских волков. Чур, я капитан!..

Море, на какой бы планете и в каком бы мире оно ни находилось, — всегда прекрасно. Море летом прекрасно вдвойне. Свежий, насыщенный йодом, влагой и кислородом воздух, яркие лучи солнца, прозрачная вода, теплая как парное молоко, усыпанное ракушками дно, стайки рыб...
Сильное желание не вылезать из воды как можно дольше. Три, четыре, пять часов на волнах, и все мало. Плаваешь, ныряешь, опять плаваешь... Вроде и сил нет, а просидишь на берегу полчаса и опять тянет в воду.
Говорят, к морю можно привыкнуть и относиться вполне обыденно, равнодушно. Наверное. Ко всему можно привыкнуть. Но не обращать внимания на море?..
Тем не менее сейчас мы уделяли морю и вовсе мало внимания. Утром окунулись, опробовали воду, признали пригодной для купания (как минимум плюс двадцать семь) и ушли. Слишком много дел нас ждало, чтобы позволить часок-другой выкроить для отдыха.
Староста нашу просьбу выслушал без большого удивления. Наверное, раньше уже приезжали подобные энтузиасты. Но лодку пообещал выделить только через день. С утра все рыбаки вышли в море. Шли косяки рыб, важно не упустить такой шанс. На небольших лодках умчали подростки. Их добыча — крабы, гребешки, рапаны, другие моллюски. Так что в поселке остались только женщины, малые дети и староста.
Должны приехать торговцы, надо сдать им заготовленный товар, получить деньги и договориться о следующих поставках. А заодно прикупить кое-что для промысла и дома.
Сутки отсрочки огорчили, но ничего не поделать. Вот и время для отдыха. И для дополнительной разведки.
– Постираем одежду, поплаваем, — предложил Антон. — Сходим к соседям. Восточнее, в нескольких километрах деревня. Может, там найдем лодку.
Я согласился.
– Невед, есть что-нибудь новое?
Тот отрицательно покачал головой.
– Количество источников радиоизлучения почти прежнее. Фон тоже не исчез. Я попробовал вчера проверить связь, но впустую.
– Ясно. Тогда объявляем выходной.

Соседи встретили нас настороженно, но после процедуры опознания пустили в деревню. Свободных лодок у них тоже не было. Ничего принципиально нового о гарпиях сказать не смогли. У них они последний раз были едва ли не год назад. Это неудивительно — деревня небольшая, мужчин не больше двух десятков человек.
– Гарпии не дураки. Точнее, не дуры... Дважды на один поселок не налетают. Знают, что их ждут. Готовят горячую встречу.
– Не больно-таки эта готовность спасает рыбаков.
– Однако гарпиям иногда достается. Заметил, практически у каждого есть либо лук, либо арбалет? Рыбаки бьют издалека, вплотную не походят.
Мы возвращались из соседней деревни самой короткой дорогой. Через холмы, заросшие редколесьем. Солнце не так доставало и шагать удобнее, чем по пыльному тракту. Здесь были целые заросли малины, черники, луговой клубники. Росли вишни, черешни. Мы по дороге набрали столько ягод, что даже объелись. Руки стали черными от сока.
– Для гарпий, точнее, для пришельцев все эти поселки и деревушки не более чем заповедник, в котором они отбирают нужные особи для своих дел. Уйдут люди с побережья, гарпии пойдут дальше.
Я спровадил в рот пригоршню черники и вытер руки о лист лопуха. Антон последовал моему примеру, только у него были ягоды вишни.
– Другое интересно: зачем им мужики?
– Вот встретим... — Антон сплюнул косточки, вытер рот, — спросишь.
– Кстати, — минут через пять сказал он, — как ты себя чувствуешь?
– Это ты к чему?
– Я о видениях, превращениях и прочих странностях.
– А-а... Знаешь, — я невольно улыбнулся, — мое второе «я» пока наружу не лезет. Никаких видений, никаких голосов. Словно оно взяло тайм-аут. Хотя что-то там происходит, чувствую. Но пока по-тихому. Незаметно.
– Может, отпустило?
– Хорошо бы. Но вряд ли. Между прочим, мутация себя уже проявила. И не только моя, но и твоя.
– Это ты о наших лингвистических способностях? Да-а, штука занятная. — Антон озадаченно почесал затылок. — Интересно, мы все языки теперь знаем или только некоторые?
– Думаю, скоро представится возможность это проверить.
– Это точно. Если вообще будет время на разговоры.
– Посмотрим. Загадывать заранее не стоит...
Невед ждал нас на базе. Во всеоружии, готовый к отражению потенциального нападения, он сидел у шалаша. Со сканером в руках. На наш немой вопрос отрицательно покачал головой. Ничего нового. Излучение не исчезло, пришельцы на месте, связь с Годианом отсутствует.
– Ждем до завтра. Если староста не обманул, будет нам лодка. Освоим и вперед. На мины.
Я взглянул на часы — близился вечер. Дел никаких нет, можно отдохнуть, окунуться в море, наконец, просто поспать. В последние дни у нас на это дико не хватало времени.
– Кто как, а я на боковую, — зевнул Антон. — Невед, ты сигнализацию расставил?
– Да.
– Как надо?
– Как надо. Ближе чем на пятьсот метров к нам никто не подойдет.
– Молоток. Подрастешь...
– Уже знаю. Кувалдой буду.

8

– Лодка будет после обеда, — сказал староста на следующее утро. — Семеон Синий свою даст. И покажет, как с ней управляться. Только это...
Гаврила кашлянул, вопросительно глянул на нас.
– Заплатить ему надо. За лодку и за работу.
– Не вопрос. Пусть сам цену назначит. Только не задирает особо.
– А почему Синий? — улыбнулся Антон.
– А он как-то по пьяни угодил прямо в кадку с краской, которую купил для покраски паруса. Ну и неделю ходил с синей рожей, отмыть не мог. С тех пор и прозвали Синим.
– А сейчас он не закладывает? — озабоченно спросил я. — А то идти с пьяным в море... Мы, конечно, выплывем, но все же...
– Не-е... — Гаврила шмыгнул носом и помотал головой. — Это он на берегу позволяет иногда. А чтобы пьяным в море... Не упомню, чтобы кто-то выходил. Это же верная смерть.
– Точно. Значит, после обеда?
– После обеда. Приходите к таверне Жирика, Семеон там будет.
– Как? — в один голос ахнули мы.
Староста удивленно посмотрел на нас и осторожно повторил:
– Жирика... А что не так?
– Да нет, все так. Просто послышалось...
Мы переглянулись, растягивая губы в едкой усмешке.
– Думали, знакомый наш...
– Жирик — он есть Жирик, — пояснил Гаврила. — Рыбка такая. Невелика размером, но жирна. Уха из нее отменная выходит. Наваристая. Брат жены-то тоже росточком невысок. Но пузо отрастил, как у беременной бабы. И ловкий такой...
– Хорошо. Будем после обеда у Жирика. Ждать.
С раннего утра поселок опять опустел. Рыбаки, пользуясь прекрасной погодой, пораньше вышли в море вытащить заброшенные вчера сети. Сейчас самый сезон. Рыба прет косяками по теплому течению, что проходит километрах в семи-восьми от берега. Только успевай сети ставить. В поселке опять остались только женщины и дети, но и они не сидели без дела. Обрабатывали вчерашний улов. Немалый, надо сказать. Над домами стоял густой запах рыбы, рыбьих потрохов, дыма и копоти.
Слоняться попусту по поселку, когда вокруг кипит работа, негоже. Чтобы не мозолить глаза, мы пошли обратно к шалашу. В запасе часов пять, есть время для своих дел.
Попрыгать, размяться, немного поработать с оружием и без. Харкима подучить, тот все просит. Еще раз обсудить план действий. В общем, дел, пусть и не самых важных, хватает.
– Невед, ты куда все время руку вытягиваешь? Мало по лбу наполучал? Держи ее ближе к подбородку! И голову опусти! И ноги поставь ближе, ты же не на шпагат садишься? Или у тебя такая ширина плеч?!
– ... Хорошо! Отбивай удар! Вот... Еще! Быстрее вниз уходи. И сразу выпад! Сразу! Я сказал сразу!
– Да я...
– Молчи, тебе слова не давали! Еще раз. Защита, уход, выпад, захват, удар, удар, сбив, удар! Хорошо. Еще раз! Чего рожу корчишь? Устал?
– Немного.
– Тогда вперед. Тяжело в учении...
– Знаю уже. Легко в бою.
– Верно. К бою!..
Антон мучил инженера со всем возможным прилежанием. Как и положено на занятиях. Тот мужественно терпел тычки, удары (иногда довольно болезненные), придирки, приказы. Не роптал, сам напросился. Ладно, коли хочет, нам не жалко. Был ры прок.
Прок был. Инженер природой и батюшкой с матушкой ростом и плечами не обижен. Реакция хорошая и голова варит. Усвоить нехитрый набор движений — дело недолгое. Главное — научиться применять его в деле автоматически, Не задумываясь. То есть на уровне безусловного рефлекса, иначе говоря — навыка.
Это был простой короткий курс рукопашного боя без оружия, созданный как раз для быстрого обучения личного состава армейских пехотных подразделений в условиях цейтнота времени. Минимум движений, всего несколько связок и пара развивающих комплексов. Десять трехчасовых занятий, и боец готов. Это не будет мастер спорта по боксу или борьбе, вообще для выступлений не годится. Но сможет вести рукопашную схватку в условиях реального боя. То есть выдержит короткую злую сшибку без всяких выкрутасов, хитрых приемов и сложных тактических схем. Должен выдержать. Гарантировать победу в любых условиях над любым противником мы, конечно, не можем. Это вообще невозможно.
База есть, двигательные навыки получены, а дальше все зависит от него самого. Переживет первые бои, значит, молодец. Сможет совершенствовать свое умение, расширять диапазон действий, приемов. Это уже другой курс. Подольше и посложнее.
– ... Не лезь на нож! Не лезь, я сказал! У кого оружие, тот и владеет инициативой. Твоя задача защитить себя, а не устраивать спектакль. Живот спрячь, голову вожми в плечи, руки выставь. Все. Давай!
– ... Отбив! Еще! Промазал — нестрашно. Отойди. Останови меня ногой. Куда задираешь?! Ван Дамм нашелся!.. Не слышал? Ну и хорошо. По голени бей. Осторожнее, черт!.. У-у... врезал-таки! Молодец, научился... Все, рекламная пауза. Перерыв. Ладно, ничего страшного... Переживу... Вон Артура попроси. Он с тобой поработает. Только не переусердствуй, Брюс Ли ты наш... А то будешь с гарпиями один воевать!.. И о Брюсе Ли не слышал? Темнота...
Мы еще погоняли инженера с ножом, против холодного оружия, потом с «формом». Харким работал прилежно и в целом правильно. Только топорно, деревянно, как и все новички. Но для четвертого занятия нормально.
А потом сцепились я и Антон. Поработали всем — руками, ногами, с ножами, палками, мечами, топорами. Конечно, осторожно, в треть силы. И клинки замотали тряпками. К концу рубки обогатились: я двумя синяками, Антон порезом руки и рассеченной губой.
Инженер смотрел на нас раскрыв рот. В глазах жгучий интерес и зависть. Похоже, он всерьез загорелся идеей стать хорошим бойцом. Что ж, мы не против.
Вдоволь напрыгавшись, немного отдохнули и пошли к реке. Смывать с себя грязь и пот.
Местная речка была неширокой, метров пятнадцать, но довольно глубокой. В центре русла достигала четырех метров. И очень чистой. Вода прозрачная, виден песок на дне и силуэты рыбок, снующих туда-сюда. Берега — сплошь зеленый ковер. И только у холмов, где речка начинает петлять, есть несколько крошечных песчаных пляжей.
Вода теплая, очень мягкая и приятная на вкус. Да, пить можно без опасения подхватить какую-нибудь заразу. Это мы проверили в первую очередь.
Антон и Невед, ополоснувшись, потопали к шалашу, а я не спешил на берег. Плавал, нырял, гонялся за рыбками, одну даже ухватил за хвост. Потом вылез из реки и сел на траву, подставляя солнцу и без того загорелые плечи и спину. Легкий ветерок обдувал распаренное тело, солнце быстро обсушивало тело. Хорошо... Потянуло вдрему.
Если и спать, то не на солнцепеке. Либо идти в шалаш, либо к деревьям, что стояли метрах в сорока отсюда. Там тоже высокая мягкая трава и тенек.
Где-то вдалеке, со стороны поселка послышался странный ослабленный расстоянием шум. Будто палкой водили по частоколу. Раз, другой. Я бы сказал, что это похоже на...
Вскочив на ноги, прислушался. Вроде тихо. Нет, похоже, кричат. Рыбаки, что ли? Радость так выражают по поводу хорошего улова... Опять палкой по забору. Не по душе мне этот звук. Напоминает стрекот автомата.
До поселка километра два, на таком расстоянии вполне реально расслышать звук оружия. Ладно, на месте выясним.
Я только шагнул к одежде, лежащей траве, когда из-за деревьев вдруг выскочила затянутая в темно-синюю форму фигура и направила на меня ствол какого-то оружия.
– Эй ты! Стой на месте! И вытяни вперед руки!
Сказано это было на местном наречии. И женским языком.
Гарпия, ети её мать! Пришелец собственной персоной. Вот так сюрприз!..
Я замер, вперив взгляд в легендарное создание.
Высокая для женщины, стройная. Развитая грудь, широкие бедра, мускулистые руки. Опять же по женским стандартам. Ноги, как говорится, от ушей. Волос не видно, скрыты шарообразным шлемом. Лицо под темно-серым забралом.
Кираса темно-синего цвета закрывает тело вплоть до бедер, ноги от колен до ступней укрыты щитками. Обувь — что-то вроде ботинок на толстой подошве. Шнуровки и молнии не видно. Предплечья и локти защищены щитками, выше руки скрыты под тканью. Видимо, наподобие кевлара.
Слева на ремне висит конструкция, сильно напоминающая пистолет-пулемет, только с длинным стволом. Магазин прямой, рукоятка сильно скошена назад. Приклад как у АКС, сложен.
В руках гарпия держала нечто, отдаленно напоминающее помповое ружье. Виден широкий магазин, рукоятка. Калибр какой-то несусветный. Как минимум двадцать пять миллиметров. Чем он стреляет, снарядами?
На кирасе есть несколько кармашков. Из них торчит пара прямоугольников (средство связи или что-то вроде этого). На поясе небольшая сумка.
– Вытяни вперед руки! — приказным тоном повторила гарпия. — Быстро.
Говорила она чисто, но с каким-то неуловимым акцентом. Видимо, специально изучала местный язык, чтобы общаться с аборигенами.
Я не спешил повиноваться, быстро оценивая ситуацию.
Очередной налет, это и так ясно. Средь бела дня, в разгар рыболовной страды. Хотя нет, рыбаки как раз только что вернулись обратно. Значит, гарпии за ними следили и подгадали момент, когда все будут на берегу или дома. У них хорошие средства наблюдения.
В поселке идет бой, раз слышны выстрелы. Но что делает эта фурия здесь? Неужели выслана в качестве оцепления? Чтобы не дать уйти рыбакам. Одна или нет? И что наконец будем делать? С собой у меня только пистолет. Но он под стопкой одежды. Одежда скрыта в высокой траве, и с двух шагов ее не различить. Ткань такая типа «хамелеон», с высокой степенью достоверности принимает цвет фона. Но оружие она выхватить не позволит. И подойти к себе не даст, учена уже. Стоит метрах в десяти. Но как пеленать меня собирается? Дистанционными наручниками? Шутка...
– Руки!
Ствол «помповухи» нацелился в грудь. Тянуть дальше нельзя.
– У меня правая рука не поднимается. Плечо не работает. — Я чуть приподнял левую руку и шевельнул пальцами.
– Тогда заведи за спину.
– Больно. Кость только-только поджила.
Гарпия замолчала, сбитая с толку. Раньше ей не попадались травмированные мужчины.
Со стороны поселка опять донеслись выстрелы. Но уже чуть дальше, чем в первый раз.
«Епона мать, где парни? Неужели и их прихватили? Не должны, к шалашу незаметно не подойти, охранная система обнаружит. Тогда что делает Антон?»
В этот момент из-за деревьев выскочила вторая гарпия. Близнец первой, только чуть пониже. Подбежала к подруге, что-то спросила. На незнакомом языке.
Я понадеялся, что смогу разобрать его, но на этот раз мое умение дало сбой.
Коротко посовещавшись, гарпии решили, что делать. Одна зашла мне за спину и встала в пяти шагах. Вторая подошла спереди. «Помповуху» забросила за спину, а из сумки вытащила кусок ткани. Нет, не ткани.
В руках гарпии был довольно оригинальный образец наручников. В виде небольшого пакета. Его надевают на кисти рук и затягивают гибким пластиковым ремнем с хитрым замком. Ткань, конечно, очень крепкая, ножом не разрезать. Таким образом освободить руки практически невозможно. Хитры, бестии!
– Сведи руки перед собой насколько сможешь, — скомандовала первая. — И не шевелись. Иначе хуже будет.
– Да-да. Я понял. Конечно.
Показывая испуг, я с видимым трудом сдвинул правую руку вперед и оттопырил кисть. А сам чуть повернул голову и скосил взгляд назад. Нет, вторая не за спиной стоит, а чуть сбоку. И держит меня на прицеле странной «помповухи». Жаль, лица и глаз ее не вижу. Можно бы было определить ее состояние — напряжена, озлоблена, спокойна.
Кстати, ни одна, ни другая моей одежды так и не обнаружили. Очень хорошо...
Первая схватила меня за левое запястье и сунула его в пакет. Потом попробовала схватить правое.
– Ой! Ай! Больно очень!
Я скривился и чуть присел, вроде как от боли. И слегка повернул корпус. В сторону второй гарпии. На этот раз окрика не последовало, они поверили моей игре.
– Не ори. Твою руку вылечат. — «Даже так?!» — Прижми ее к телу.
Гарпия отпустила правое запястье и сняла с пояса моток веревки. Наверное, хотела примотать правую руку к телу. Внимание чуть ослабила. Пленник не сопротивляется, с больной конечностью, покорен. И подруга рядом.
Дыша сквозь зубы, вроде как от боли, я унимал возникшую в теле дрожь. Пошел адреналин гулять по венам! Во рту привычно пересохло, а в голове замолотили крохотные молоточки. Все, монстр проснулся. Пришло его время.
– Больно, больно, — продолжал ныть я, танцуя на месте и кривясь. — Осторожно.
Я умудрился отступить на шаг, заставив первую гарпию занять мое прежнее место. И тем самым сведя обеих почти вместе. А в тот момент, когда вторая сообразила сменить позицию, рванул вперед. Пора!..
На три счета!
Раз — правая рука хватает тканевую обшивку кирасы на груди, левая, все еще с пакетом на кисти, бьет локтем в шею гарпии. Шея укрыта мягким навесным щитком, и он не в силах погасить чудовищную энергию удара. Бью со всей мощи взведенного иным состоянием тела.
Два — делаю шаг вправо, одновременно резко разворачиваю обмякшую гарпию спиной к себе и беру ее шею в стальной захват. Сдавливаю. Теперь между мной и второй гарпией надежный щит.
Три — толкаю «свою» гарпию навстречу ее подруге. Та пятится, не зная, как быть. Оружие в ее руках пляшет, ствол смотрит то в грудь напарнице, то в землю.
Все произошло меньше чем за секунду. Я даже успел скинуть пакет с кисти. А вот гарпии не успели. Ни сообразить, ни среагировать. Одна — потому что была без сознания. Или уже без жизни, я бил не сдерживаясь. Вторая — потому что не ожидала. Не было раньше подобного.
– Брось оружие! Быстро! Не то твоя подруга умрет! Ну!
А сам толкаю «подругу» вперед и наступаю. Гарпия пятится назад, не зная, как быть.
– Бросай, сука! Живо!
Ору, давя на психику, наступаю, стараясь сократить дистанцию. И подойти к своей одежде, что лежит за спиной гарпии. Трогать оружие пленницы не рискую, не знаю, как устроено.
– Отпусти ее, — глухо произносит гарпия. — Хуже будет. Молнией сожгу.
– Оставь сказки для детей, дура! Бросай ствол!
Я явно выбивался из привычных для нее рамок поведения. Не бегу, не падаю на колени, не молю о пощаде. Скованная привычными штампами, не готовая к резкому изменению обстановки, она элементарно «тормозила».
В этот момент, как знаменитая конница из-за холмов, появился Антон.
– Руки вверх, бросай оружие! — донесся его рык. — Живо, дура!
Он стоял за деревом метрах в тридцати от нас. Видна была только часть его лица и ствол «форма».
– Пристрелю на хрен! Бросай!
Вот теперь гарпия удивилась по-настоящему. Огнестрельное оружие, одежда, никаким образом не похожая на одежду аборигенов, агрессивное поведение. Кто это?
Пользуясь заминкой, я сумел сократить дистанцию до минимума, отшвырнул пленницу в бок, а сам прыгнул вперед. Левая рука отвела в сторону ствол «помповухи», правая по косой траектории врезала гарпии по шее.
Она мгновенно рухнула в траву. Позади раздался негромкий звук. Лишенная поддержки пленница, будучи без сознания, удержать вертикальное положение не смогла. И тоже упала. Чистая победа.
– Где тебя носило? Я чуть в плен не угодил.
– Не сразу поняли, что произошло. А когда подоспел, ты уже сцепился с ними.
– Где Харким?
– У шалаша, в засаде. Стережет имущество.
Пальцы нащупывали застежки и кнопки, руки срывали шлемы, стягивали кирасы, откладывали в сторону оружие, вытаскивали все, что хоть отдаленно напоминало приемопередающие устройства и другую технику. Казанова с Дон Жуаном могли бы позавидовать той скорости и легкости, с какой мы раздевали пленниц.
По мере продолжения работы нашим глазам представала завлекательная картина двух частично обнаженных тел. Но сейчас было не до любования прелестями.
– Суки, налетели на поселок внезапно!.. Наверное, охота в самом разгаре...
– Хрен с ней! Лишь бы сейчас этих двух не хватились. Черт, где же связь?
– Вот! — Антон вытащил из бокового кармашка на кирасе небольшой прямоугольник пластика. Щелкнул кнопкой, отпала крышка, обнажив два ряда кнопок и маленький экран. Не работающий.
– А я думал, радио в шлем встроено... Надо сваливать отсюда, а то их искать начнут.
– Что потом делать будем?
Хороший вопрос. Все планы из-за этого нападения пошли прахом. Надо быстро придумать новый. Но в голове пусто, как у нищего в кармане.
Пока я в бешеном темпе натягивал одежду, Антон успел скрутить гарпиям руки за спиной и собрать их снаряжение, раскиданное по траве. Потом мы взвалили баб на плечи, подхватили их оружие и рванули прочь, не забывая смотреть по сторонам. Помощь врагу могла прийти в любой момент.

* * *

Инженер действительно сидел в засаде. В зарослях кустарника, метрах в тридцати от шалаша. И сидел хорошо. Без специальной аппаратуры найти практически невозможно. Увидев нас, он вышел из кустов с «формой» наперевес. Глаза как блюдца, лицо застывшее. Но не дергается, держит себя в руках.
– Все тихо? — спросил на ходу Антон. И, не дождавшись ответа, прошел мимо.
Мы скинули гарпий у шалаша. Одну Антон отволок в сторону, вторую я прислонил к стволу дерева, хорошенько привязал и пощупал пульс. Это была вторая гарпия, та, что пониже.
Вроде жива. Правда, пульс слабый и дыхание едва прослушивается. Накладки смягчили удар, в противном случае шея была бы сломана напрочь.
– Невед! — заорал Антон. — Тащи аптечку! Живо!
Значит, дело худо. Как бы не труп...
Я повернул лицо гарпии к себе и впервые всмотрелся в него. Девчонка. Молодая, не старше двадцати пяти. Впрочем, внешность обманчива. Битрае тоже больше сорока не дашь, а ему стольник. Симпатичная мордашка, можно сказать, красивая. Фигура что надо. Элита их войск?..
Несколько легких ударов по щекам, пара пригоршней воды на лицо — и девчонка пришла себя. Светло-голубые глаза бессмысленно прошлись справа налево. Потом замерли на мне.
– Ты меня слышишь? — раздельно произнес я. Ноль эмоций.
– Слышишь?!
Слабый кивок. И тут же гримаса боли. Да, шеей ей вертеть нельзя.
– Назови свое имя!
Опять молчание.
– Имя! Живо!
– О-э-э...
– Что?
– Оэр-тида.
– Оэртида?
– Да.
Здорово. С непривычки язык сломать можно.
– Сколько вас приехало сюда? Сколько приехало в поселок?
Приходится спрашивать по два раза и при этом орать. Барабанные перепонки повредил, что ли?.. Впрочем, нет. Это она демонстрирует несгибаемость воли. Или презрение.
Зря, милая. С бабами отродясь не воевал, пальцем никогда не трогал. Но тебя, гарпия дорогая, я на куски разрежу. Несмотря на всю твою красоту и беспомощный вид. Помню, как ты мне своей железкой в грудь метила. И знаю, как вы поступаете с теми, кто оказывает сопротивление.
– Сколько вас? — Я продемонстрировал нож и поднес его к глазу. — Вырежу ко всем чертям!
Последнее слово она не поняла, зато остальные даже очень. Дернулась раз, другой. Закусила губу и побледнела. Ладно, раз так...
Острие ножа коснулось кожи у края глаза, пошло вниз, проводя ровную красную черту. Еще дальше...
Девчонка заорала. Да так, что пришлось зажимать ей рот. Из глаз полились слезы.
– Будешь говорить?
Кивок. То-то...
– Сколько вас?
– Десять. Восемь высадились, две на катере.
– Где остальные?
– Команда в поселке, загонщики на флангах.
Даже загонщики! Нашли зверей, епона мать! Ярость совершенно неожиданно и вовсе не вовремя заволокла мозг. В зверье определили, сучки инопланетные!
– Как держите связь? Время сеанса? Твой позывной? Порядок действий при молчании?
Ее глаза распахнулась еще шире, хотя это было невозможно. Девочка вдруг поняла, что мы — не местные рыбаки. И не воины герцога.
В этот момент с той стороны, где проводил допрос Антон, раздался жуткий женский визг. Полный ужаса и боли.
Оэртида резко встрепенулась, повернула голову и замерла. Узнала голос подруги. Потом со страхом взглянула на меня. И побледнела. С губ слетел едва слышный стон...
Она выложила все, что знала. Вернее, все, о чем я ее спросил. Одаривая меня взглядами, далекими от добрых и нежных. Что подстегивало ее больше — нож в моих руках, струйка крови, что стекала по щеке, или приглушенные всхлипы, изредка долетавшие до нас, сказать трудно.
Я не увлекался. Выяснив самое важное, необходимое сейчас, сунул в рот девчонке кляп, скатанный из того самого пакета для связывания рук, потуже спутал руки и ноги и отволок ближе к шалашу.
– Стереги! — бросил Харкиму и поспешил к Антону. Он еще продолжал допрос.
Меня интересовали причины столь громкого проявления боли и страха. Антон в принципе никогда не поднимал на женщин руку. Это не входило в его понятие «правильных отношений со слабым полом». Как и всякий нормальный мужчина, он считал неприемлемым применять методы физического воздействия. Иначе говоря, битьем не занимался. Правда, на тех особ слабого пола, что начинали играть в мужские игры по мужским правилам, он свое понятие не распространял.
Неужели так смог напугать пленницу, что она заорала, как роженица?..
Дойти до места я не успел. Антон выскочил навстречу, неся на плече безвольное тело. Мой взгляд истолковал верно. Хлопнул по обнаженным ягодицам девчонки ладонью и сказал:
– Они-с — девицы! И дефлорации с помощью ножа категорически не приемлют.
– Это ж сколько ей лет, что она до сих пор девочка? — изумился я.
– Двадцать.
Я только руками развел.
– Невед, ты на страже. Предельное внимание, огонь по всему подозрительному, патронов не жалеть! Без необходимости не вылезай. Если что — вызов немедленно. За пленницами следи, ближе трех шагов к ним не подходи, даже если они на глазах издохнут. Категорически! Ну а дальше — по обстановке.
– Есть! — по-военному четко ответил инженер.
– И в полной готовности стартовать по команде. Ничего не поделать, тебе придется тащить весь груз. В крайнем случае навесишь все на баб. Только руки не развязывай! Будут норов показывать — по шее.
– М-м... Понял...
– Невед, это очень серьезно! Перед тобой не слабые девчата, а безжалостные убийцы! Они тебя на тот свет мигом переправят!
– На тот свет?
– Убьют.
– А-а...
– Все! Жди нас.
– Э-э... ни пуха.
– К черту!
Пока Антон давал наставления инженеру, я натягивал разгрузочную систему, проверял оружие и готовил свой арсенал к бою. Предстоит сшибка с гарпиями-пришельцами. С коуортахетянами.
Коуортахет. С первого раза не выговорить. А со второго только по складам. Так называется мир, откуда пришли эти милые девочки. Впрочем, это сейчас не важно. Важно, что их восемь, что они прилично вооружены и готовы к схватке. Так что шутки в сторону — мы выходим на тропу войны с бабами...

... Мир — Коуортахет.
Местоположение базы — полуостров (все-таки полуостров!) Гуту.
Тип базы — город и несколько технических секторов (более конкретно мы не расспрашивали, это второстепенная информация).
Транспорт — наземный, водный и воздушный. Максимальная скорость воздушного в пересчете на нашу систему мер — три сотни километров в час (остальное — второстепенное).
Команда охотников в поселке — десять человек. Экипаж — два человека, десант — восемь. Транспорт — легкий катер на «крыльях». Вроде нашей «ракеты». Мотор — незнакомая конструкция, полностью бесшумная.
Оружие — скорострелы, метатели травматические, инжекторы газовые. Это самоназвание. По-нашему — пистолет-пулеметы, ружья с пластиковыми пулями и карабины, стреляющие газовыми гранатами.
Связь — телекоммуникаторы (радиостанции). Схема связи — по мере выполнения этапов операции. Экстренная — по необходимости.
Цель налета — захват четырех особей мужского пола. Так и сказано — особи (остальное — второстепенно).
Тактика действий — двойной охват и прочесывание. Две пары заходят с флангов, отрезая пути отхода и препятствуя маневру, четверка наступает с фронта.
Порядок действий — лишние особи нейтрализуются или разгоняются. Нужные — захватывают и переводят на катер. Сопротивление подавливают с помощью ружей. Реже используют газ и огнестрельное оружие.
Время на операцию — час двадцать минут.
Варианты действий при осложнении ситуации — по обстановке. Вызов помощи с острова только в случае нападения превосходящих сил противника или потери трети личного состава. Резервная группа — десять человек на катере. Вооружение — аналогичное первой группе.
Время хода от острова до поселка — пятнадцать минут. Скорость катера — шестьдесят километров в час.
Вроде ничего важного не забыл. Остальное — мелочи, недостойные сейчас внимания. Выживем — поговорим и о них.
Десант мы перехватим — не вопрос. Но с катера могут заметить неладное. Отойдут от берега и вызовут помощь. Для нас это катастрофа. Поэтому надо нейтрализовать экипаж и предотвратить нежелательное развитие событий. А это значит — одному идти на катер, второму — брать десант. Причем хотя бы одного — желательно старшего группы — живым.
Бросать монету или тянуть жребий некогда.
– Антон!
Тот смотрит на меня недовольным взглядом и морщится.
– Ладно. Сделаю. Ты поосторожнее.
– Ясен пень! Успеха, брат!
– Успеха, брат!
Широкоплечая фигура исчезает за деревьями. Ветка не шелохнется, сучок не треснет. Антон начал действовать. Пора и мне.
Поселок, людный и шумный в обычное время, сейчас выглядит вымершим. Брошенным. На берегу стоят вытащенные на песок лодки, несколько штук покачиваются метрах в десяти от берега на якорях. Сети, снасти, весла — все брошено в беспорядке. Паруса на некоторых лодках не спущены. Опрокинутые корзины с уловом. Рыбешки вяло бьют хвостами о песок.
У границы песка и травы лицом вниз лежит рыбак с багром в руке. Наверное, оглушен пластиковой пулей. Это цилиндр из какого-то мягкого пластика диаметром двадцать четыре миллиметра и длиной пятьдесят миллиметров. Гарантированно валит с ног любого человека и отключает минимум на час. При попадании в лоб — сотрясение мозга. Кости, правда, не ломает.
Бедные рыбаки! Они воевали всерьез и насмерть с врагом, который скорее играл в войнушку. Пластиковые пули, гранаты со снотворным газом. Огнестрельное оружие больше использовали как средство устрашения. То-то на побережье так мало убитых и так много оглушенных! В намерения пришельцев не входило поголовное истребление населения поселков и деревень. Для них жители побережья — инкубатор.
А вот для чего — это отдельный вопрос.
Операция была в самом разгаре. Основные события переместились в соседнюю рощу и лес. В самом поселке также картина опустошения. И только кое-где видны лежащие тела (как мужчин, так и женщин), а среди домов, построек и сараев мелькают шустрые силуэты. Дети, женщины, подростки.
У калитки ближнего дома лежит топор. Чуть дальше копье. В заборе торчит стрела. Ага, а вот и гильзы от ружья! Был бой. Без жертв?
Не останавливаясь, иду дальше. Туда, где слышен шум. Звучат выстрелы, крики, лязгает сталь. Рукопашная, что ли?..
Находясь, так сказать, на острие вражеских набегов, рыбаки за сто лет выработали свою тактику противостояния. Зная конечную цель гарпий и их принцип действия, они при первом же признаке нападения выставляли авангард обороны. Из мужчин среднего возраста. Их вооружали копьями и луками. Именно поэтому рыбаки всегда брали с собой в лодки оружие. Авангард, сколько мог, сдерживал натиск врага, а тем временем потенциальные жертвы вместе с основными силами отходили к лесу.
Здесь, в чащобе, они организовывали отпор. Разбившись на пятерки, не подпускали гарпий к себе, нанося быстрые удары и отходя дальше. Трое были с луками и копьями, двое с арбалетами.
Такими маневрами они заводили гарпий в самую глушь, к заранее выбранным местам засады. Там уже сидели лучшие стрелки из арбалетов. Тут же были организованы ловушки — замаскированные ямы, бревна на растяжках, сети и решетки.
При удаче можно было перебить практически весь отряд гарпий. Правда, такого почти никогда не происходило. Гарпии так далеко в лес не залезали. Поняв, что план провалился, они отходили к берегу, уводя тех, кого смогли поймать раньше. Редко, но бывало, что уходили ни с чем.
Эти приемы рыбаков гарпии успели изучить. Поэтому создали свою тактику. Внезапный налет, стремительный обход с флангов, отсечение путей отступления, огневое заграждение, быстрая атака, захват. Все рассчитано, продумано, проверено.
Как это всегда бывает, когда сталкиваются две противоборствующие тактики, успех приходит то к одному, то к другому. В зависимости от ситуации и случая.
Время, время!.. Еще немного, и у гарпий, тьфу, у пришельцев... нет, пусть будет — гарпий. Итак, у гарпий будет сеанс связи. Стоит левофланговой паре не ответить, и поднимается тревога. А это уже совсем другой расклад.
Я шел по следам недавних схваток. Первый этап обороны проходил здесь. Два копья, несколько стрел, арбалетный болт в стволе дерева. Следы крови. Несколько пластиковых пуль. Правда, сейчас они напоминают кляксы на дереве. И два неподвижных тела в кустах.
Дальше — обломанные ветки кустарника, следы сапог, стрелы, копья, опять кровь, еще одно тело. Шум метрах в трехстах. Что-то гарпии сегодня упорны. Зажали рыбаков? Тогда правая пара охвата тоже здесь. Плохо...
Узкий проход между деревьями, обломанные ветки, новые следы сражения, вновь кровь, полянка с вытоптанной травой, женское тело (местная), под деревом тело мужчины. С кровью на спине. И, похоже, это не пластиковая пуля. Епона мать! Это же Гаврила! Рядом лежит топор. Лезвие в крови. Широкий красный след тянется вдоль узкой тропки. Неужели достал гарпию?.. Где же они, черт?!
И длинная очередь метрах в ста пятидесяти от меня...
Я настиг гарпий на большой поляне неподалеку от лесного озера. Именно здесь они смогли наконец отрезать и окружить небольшую группу рыбаков. Зажали их в кустарнике и обстреливали газовыми гранатами. На открытом воздухе газ быстро выветривается, так что рассчитывать на быстрый, а главное — надежный результат трудно. Но гарпиям сейчас нужно совсем немного времени. Только чтобы рыбаки прекратили стрелять из луков и арбалетов и позволили подойти ближе.
Потери были с обеих сторон. Одна гарпия сидела под деревом, прижимая к боку тампон. Кираса и шлем сняты, брюки испачканы кровью, лицо бледное. Это не топор старосты поработал?..
Еще одна явно бережет левую ногу. Крови не видно, но хромота заметная. Ушиб?..
Какие потери у рыбаков — не видно, но по моим подсчетам оборону держат человек шесть-семь. Если взять по минимуму — две пятерки, — то выходит трое-четверо в отключке.
Другие, видимо, смогли уйти. Либо драпанули, либо пока не нашли место боя и не могут помочь своим. А может, у них приказ — не влезать, спасать себя? Ладно, это сейчас не важно...
Так, две гарпии впереди, метрах в тридцати. Еще одна слева за деревом. Две с другой стороны кустарника. И раненая. Все здесь.
Новый залп гранат, облако белесого газа, кашель и проклятия рыбаков, две стрелы свистят в воздухе, исчезают среди ветвей. Сопротивление стихает. Газ подействовал.
Все, мой выход! Фильтры в нос, очки надеть, ртом не дышать. Поехали!..

* * *

Цель первая — ближняя троица. Простите, девочки, вы сами начали...
Гарпии уже выходили из-за деревьев, готовясь к штурму, когда две короткие очереди снесли их с ног. Кираса, легко выдерживающая холодное оружие, перед пулями спасовала. Мощный удар бросил гарпий на землю. Третья воительница, занятая своими ранами, ничего не заметила. И меня она увидела, когда я подлетел вплотную.
Расширенные глаза, удивление на лице, мокрые от крови пальцы безуспешно шарят по земле в поисках оружия... Удар по голове успокоил ее надолго. Пошли дальше.
Еще одна гарпия стояла метрах в двадцати. В руках пистолет-пулемет. Короткие очереди сшибают ветки и листья с дереревьев, служа больше средством устрашения, чем поражения.
Выгадав момент, когда она в очередной раз высунется из-за дерева и поднимет ствол пистолет-пулемета, нажимаю на спусковой крючок. Итого минус четыре...
Теперь следовало сделать крюк и обойти поляну. Где-то там, за кустами сидели две последние нью-амазонки. Они могли услышать выстрелы «форма» и наступившую после этого тишину. Так что встреча лоб в лоб не исклю...
О-па! Темный силуэт вымахивает из-за дерева прямо на меня. Ружье наперевес, плечи сгорблены, ноги согнуты. Голова чуть повернута влево, девочка следит за действиями рыбаков. Меня замечает в последнюю секунду.
Таранный удар ногой отбрасывает ее назад, на ствол дерева. И пока она не очухалась — второй удар в живот. И контрольный по шее.
Стрекочет пистолет-пулемет, пули с шелестом проходят левее меня, сшибают очередную порцию листьев. Заметили!
Рывок в сторону, уход за кусты, перебежка, контроль обстановки. Где эта сука?!
Новая очередь проходит метрах в семи от меня. Но где гарпия? Глаза шарят по деревьям и кустарникам. В этот момент оживает радиостанция. Три коротких писка — сигнал Антона, что катер взят. Молоток! Но мне сейчас не до этого.
Короткая неприцельная очередь и удар по веткам кустарника. И быстрый уход. Есть! Гарпия среагировала на шевеление веток и шум выстрелов. Метрах в тридцати, где стояло дерево с раздвоенным стволом, мелькнул шлем. Потом сверкнул огонек. Длинная, патронов на десять, очередь прошила кустарник.
Я вытащил гранату, вжал кнопку и запустил стальной овал по дуге с таким расчетом, чтобы он упал за спиной гарпии. Пардон, мэм, нет времени на маневры...
Жахнуло прилично, взрывная волна сорвала кучу листьев, посшибала ветки и выбросила из-за дерева тело гарпии. Подойдя чуть ближе, я всадил в шлем короткую очередь и сорвал радиостанцию с разгрузки.
– Антон! Антон, ответь!
– Артур, слушаю, что у тебя?
– Чисто! Четыре холодные, две теплые. Что у тебя?
– Один холодный, один теплый. Здесь мужики.
– Мужики? — изумился я. — П-понял. Вызывай Харкима, пусть летит к тебе. Я пока здесь.
– Ясно...
Следовало поспешить. Пока есть время, надо перетащить живых гарпий на катер. Остальные тела раздеть, вещи и оружие тоже отнести на катер. Не оставлять же рыбакам. В поселке сейчас тихо, нам никто не помешает. И не увидит лишнего. Новые легенды о трех богатырях, победивших гарпий, нам ни к чему.
Рыбаки в кустарнике признаков жизни не подавали. Убиты или дрыхнут, наглотавшись газа. И то хорошо, меньше проблем. Теперь за дело.
Я стащил тела гарпий в одну кучу, проверил состояние пленниц. Обе без сознания. Раненая вроде жива, а вот вторая, вылетевшая мне навстречу, признаков жизни не подает. Последний удар был лишним. Черт, неловко вышло, переусердствовал.
Так, их оружие и вещи на месте, ничего не потеряно. Начнем. Одно тело на левое плечо, второе на правое. Может, вторую я и зря тащу, но вдруг придет в себя?.. Вперед, к катеру.
Транспорт гарпий покачивался на волнах в пяти метрах от берега. Внешне действительно напоминал прогулочный катер «ракета». Только контуры более сглаженные, иллюминаторов меньше, палуба скрыта за щитами. Катер выкрашен в цвет морской волны.
– Антон!
Тот выскочил из-за щита, махнул рукой и крикнул:
– Сейчас лодку спущу.
– Лодку?
– Да. Плоскодонка. Подожди.
Буквально через несколько секунд слева от катера в воду плюхнулась небольшая лодка. Судя по удару — легкая, совсем невесомая. Пластик или металл такой... Антон слез по трапу, сел в лодку и двумя взмахами короткого весла подогнал ее к берегу.
– Грузи.
Он помог мне переложить тела гарпий на дно.
– Где инженер?
– Вон топает, — указал головой мне за спину Антон.
Я обернулся. Инженер едва ли не бегом вел обеих пленниц. На каждой висел рюкзак. Харким нес третий. Выглядели пленницы неважно — бледные, измученные, поникшие. При виде тел своих подруг и вовсе скисли. Моральный надлом. Не ожидали такого поворота дел...
– Молодец. Давай их тоже на катер. Лодка выдержит?
– Еще двоих да. Я этих перегружу и вернусь.
– Невед, — позвал я инженера. — Оставайся здесь, жди Антона. Потом вместе с ним на катер. Баб раздеть, проверить состояние. Если надо — подлечить. Я в лес за снаряжением и вещами. Дотащу один. Если подойдут рыбаки, на катер никого не пускать. Ни под каким предлогом. Ясно?
– Да.
– Ты как сам?
Харким пожал плечами.
– Я-то что? Стерег этих... а вы как?
– Нормально. Все, я побежал.
В лесу все было спокойно. Только за кустами раздавался надрывный кашель и сопение. Кто-то из рыбаков пришел в себя и теперь отходил от «наркоза».
Я быстро собрал амуницию гарпий, уложил все в два мешка, прихваченных по пути в поселке, связал, взвесил в руке. Нехило. Посмотрел на трупы гарпий. Зрелище неприятное. Кровь, синяки, травмы на женских телах всегда смотрятся отвратительно. Но тут ничего не поделать.
Подхватив мешки, взвалил их на плечи и пошел прочь. Здесь закончили, надо уходить, пока не нагрянула резервная группа с острова. Вот только куда?..

9

Пока Антон выбивал из пленника-мужчины все данные о катере, курсе на остров и другие подробности, а Невед разбирался с трофейной аппаратурой, я осматривал новых пленниц. К сожалению, обе уже были мертвы. Одна пала под моими ударами. Вторая, потеряв сознание, не закончила перевязку и истекла кровью. Топор старосты переломал ребра, а их осколки пробили кожу, легкие и печень. Так что зря тратил силы и тащил их сюда.
Тела я выложил на палубе, предварительно раздев. Стройные фигурки, симпатичные мордашки. Эх, не для войны их рожали!..
Тем временем на берегу начала собираться толпа. Женщины, старики, рыбаки, сумевшие удрать от облавы, а теперь пришедшие сюда. Все с оружием, злые, разгоряченные, готовые разнести катер на кусочки. Их сдерживал только привычный страх перед гарпиями и всем, что с ними связано.
Наверняка тело старосты обнаружено, как и тела голых гарпий. Те рыбаки, что заснули под воздействием газа, уже пришли в себя, сообразили, что налет провалился, и теперь горят желанием отомстить.
Я подозвал Антона и указал на толпу.
– На абордаж хотят пойти.
– Нельзя пускать, — мгновенно оценив обстановку, сказал тот.
– Нельзя. Как пленник? Все выложил?
– Не все, но многое. Катер с места сдвину и проведу. Остальное выясним потом.
– Давай так. Я попробую поговорить с рыбаками. А ты подстрахуй. Потом уходим.
– Что делать с телами? — Антон уже видел мертвых гарпий.
– Баб выложим, мужика заберем с собой. Пусть легенда об Амазонках такой и останется...
– Идет.
Когда я появился на носу катера, по толпе пронесся вздох изумления. Нас в поселке знали и никак не ожидали увидеть здесь.
– Люди! — Я вскинул левую руку вверх. Правая держала «форм». — Мы разбили проклятых гарпий! Они мертвы!
– Где они? — выкрикнул кто-то. — Покажи!
– В лесу лежат четыре гарпии. Там, где и ваш староста.
– Верно! — раздался молодой звонкий голос. — Мы там были. Гарпии нас прижали, усыпили. А когда очнулись, видим, четыре мертвые бабы лежат. Нагишом.
В толпе заговорили. Те, кто был в лесу, пересказывали остальным подробности боя. Звучали проклятия в адрес гарпий, крепкие словечки, призывы стереть остров с лица земли.
– А другие? — потребовал тот же настырный голос. Я разглядел здорового мужика в кожаных штанах, льняной рубахе со следами крови. В руке у него было копье. На поясе топор. Косматая голова, всклоченная борода, глаза буквально сверкают ненавистью. Это подручный старосты, Касум. Злобный тип.
– Еще две мертвы, мы их перенесем на берег. Остальные где-то в лесу. Ищите.
– Мы на баркас заберемся! — заорал Касум. — Разнесем эту посудину на доски!
– Баркас захватили мы, это наш трофей. И мы на нем уплывем.
– Это куда?
– Куда нам надо.
Толпа заволновалась. Кто-то кричал, что баркас, то бишь катер, надо пустить ко дну. Кто-то хотел оставить его в поселке. Кто-то соглашался, мол, пусть парни забирают, раз захватили. Двое самых горячих и нетерпеливых пошли в воду.
– Стоять! — рявкнул я. — Ка... Баркас взяли мы. Это наша добыча. Мертвых гарпий отдадим. И уйдем. Ясно?
– А хто вы такие? — покраснел от натуги Касум. — Чужаки! А ну как заодно с гарпиями?!
Бредовое предположение, если вспомнить, что мы гарпий и перебили. Но толпа смолкла. Переваривала слова.
– Вот мразь, — шепнул за спиной Антон. — Шлепнуть бы его...
– Нельзя, — так же шепотом ответил я. — Тогда они бросятся, придется стрелять всех. Давай трупы.
Два парня, что сгоряча полезли в воду, зайдя по грудь, поняли, что поспешили. Вернулись за небольшой лодкой и теперь подплывали на ней с правой стороны. Борт катера был на высоте трех метров от воды, так что достать его с лодки невозможно. А трап мы убрали.
Парни задрали голову и смотрели на катер, не зная, что делать дальше. Пока они не опомнились, я их окликнул. И велел принимать тела.
Вид голых гарпий немного успокоил толпу. Все с интересом смотрели на страшных врагов. Нечасто здесь видели подобные картины.
– Отваливайте, — сказал я парням, — отвезите их и покажите всем.
Те согласно закивали. О катере временно забыли.
– Антон, заводи машину. Уходим.
– Куда?
– Куда угодно, лишь бы отсюда подальше. Хоть в море.
Антон кивнул и исчез.
Любоваться трупами рыбакам надоело. Конечно, здорово, что враги мертвы. Но вот катер... В этот момент за кормой негромко зашумела вода. Заработали движки. Корпус слегка завибрировал, стал тихонько поворачиваться.
– Эй, эй! Вы куда?! — крикнул Касум. — Баркас не отдадим. Наш он!
– Он наш, раз мы его взяли. Забыли о праве добычи?! — рявкнул я. — Хочешь закон нарушить?
Касум смутился. Это действительно против правил. Но отдавать так просто катер он не хотел. Нехитрый ход его мыслей я уже просчитал. Нас мало, их много. У нас оружия не видно, а у них полно. Закон побоку, кто сильнее, тот и прав. Не в первый раз такое происходит...
– А ну слазь оттуда! — Касум поднял копье. — Не то кишки выпущу!
Не все рыбаки были с ним согласны, но спорить не посмел никто. Касум самый вероятный кандидат в старосты. Ссориться с будущим начальством нельзя.
– Касум, — я поднял «форм» на уровень груди, — брось копье, не то я тебе голову прострелю.
Тот опешил, увидев совершенно незнакомую конструкцию оружия. «Железки» гарпий видел, знал, что это такое. И сообразил, что в моих руках тоже нечто смертоносное.
Надо отдать ему должное — он быстро пришел в себя. Повернулся назад, обвел взглядом толпу и прокричал:
– Пугает, чужак! Это такая же хлопушка, не убивает, а сносит с ног! Он ничего нам не сделает! А ну, братья, разом!..
Касум взмахнул рукой, готовясь сделать бросок. С его силой и умением зашвырнуть копье метров на тридцать — пустяк. В толпе вверх взмыли еще две руки с копьями. И кто-то натягивал лук.
– Дурак ты, Касум.
Я нажал на спусковой крючок. Пуля с легкостью пробила лобовую кость, превратила в кашу — мозги и вышибла приличный кусок черепа на затылке. Практически обезглавленное тело рухнуло под ноги рыбакам. Плеснуло кровью и сероватой жижей. Толпа в испуге отхлынула.
– Кто еще хочет попробовать «хлопушку»?
Тишина. Руки с копьями опустились, лук исчез. В глазах людей страх. Не меньший, чем перед гарпиями.
– Тогда слушайте! Гарпий мы убили. Вам больше ничего не угрожает. Мы забираем катер по праву добычи. И уходим. Живите с миром. И благодарю за гостеприимство!
– И вам здоровьичка, — несмело проблеял кто-то. Катер ожил, пошел назад, потом начал поворот. Быстрее, быстрее. Из-под воды вышли «крылья». За кормой забурлило, заурчало. Пошла пена.
Рыбаки молча провожали глазами исчезающий силуэт катера, косясь на заплывающий кровью труп Касума. Теперь им надо искать другого кандидата в старосты...

* * *

– Ближний пост наблюдения и охраны — на Агутуре, соседнем с Гуту острове. Такие же посты на других островках. Город расположен почти в центре острова. Вернее, полуострова. Охрана — электронная система наблюдения и контроля, а также несколько постов и тревожный отряд. В его распоряжении воздушный транспорт. Видимо, это вертолеты или их аналог. Отряд охотников за мужиками — три группы по десять человек. Общее количество вооруженных сил — сто человек. Оружие — пистолет-пулеметы, ружья. Есть несколько образцов пулеметов, они на постах. То есть не густо. Да, еще одно... Общая численность населения пришельцев — три тысячи человек. Из них двести — мужики.
– Так у них все-таки есть мужики?
– Да. Но с ними что-то неладное... — Антон развел руками. — У меня все.
– Моя очередь, — сказал я. — Первое — энергосистема. Гидроэлектростанция, построенная на водопаде. Гелиостанция. Использует энергию солнца. Подробности не узнавал, все равно ничего не пойму. Да и гарпии сами не в курсе. Обе станции обслуживают технические сектора и все службы города. Жилые помещения используют автономные источники питания. Второе — транспорт. Воздушный, водный и наземный. Работают от персональных двигателей. Это электромоторы, двигатели на водороде, какие-то преобразователи. И главное!
Я сделал паузу и посмотрел на инженера.
– Буквально на днях запущена для тестирования система единой транспортной сети. Главный генераторный блок и секционные блоки проходят проверку. После этого все сообщения острова будут переведены на единую сеть. И тогда прежние транспортные средства станут ненужными.
– Что это значит? — спросил Антона.
– Не знаю, не выяснял. Но, по-моему, это то, что нам надо. Генераторный блок и есть тот самый источник излучения, что мешает работе нашей установки. Как думаешь, Невед?
– Надо проверить, — уклончиво ответил тот.
– Надо. Но пока других вариантов нет. Вряд ли энергостанции создают это поле.
– Ладно, посмотрим. — Антон кивнул инженеру: — Твоя очередь.
– С системой их связи, а также с аппаратурой на катере я более-менее разобрался, — доложил Харким. — Электросхемы, конечно, непривычной конфигурации, но ничего особенного. Могут работать.
– Пленные больше не нужны, — вставил я. — И как с ними быть?
– Нам они не нужны, — сказал Антон. — Либо валить, либо высадить где-нибудь на берегу. Чтобы не скоро нашли.
Я в задумчивости потер шею. Потом предложил:
– Высадим на этом... Агутуре. Все равно по пути.
– А может, шлепнем? — посмотрел на меня Антон. Уловил несогласие и пожал плечами. — На острове так на острове. Лишь бы хуже не было...

... Второй допрос мы устроили уже в море. В это раз спрашивали о базе пришельцев и всем, что с ней связано. И опять заполнять белые страницы истории пришельцев было некогда. Время играло против нас. Вот-вот на острове поймут, что с командой охотников что-то не так, и вышлют поисковые группы. Катер напичкан электроникой, так что запеленговать его дело двух минут. А это значит — наше инкогнито будет раскрыто и на эффект внезапности рассчитывать больше нельзя.
Пленники, получившие наглядный урок правильного поведения на допросах, отвечали быстро и искренне. Помимо всего прочего, их красноречие стимулировал страх перед нами. Страх перед неведомым, неизвестным. Кто мы, откуда, почему так вооружены?..
Впрочем, взаимная искренность в наши планы не входила. Пусть думают, что хотят. А то, что они боятся нас, очень хорошо. Сейчас это кстати.
– И какой план?
– Самый простой. Идти напролом. На долгие и хитроумные комбинации просто нет времени. Дойдем на катере до острова, высадимся, захватим какой-нибудь транспорт и рванем в город. Найдем человека, который сможет объяснить, что за штука — главный генераторный блок и с чем его едят. Невед проверит, та ли эта дрянь, что создает излучение. Потом мы его разрушим. И уйдем.
Антон недовольно вздохнул, покривил губы.
– Напролом — значит с боем. Втроем против ста вооруженных бойцов, пусть и баб. Против пяти тысяч человек!.. Думаешь, дойдем?
– На нашей стороне внезапность. Плюс скорость действий, плюс опыт, плюс неготовность пришельцев к такому повороту событий. Они не успеют отреагировать на наш бросок. Их вооруженные отряды разбросаны по острову, нас перехватить не успеют. К тому же мы возьмем заложников.
– Рискованно.
– Но другого выхода нет. И времени нет. Мы уже объявились! Вступили в бой! Если дадим время врагу прийти в себя, то завязнем на берегу острова. Вот тогда точно крышка!..
Антон пару секунд смотрел на меня, потом махнул рукой и усмехнулся.
– А-а! Пропадать, так с музыкой! Не первый раз голову под топор суем.
– Тогда по местам!
– Катер веду я. — Антон хлопнул по панели управления. — Как-никак сам допрашивал этого капитана. Невед, поможешь с аппаратурой.
– Да.
– По коням!
Сначала мы ушли вправо. Чтобы не налететь на резервную группу охотников, если с острова решат выслать помощь. Потом, пройдя пару километров, взяли курс на Агутур — малый остров, где был расположен пост наблюдения пришельцев. Катер шел почти на максимальной скорости, оставляя за собой пенистый, заметный издалека след.
Пока новоявленные морские волки Антон и Невед проблем с управлением не испытывали. Приборы работали нормально, мотор тянул, в море ни единого признака шторма. У нас все шансы явиться на остров неожиданно.
Я в который раз проверял оружие и боеприпасы. Слегка нервничал и, как обычно, мелкими заботами снимал напряжение. А волноваться было с чего. Неведомые пришельцы, неведомая техника, странные обычаи. И потом, еще никогда не штурмовал целый город в составе группы из трех человек. Можно сказать, из двух. Инженер при всем его настрое и задоре на роль полноценного бойца пока не тянул.
Остров рос на глазах. Сперва небольшое пятно на горизонте, потом туманный клочок прямо по курсу и, наконец, полоска земли, покрытая зеленью. На Агутуре в изобилии росли деревья.
– Пять минут! — крикнул Антон.
Я кивнул, передернул затвор «форма» и поставил его на предохранитель.
– Невед, напоминаю. Как только причалим, мы прыгаем на берег, а ты держишь катер в полной готовности. Моторы не глуши. И смотри по сторонам. Кто полезет на борт — стреляй.
– Понял.
– Справишься?
– А как же.
Я хлопнул его по плечу и пошел на нос. Поднял бинокль. Песчаный пляж, небольшая пристань — помост, небольшой сарайчик с двумя окнами. От него к деревьям идет узкая дорожха. Никаких иных строений не видно. Но как показали пленные, метрах в трехстах от берега стоит дом — тот самый пост. А периметр острова оборудован системой наблюдения.
Техника Харкима обнаружила несколько небольших устройств, спрятанных в кронах деревьев. Невед даже смог определить, что это емкостные датчики движения. Реагирующие на предметы крупнее собаки. Это несложная аппаратура, на Земле такая есть. Инженер обещал отключить ее, когда подойдем ближе...
Еще минута... Катер подходит к берегу. Антон сбавляет скорость и делает крюк, заходя к пристани. На берегу по-прежнему никого.
Бурун за кормой исчез, катер чуть присел, скрыв крылья под водой и скользя вдоль помоста. Ближе, ближе... Пора.
Я схватил конец — толстую веревку с петлей — и прыгнул на причал. Набросил петлю на кнехт (деревянный столб высотой в метр), перебросил «форм» на грудь, снял его с предохранителя и рванул по дорожке в глубь острова. Через несколько секунд на пристань выпрыгнул Антон. И помчался за мной.
Деревья справа, деревья слева. Под ногами трава. Густой кустарник высотой с полметра. Какие-то птицы порхают в небе. Впереди мелькает просвет, за ним видна стена одноэтажного здания.
– Я влево! — крикнул Антон, забирая в сторону, чтобы обойти дом с тыла.
По словам пленных, здесь должно быть два человека. Дежурная смена техников. Причем оба — мужики. Вооружение — пистолет-пулеметы и ружья.
Вот и поляна. Большая, метров пятьдесят в радиусе. Действительно стоит дом. Рядом небольшой сарай. На полукруглой крыше дома антенна. Окна в виде арок, тонированные. Дом деревянный, обшит листами пластика, декорированного под дерево. Дорожка у дома посыпана мелкой галькой.
Я встаю за деревом, рассматривая дом. Одно окно приоткрыто. Дверь распахнута. Кстати, дверь тоже с полукруглым верхом. Что за страсть к плавным обводам?.. У дома два столба, между ними натянута веревка. На ней сохнет полотенце.
Где там Антон? Я достаю гарнитуру радиостанции и цепляю ее на ухо.
– Ты где?
– С другой стороны дома за деревом. У меня чисто.
– У меня тоже. Я пошел, следи за окнами.
– Давай.
Использовать связь не боимся. Пришельцы знают, что аборигены до радио элементарно не доросли. И эфир не проверяют. Кроме помех, ничего не услышишь.
Еще раз проверив оружие, огибаю невысокий кустарник и резко стартую к дому. Теперь уже не важно, заметили или нет. Сообщить на Гуту уже не успеют...
Дверь, небольшая комната, длинный стол, на нем два аппарата, лампа. Кресло. В нем коренастая загорелая фигура. Виден затылок, длинные волосы. Мускулистая рука на подлокотнике. Мужик.
Слыша шум, фигура начинает поворачиваться в мою сторону. Я с разбега бью ногой по голове, снося человека на пол. Мужик падает вместе с креслом. Вскрик, звук падения и абсолютная неподвижность. А я уже смотрю по сторонам. Шкаф, еще одно кресло, гофрированная дверца, за ней что-то вроде кухни. И еще одна дверь. В другую комнату.
– Эо валааху томиэн, та?
Или что-то в этом роде. Язык незнакомый, тягучий. Много сдвоенных гласных. Может, у говорящего конфета во рту?
Открываю вторую дверь ударом ноги, выставляю вперед ствол, заглядываю внутрь и тут же убираю голову. На тот случай, если меня встретит очередь.
Но никто не стреляет. Во второй комнате широкая кровать, столик, стул, шкаф. На кровати сидит еще один мужик, полная копия первого — загорелый, коренастый с длинными волосами. Высокий лоб, крупные черты лица. И расширенные от удивления глаза. Он молча смотрит на меня, не делая попыток встать.
– Ты меня понимаешь? — спрашиваю я на местном языке. Мужик кивает.
– Руки протяни.
Тот зачарованно смотрит на «форм» — понимает, что это оружие — и послушно протягивает руки. Я быстро связываю их веревкой, рывком поднимаю его, поворачиваю спиной и ставлю на колени. На голову наматываю майку, висящую на спинке стула.
– Не шевелись, стой смирно. И я тебя не убью.
– К-кто вы?
– И не говори.
Я трогаю пальцем гарнитуру и вызываю Антона.
– Иду, — коротко бросает тот.
За пять минут мы выпотрошили дежурных полностью. Те послушно отвечали, сломленные нашим видом, нашим оружием и нашим внезапным появлением. И вообще — сломленные. Мы застращали их так, что обоих начало трясти. Не обошлось, конечно, без воспитательных приемов. По шее, почкам и копчику.
Потом Антон вязал обоих и укладывал во второй комнате, а я, вспоминая полученные в академии знания, старательно курочил технику. Пульт сигнализации, аппаратуру связи. Нашел арсенал — два пистолет-пулемета, два ружья, боекомплект, весьма небольшой, надо сказать. Оружие привел в негодность, патроны к пистолет-пулемету взял с собой.
– Я все! — вышел из второй комнаты Антон.
– Я тоже. Уходим.
На обратном пути вызвал Неведа и попросил его вытащить наших пленников на палубу. Следовало избавиться от них. Запрем в сарае, где стоит небольшая лодка с мотором. Потом их, конечно, найдут. Но нам уже будет все равно...
Перевод пленников в сарай и приведение мотора лодки в нерабочее состояние заняли еще пять минут. После этого мы отчалили от пристани и взяли курс к Гуту.
– Как все прошло? — спросил Невед.
– Чисто. Ты вовремя отрубил датчики. Нас не видели до самого последнего момента.
– И что они сказали?
– Дали более подробный расклад по системе охраны Гуту. И подсказали удобное место для высадки.
– Вы их... убрали?
– Не стали. Спеленали и уложили спать. Нам они уже не помешают.

10

От Агутура до Гуту по прямой всего два километра. Катер преодолеет это расстояние за несколько минут. Но нам надо сделать небольшой крюк и зайти к небольшой удобной бухте. Там тихо и нет никакой охраны. Зато неподалеку пост наблюдения, где есть дежурная машина. С поста идет прямая дорога к одному из технических секторов города.
Я посматривал на часы. Почти пять дня. До захода солнца еще четыре с лишним часа. Хорошо бы начать операцию ночью. Но ждать темноты нельзя. Скоро поднимется тревога — команда охотников исчезла, и внешний пост на Агутуре молчит. В принципе это нам на руку, часть тревожной группы и резервная команда улетят с Гуту. Будет проще проникнуть в город.
Но одновременно могут ввести режим повышенной безопасности. И посторонних людей быстро обнаружат. По словам дежурных техников, такого не происходило больше семидесяти лет. Но надеяться на безалаберность и халатность пришельцев не стоит.
– Невед, где сейчас центр области излучения?
– В десяти километрах юго-восточнее нас. Но не факт, что именно там наша цель.
– И все равно попробуем. Надо найти источник излучения и вывести его из строя. Тогда мы сможем включить установку.
Это был наш единственный шанс на успех. Либо сделаем, либо... И никто не узнает, где могилка моя...
Выбросив невеселые думы из головы, я сосредоточился на мысленном проигрывании порядка предстоящих действий. Эдакий вариант идеомоторной тренировки.
Высадка, захват транспорта и пленного, допрос, выезд к техническому сектору. Все, кто встанет на пути, либо умрут, либо станут заложниками. Потом поиск источника. И его уничтожение. А потом...
– Вижу бухту! — заявил Антон. — Там тихо. На воде и в небе никого.
– Охранный периметр — датчики движения и объема, — вставил инженер. — Аппаратуру я уничтожил. Направленным импульсом тройной мощности. Нас никто не видит. Но теперь будут искать причину поломки.
– Это займет их ненадолго, — проговорил я. — Чтобы скучно не было...
Катер описал полукруг и вошел в бухту. Здесь не было ни причала, ни мостков. Только золотистый песок. И чистая, прозрачная до самого дна вода. Идеальный пляж.
– Выруливай на берег! — крикнул я Антону. И повернулся к инженеру. — Невед, знаю, что тяжело с таким грузом, но не отставай. Мы рванем на предельной скорости. Как хочешь, но не отставай.
– Я не отстану! — уверенно заявил инженер.
Он уже был готов к броску. Аппаратура упакована в рюкзак, оружие на груди. Вес его груза больше тридцати килограммов. У нас чуть меньше, но нам идти впереди и активно работать. Мы с Антоном прихватили трофейные пистолет-пулеметы и к ним по пять-шесть магазинов. Это оружие — далеко не шедевр военной мысли. Тяжеловаты, немного неуклюжи. Но для нас сойдет...
– Держись! — заорал Антон.
Он отрубил мотор, и катер по инерции полетел вперед, прямо в центр пляжа. Скорость быстро падала, но все равно была довольно велика. Заскрежетал песок под днищем и «крыльями», катер с разлету выскочил на берег, и если бы мы не держались, то полетели бы кувырком.
– Пошли!
Прыжок за борт, оружие наготове — бегом к деревьям. Я впереди, Антон следом чуть сбоку. Инженер пыхтит позади. Огромный рюкзак прыгает в такт шагам за спиной, оружие скачет в руках. Но Харким прилежно держит скорость, браво отмахивая метр за метром.
До поста наблюдения мы добежали быстро и незаметно. Но буквально на пороге здания нарвались на новую дежурную смену. Те только что подъехали и даже не успели вылезти из машины.
Техники — оба мужчины — застыли на месте, изумленно взирая на выскочивших из-за деревьев людей в странной одежде, со странным оружием в руках. Лица красные, пот катит по щекам, глаза прищуренные.
Потом удивление уступило место страху. Один потянулся к оружию, а второй начал вытаскивать радиостанцию...
Я на ходу вскинул «форм» и дал длинную очередь. Техники попадали на землю, нашпигованные пулями. Не останавливаясь, я заскочил на ступеньки, пнул дверь и влетел внутрь.
И лоб в лоб столкнулся с выбежавшим на шум техником. Рослый здоровый парень в расстегнутой до пояса рубашке. В руках пистолет-пулемет.
Я сшиб его с ног, выбил оружие и отправил в глубокий нокаут. Стрелять не стал — нам нужен заложник.
Пока какого-то более-менее активного сопротивления нам не оказывали. Но это неудивительно. Есть большая разница между тем, кто вроде бы готов к бою и может когда-то там вступить в схватку, и тем, кто уже ведет бой. Этот всегда успевает все сделать первым. Увидеть, нажать на спусковой крючок, среагировать, ударить...
Второй техник сидел за пультом. Экран осциллографа, два ряда кнопок, переключатели. Он только повернул голову к двери, а я уже забегал внутрь. С ходу врезал кулаком по шее, рванул за ворот рубашки на себя, опрокидывая вместе со стулом. Припечатал к полу, вдарил по солнечному сплетению, перевернул на спину и скрутил руки за спиной.
Все проделал быстро, привычно, ловко, без лишних движений. Техник кашлял, пучил глаза и судорожно дышал. На лице бесконечное удивление, испуг и непонимание.
Не готовы эти ребята к подобным ситуациям. Или это только местные мужики? Бабы-то половчее будут. Матриархат, бля...
Заглянул Антон. Оценил обстановку и исчез. Занялся вторым пленником.
– Ты меня понимаешь? — спросил я техника.
Тот моргал глазами, громко икал и не отвечал.
– Ты меня понимаешь?
Неуверенный кивок.
– Как доехать до технического сектора? Как быстро доехать до сектора? Где короткая дорога? Ты знаешь?
Еще один кивок.
– Покажешь. Будешь юлить — зарежу!
Черт, может, он не понимает слова «юлить»? Ладно, разберемся.
Трофейная машина здорово напоминала джип. Открытый салон, вместительное багажное отделение, два кресла впереди, два сзади. Колеса большие, явно новые. Неплохой транспорт.
Антон уже усадил одного техника назад, натянул ему на голову его же рубашку, чтобы перекрыть обзор. Сам возился с управлением. Невед сидел сзади, присматривал за пленником и за обстановкой. Тела убитых техников уже оттащили в кусты, следы крови затерли.
Я вывел второго пленника, посадил рядом с инженером, для профилактики ткнул кулаком под ребра.
– Будешь показывать дорогу. И попробуй ошибиться!..
Тот вжал голову в плечи, сморщился и кивнул. Лицо на глазах теряло румянец. Явно душа поползла в пятки.
– Антон, с машиной разобрался?
– Момент.
Перед ним был небольшой руль, рукоятка с правой стороны, педаль на полу и несколько кнопок на панели.
– Черт! Все просто, но я пока не...
Антон повернулся к сидящему сзади технику и спросил:
– Как запустить движок?
– Что? — не понял тот.
– Как машину завести, мудак?!
Техник побледнел еще больше. Слегка заикаясь, дрожащим голосом он проговорил:
– А-активация мотора — вторая кнопка справа. К-контрол-лер подачи энергии — справа. Скорость — педаль на полу. Быстрое т-торможение — рычаг слева.
Антон нажал на кнопку. Пол слегка завибрировал.
– Ага!..
Перевел контроллер из крайнего левого положения на первую позицию. Раздался едва слышимый гул. Нажал на педаль. Машина покатила вперед.
– Ясно! Ну, теперь погоняем.
– Не увлекайся. А то улетим с непривычки.
– Не боись! Довезу. Куда править?
Я толкнул техника. Тот торопливо пробормотал:
– Сейчас будет поворот направо. Нам туда. А-а... к-кто вы?
– Не твоего ума дело! Сиди молча, не то язык отрежу. Раскроешь пасть, когда скажу.
Я едва не выпал из машины. Это сказал Харким! Уверенно, жестко, без излишней бравады. Да-а... пошла наука впрок. Антон глянул назад, едва заметно улыбнулся и заметил:
– Отличный слог! Так держать.
Харким хмыкнул и кивнул. Даже не смутился. Что время с людьми делает...

* * *

Дорога шла напрямую сквозь лес, потом резко свернула направо и запетляла среди холмов. Мы напряженно смотрели по сторонам, готовые к неожиданной встрече, но пока было тихо. Либо еще не подняли тревогу, либо она пока не докатилась сюда.
До цели оставалось меньше десяти километров.
– Куда дальше? — спросил я техника.
Тот все еще трясся. Смотрел затравленным взглядом и элементарно стучал зубами.
– Куда?
– За холмом... начинается контрольная зона сектора. Там ограда... за ней корпус энергонакопителя. Потом трансформаторные блоки... и центр... диспетчерской службы.
В местном языке слов «диспетчер», «трансформатор», «энергонакопитель» не было, и техник мучительно морщил лоб, подбирая подходящие аналоги. Мы уже сами домысливали и переводили его синонимы на привычную терминологию.
– Сколько там людей?
– Персонал сектора и группа распределения. Всего пятнадцать человек.
– Кто?
– Не п-понял?
– Хватит трястись! Я спрашиваю — кто? Мужики, бабы?
– Б-б... женщины...
Черт, интересно все-таки, почему у них мужиков нет?.. Но спрашивать некогда. Потом, потом разберемся. Если будет время.
– Вооружены?
– А?
– На! Блин, достал уже! Бабы вооружены?!
– Н-нет.
Вид двух потерявших от страха головы здоровых мужиков вызывал отвращение. Неужели не умеют держать себя в руках? Гарпии-то вели себя не в пример лучше...
До холма мы не доехали. Буквально у подножия Харким вдруг закричал, требуя остановить машину. Потом извлек сканер и начал лихорадочно щелкать клавишами.
– Что случилось? — крикнул Антон.
Между собой мы разговаривали на годианском. И привыкли, и чужой не поймет.
– Источник излучения! — ответил инженер. — Неподалеку, меньше чем в километре.
– Быть не может! Ты говорил, он вдали...
– Говорил. А теперь говорю — рядом. Только...
– Невед, не тяни! Что только?
– Сильная пульсация. Скачки напряженности. И... нарастание фона.
– Что это значит?
– Понятия не имею. — Инженер поднял голову. — Надо посмотреть.
– Посмотрим. Эй! — Я толкнул техника. Тот, видя сканер в руках Харкима и слыша незнакомый язык, и вовсе окаменел. — Очнись, слизняк! Что здесь есть поблизости?
– Г-где?
– В пи... де! Я тебе сейчас голову оторву! В радиусе пятисот метров есть какой-нибудь технический объект? С большим потреблением или вырабатыванием энергии.
Ответил его напарник.
– У границы сектора промежуточный отвод невробана, — прозвучал приглушенный голос. — Он на тестировании.
– Что такое невробан?
– Это... это сеть. Система скоростного сообщения.
– Поезд, что ли?
На местном языке прозвучало как «быстрый обоз». Техник не понял, пожал плечами. Тупик. Он не знает, как объяснить, я — как спросить.
– Невед, ты уверен, что это действительно источник?
– Да.
– Едем туда. Эй, герой! — позвал техника Антон. — Где дорога к... невробану?
– Вперед. А там свернуть налево и проехать метров семьсот.
Только мы тронулись с места, как из-за холма навстречу выскочила машина. Такой же джип. В нем четыре вооруженных человека. Четыре женщины. Форма, защита, в руках оружие. Вот и первая ласточка поднятой тревоги. Наверняка едут проверять, что случалось с постом наблюдения. Все, конец тишине...
И опять сработало старое правило. Тот, кто готов к неожиданной сшибке, к мгновенному открытию огня, зачастую побеждает. Эти леди в форме в принципе понимали, что может дойти до боестолкновения, и по идее были готовы к такому повороту событий. Но здесь, в тихом спокойном месте?..
Мы же сидели как на углях, готовые стрелять в тень пролетевшей птицы. Поэтому сориентировались быстрее.
Не меняя положения, я вскинул «форм» и закатил длинную очередь поперек вражеской машины. Дистанция до противника метров семьдесят, цель подвижная, мы тоже не наместе стоим, но я все же попал.
Тут же заработал подствольник, выдав три выстрела. Стрелял Харким. Правда, перебрал слегка, хватило бы и одной гранаты, но все равно — молодец.
Взрывы легли чуть в стороне от резко затормозившей машины, однако кого-то там зацепили. Раздались крики боли.
Я уже выскочил на дорогу, упал на колено и двумя очередями исполосовал машину, потом рванул в сторону, обходя противника с фланга.
– Невед, следи за машиной! — проорал Антон, в свою очередь вылетая на дорогу и уходя вправо, к обочине.
Один из тактических приемов фронтального боя — атака с односторонним охватом. То есть часть бойцов ведет огонь с позиции, а вторая часть совершает быстрый бросок, заходя противнику в тыл.
Сейчас эти роли исполняли мы и ввиду малой численности давили врага огнем оба. И оба сокращали до него дистанцию. Ответной стрельбы пока не слышали.
Перебежка, очередь, уход с линии возможного огня, новая перебежка, опять очередь, опять уход. Семьдесят метров, пятьдесят, сорок. Видна большая фигура Антона, тот совершает те же маневры, но идет к вражеской машине напрямик. Увидев какое-то движение, выстреливает из подствольника. Граната рвется за машиной, если там кто-то есть, то свою долю железа он получил.
... Еще десять метров позади. И еще десять. Видны два тела, одно за рулем, второе у задних колес. Признаков жизни нет, оружие лежит радом. А вон ботинок третьего... третьей. Тоже ноль активности. Все, что ли?
Антон подходит ближе, держа «форм» на уровне плеч. Всматривается.
– Вижу четырех! Холодные.
Быстрый шмон, проверка трупов, невольная брезгливость при виде исполосованных пулями и осколками, залитых кровью тел. Наверное, их зацепило еще первыми взрывами. Мы взяли только радиостанцию. Оружие забросили в кусты, у машины изрезали шины. Тела не тронули.
– Здорово пошумели, — произнес Антон. — Сваливать надо, не то накроют. Эта была передовая группа.
– Уходим.
Харким сидел за машиной, направив «форм» в сторону возможного появления противника. Вел себя спокойно, не мандражировал. Увидев нас, встал и опустил оружие.
– Поехали! — Антон запрыгнул на водительское место.
Я глянул на техников. Они лежали лицами вниз, не двигаясь и даже не дыша. Тела напряжены, пальцы подрагивают. Шок. Так и до инфаркта недалеко.
– Держитесь, я пойду на максимуме!
Антон включил мотор и резко вывернул руль. Машина рванула вперед, чуть вильнула на повороте и понеслась по дороге прочь от места боя...

11

Большой бетонный колпак увидели издалека. Высотой метров пять, в длину в два раза больше. К колпаку шла широкая ровная, как стол, дорога. Асфальт или иной материал серо-стального цвета с невысокими — в двадцать сантиметров — бордюрами по краям.
Большие двухстворчатые ворота, слева обычная дверь. Ни окон, ни карнизов. Голая стена, под самой крышей выступ, на крыше усеченный конус. Антенна? Система наблюдения? Пулемет?..
Машина встала у самых ворот. Антон заглушил мотор, вылез и подошел к колпаку.
– Отвод невробана... Замечательное название. Эй, смельчаки! Внутри есть кто-нибудь?
Я поднял одного техника, несильно врезал по скуле, чтобы пришел в себя, и встряхнул.
– Отвечай!
– Там должен быть ответственный... Специалист.
– Невед, забирай снаряжение и веди этих ребятишек за нами.
Инженер кивнул, быстро закинул на плечо рюкзак и жестом приказал технику вылезать. Второго он попросту выволок из багажника.
Антон тем временем подошел к двери, потянул на себя. Никакого эффекта. Толкнул. Дверь тяжело поддалась. В глаза ударил сноп яркого света.
– Прошу.
Мы заходили осторожно, готовые открыть огонь при первом подозрении. Но внутри было тихо. Сделав несколько шагов, остановились и завертели головами. Это было интересное зрелище.
Просторное помещение, залитое светом. На стенах лампы, под потолком несколько поперечных балок. Слева у стены квадратная арка высотой никак не меньше трех метров. Периметр арки выполнен из металла, окутанного синеватым свечением. Пол перед аркой выложен синим кафелем (а может, и другим материалом). На нем несколько стрелок, каких-то знаков. Что-то знакомое было в них, но я никак не мог сообразить, что именно...
Справа отгороженное тонированным стеклом помещение. И небольшая дверь. На ней табличка с такими же знаками.
Антон первый скользнул в дверь, широко распахнул ее и вдруг крикнул:
– Руки вверх!
Я поспешил следом.
Небольшая комната, тоже ярко освещенная. Судя по всему, это диспетчерская. Широкий пульт, кнопки, рычажки, переключатели. Монитор, небольшая клавиатура. Сигнальные лампы. На пульте тоже знаки и символы. Два кресла. В другом углу длинный металлический шкаф. Что-то негромко гудит.
У дальней стены стоит высокая стройная женщина в светло-синем комбинезоне. Длинные светлые волосы, правильные черты бледного лица. Глаза расширены, рот приоткрыт. На вид ей лет тридцать пять, но выглядит просто прекрасно. Это и есть специалист?..
– Руки! — повторил Антон, подходя ближе. — Ты меня понимаешь?
– Да, — вдруг отозвалась она мелодичным голосом. — Кто вы?
– Отойди к стене. — Антон стволом «форма» указал ей в сторону шкафа. — Быстро.
– Кто вы? — повторила она. Страха не было, только безмерное удивление.
Я обернулся. Невед уже завел техников внутрь здания и стоял у входа, вертя головой по сторонам. Махнул ему рукой.
– Давай сюда.
Подошел к женщине. Положил руку на ее плечо и легонько подтолкнул к стене. Сквозь тонкую ткань комбинезона почувствовал тепло ее тела. Прикосновение вызвало волну приятных ощущений.
– Имя? Как тебя зовут?
– Тексина. Я, кажется, поняла. Было сообщение об обрыве связи с несколькими пунктами наблюдения. И команда охотников исчезла. Это ваша работа?
– Молодец, соображаешь быстро. Будешь отвечать на наши вопросы, ничего тебе не сделаем. Ясно?
Она кивнула. В этот момент Невед завел в комнату техников. Тексина увидела их, побледнела и что-то произнесла на незнакомом языке. Техники, и без того поникшие духом, вжали головы в плечи и, не глядя на женщину, закивали.
– Прекратить разговоры! — Антон указал на угол. — Вы двое! Сели лицом к стене! Глаза закрыть, рта не разевать! Иначе прибью! А ты, красавица, ответишь на все наши вопросы. Быстро и, главное, правдиво.
– Вопрос первый, — сказал я. — Как заблокировать дверь и ворота?
Женщина помедлила, переводя взгляд с меня на техников, потом ответила:
– Поставить их в режим запрета. Две левые кнопки на секции внутреннего обслуживания.
– Где это?
– Вон.
Антон окликнул инженера:
– Невед. Сможешь разобраться в этой фигне?
Тот неуверенно кивнул.
– Попробую.
– Давай. Эта фифа тебе подскажет. Артур, я спрячу машину и гляну, что с воротами.
– Хорошо, я здесь.
Я чувствовал раздражение. Во-первых, баба демонстрировала потрясающую выдержку и самообладание. Не факт, что она будет помогать нам. И не подаст какой-нибудь сигнал тревоги.
Во-вторых, мы загнали себя в ловушку, и если поисковые группы нас обнаружат, то отсюда уже не уйти. И в-третьих, что-то тревожило меня. Даже не знаю, что именно. Вид этого огромного квадрата, знаки и символы, смутно знакомые, обстановка внутри помещения...
Что-то здесь было неправильное. Плохое... Ладно, разберемся.
Вернулся Антон.
– Машину спрятал в кустах. На улице тихо, но я четко слышал шум со стороны техсектора. Что-то там летает.
– Уже ищут. Мы неплохо нашумели.
Услышав чужую речь, женщина посмотрела на нас. Нахмурила брови.
– Видная баба, — шепнул Антон. — Королева.
– Угу...
Я подошел к пульту, посмотрел на надписи, на клавиатуру. Перевел взгляд на квадрат за стеклом. Потом резко повернулся к женщине.
– Как на твоем языке будет стол?
Та чуть помедлила, потом ответила:
– Вамст.
– Стул?
– Эдкаст.
– Связь?
– Отэхо.
– Первый? Второй? Третий? Сигнал?.. Способ?..
Она отвечала. Певучий, мелодичный язык, мягкий и жесткий одновременно. И по мере ее ответов в голове у меня росло напряжение. Что-то выплывало из глубины сознания.
– Покажи на пульте знак старта.
Длинный тонкий палец с идеально обработанным розовым ногтем указал на замысловатый символ.
– Энергия?
Соседний значок.
– Напряжение?.. Ток?..
Невед, склонившийся над пультом, и Антон, стоявший возле пленных, следили за мной недоуменными взглядами. Но с вопросами не лезли. Понимали, что я не просто так спрашиваю.
– Есть какой-нибудь журнал, газета?
Женщина отошла к шкафу, медленно открыла створку, достала обычную, в картонном переплете книгу. Протянула мне.
Я раскрыл обложку, перевернул пару страниц. Глаза заскользили по ровным строчкам. Знаки, символы. В голове зашумело сильнее. Это знакомые символы.
Еще две страницы. Еще одна. Вскинул голову. Перед глазами вдруг встал длинный широкий коридор, неяркий свет, ниши и выступы в стенах, замысловатые символы на полу и потолке. Ощущение чужого присутствия...
Потом картинка скачком ушла, на смену пришла другая. Широченные улицы, одинаковые квадратные здания, выпуклые окна, утопленные четные этажи, зелень вокруг. Пустота на улицах, пустота в домах. Брошенный город. Миренада!
В голове беззвучно рванула яркая вспышка. Стало на миг больно. Потом боль ушла. И я понял...
Глаза отыскали фигуру женщины. Губы скривились в легкой усмешке. Дрогнули.
– Далеко же вас занесло, этронесса!
Женщина вскрикнула. Я произнес это на ее родном языке. На языке Миренады. На языке Коуортахета...

* * *

Все встало на свои места. Исчезнувшая цивилизация Миренады, оставившая после себя только несколько пустых городов, непонятно куда пропавшие люди... Вот они — аборигены Миренады. Или Коуортахета. Вот они, а вот и их техника, способная перебрасывать предметы и людей на расстояния в течение долей секунды.
Те самые подвалы, где мы бродили в поисках выхода, были не чем иным, как транспортной системой, связывающей дома, города, страны, континенты. Единая сеть — невробан.
То-то я чувствовал, будто видел уже эти символы и знаки. Это не знаки. Это буквы, если брать по нашим меркам.
Их язык я понял мгновенно. Как до этого и язык аборигенов планеты. Просто что-то щелкнуло в голове, и я осознал.
... Два алфавита — одиночные звуки и сдвоенные, непривычная грамматика, орфография, иная пунктуация... Двадцать шесть простых букв и почти два десятка сдвоенных. Типа «кс», «тс», «дж», «оэ», «оу» и прочих. Древняя система, пережившая века...
– Невед, — позвал я инженера, — что показывает сканер?
– Мы рядом с одним из источников излучения. Сам источник вон.
Инженер кивнул в сторону квадрата.
– Это — система мгновенной переброски в пространстве. Точная копия той, что мы видели на Миренаде.
Невед недоверчиво покрутил головой и начал колдовать со сканером. Антон замысловато выругался.
– Эта та дрянь?
– Да. Помнишь, я говорил, что чувствую ее.
– Выходит, они...
– Беглецы с Миренады.
Я посмотрел на Тексину. Та буквально пожирала меня глазами, но рта не раскрывала.
– Где находится главная установка невробана?
– В седьмом джеэскуахе.
– В седьмом узле технического сектора? Ясно. Мы можем попасть туда через сеть.
Она бросила взгляд на квадрат.
– Нет. Невробан еще не пущен. Мы проверяем отводы и систему энергопитания.
– Он включен?
– Да.
– Значит, мы пройдем.
– Мы не сможем прорвать мембрану.
– Попробуем. Невед.
– Момент.
Тот щелкал переключателями на пульте. Потом вывел какую-то замысловатую схему на экране и спросил Тексину:
– Это схема невробана?
– Да.
– Здесь около ста узловых точек. Это значит, отдельные отводы могут работать напрямую, минуя центр. И питание на них подается отдельно, так?
Женщина одарила инженера недобрым взглядом и нехотя кивнула.
– Тестирование — работа сети в максимально нагруженном режиме с потреблением предельно допустимого количества энергии. Сеть закрыта предохранительной мембраной как раз для того, чтобы кто-то ненароком не решил провести переброску. Иначе его просто размажет в конечной точке. А мы отключим нужный участок сети, снизим подачу энергии до нормы и пройдем.
– Кто вы такие? — опять повторила Тексина. — Вы не местные. Вы не коуортахетяне. Откуда вы знаете о невробане? И о... нашей планете?
– Мы еще поговорим об этом, красавица, — зловеще пообещал Антон. — А пока быстро: какой отрезок сети ведет к главной установке невробана?! Ну?!
Она побледнела, но ответила. Невед опять защелкал переключателями. Квадрат перехода вдруг сменил цвет с синего на зеленый.
– Сейчас зафиксирую режим, и можем идти.
– Артур, что с техниками делать? С собой тащить?
– Ну их на хрен!
Я подошел к пленным. Они послушно сидели в углу, опустив головы. Широкие плечи обвисли, руки подрагивали.
Подняв за волосы голову ближнего, я поднес нож к его глазам.
– Мы вас оставим у машины. Потом вернемся. Попробуете сбежать — вырежу глаза, потом язык, потом отрежу яйца. Сидеть тихо и смирно. Не орать. Ясно?
Энергичные кивки, всхлипы.
– Тогда встали и пошли за мной. Невед, готовь невробан. Забирайте снаряжение и бабу. Я скоро.
Пленники послушно дошли до машины, послушно залезли в багажник и покорно дали себя привязать к сиденьям. Никаких попыток побега. Психологический надлом держит лучше цепей.
Я проверил крепеж веревок, погрозил напоследок ножом и пошел к зданию. Они со страхом смотрели мне вслед, даже не понимая, что практически получили свободу.
Возвращаться сюда в любом случае неразумно. Так что техники теперь предоставлены самим себе. И если в течение ближайших часов их не найдут поисковые группы, то они сами, переборов страх, снимут веревки и удерут. Но произойдет это нескоро. Ктому моменту мы закончим дело. Должны закончить...
Антон и Харким уже стояли перед входной мембраной, ожидая окончания перехода невробана в новый режим. Тексина стояла рядом. Женщина, до этого поражавшая выдержкой и хладнокровием, сейчас вдруг взорвалась:
– Мы не пройдем! Нас разорвет на куски! Он еще не проверен!
– Тихо, дура! — рявкнул Антон. — Потом будешь орать.
Я подошел к ним, посмотрел на квадрат. В памяти всплыли эпизоды нашей прогулки на Миренаде. Как и там, я ощущал здесь присутствие «контура». Понятия не имею, что именно строили пришельцы, но у них получилась установка переноса между мирами. Неужели они этого не знают?..
– Антон.
– А?
– Ничего не ощущаешь?
– Что именно?
– Это не только невробан. Это «контур».
Антон хмыкнул, недоверчиво посмотрел на меня. Невед услышал, бросил вопросительный взгляд.
– Это «контур». Я уверен. Он здесь, он «дышит». Излучение, которое сбивает настройку нашей аппаратуры, — это излучение «контура», а не невробана. Видимо, пришельцы как-то активировали его.
Тексина с тревогой смотрела на нас, не понимая, о чем мы говорим. Ей был страшно. Она боялась своего творения...
– Мы можем спокойно идти, — заявил я. — Это «контур». Я его пройду с закрытыми глазами.
Сам не знаю, откуда такая уверенность, но я точно знал! Знал, что пройду. И все пройдут.
– Все, можно, — доложил Харким. — Отвод активирован, мощность энергии снижена. Путь открыт.
– Тогда вперед. — Антон подхватил бледную, как бумага, женщину и первым шагнул вперед.
Через секунду мы последовали за ними...

... Коуортахет получил новую технологию к тому моменту, когда большая часть межгосударственных военных и политических конфликтов сошла на нет. Мир, торговые соглашения, открытие границ способствовали быстрому развитию нового вида транспорта. Стали не нужны машины, железные дороги, авиация, корабли. Все заменил невробан — единая система скоростного сообщения. Любой груз в любом количестве в любую точку планеты.
Резко изменился внешний вид населенных пунктов. Исчезли машины, системы регулировки движения, мосты, многоуровневые развязки. Пропали линии железных дорог. Теперь человеку, чтобы попасть в другой город или на другой континент, достаточно было спуститься вниз, в подземный этаж и через несколько секунд выйти в нужном месте.
Кроме предметов и физических тел, научились передавать по невробану электроэнергию. Все были довольны. Быстро, просто, удобно, дешево. Расстояния перестали иметь значение, далекие земли стали ближе.
Правда, ученые предупреждали о неких побочных эффектах при использовании невробана на предельных режимах нагрузки и некоторых проблемах при резонансной работе отводов. Однако ничего особого не происходило, невробан работал отлично.
И ученым не поверили.
А потом вдруг разгорелась война. Неожиданно для всех, внезапно. И... страшно.
Обычное огнестрельное оружие, как и тяжелые системы вооружения, кануло в прошлое. Страны и союзы стран держали немногочисленные части в качестве полицейских формирований, но они были вооружены нелетальным оружием. Некоторое количество старого оружия хранилось в музеях и на складах.
Обычного вида транспорта не было, сохранились только частные прогулочные яхты, легкие самолеты, кабриолеты... Поэтому противостоящие стороны использовали невробан. Забрасывали в тыл врага диверсионные группы, подкидывали взрывчатку, выводили из строя энергосистемы...
Понятно, что каждая сторона хотела обеспечить безопасность сети сообщения. Ученые напрягали мозги в поисках эффективных мер прекращения доступа, обрыва сети.
А потом появилось иное оружие. Биологические составы, штаммы генетических вирусов, отравляющие вещества. Это были совершенные образцы. Одни убивали всех людей, вторые только мужчин, третьи — женщин, четвертые портили генетический код, пятые... Словом — человечество начало вымирать очень быстрыми темпами.
Когда уцелевшие немного опомнились, было уже поздно. Умирали те, кто получил биоблокаду. Умирали те, кто не высовывал носа на поверхность земли. Умирали те, кто сам разрабатывал новые вирусы и вроде знал способ защиты.
Большая группа людей одной из противоборствующих сторон попыталась найти спасение на отдаленном морском архипелаге, лежащем далеко в стороне от основных полей сражения. Взяли с собой снаряжение, аппаратуру, технику и все необходимое для автономного существования. Для перехода, как обычно, использовали невробан.
Попытка ухода совпала с очередной диверсией противника. Технический персонал, чтобы остановить врага, перевел сеть в максимальный режим работы и задействовал защитные поля. Противник использовал свой способ сбоя чужой аппаратуры. В результате вся система взлетела на воздух.
Но за миг до этого невробан вдруг активизировался и сделал переброс. Когда уцелевшие люди вышли из огромного котлована на поверхность, то увидели перед собой совершенно иной мир. Это был не Коуортахет.

– ... Они были вынуждены строить жизнь на новом месте. Заново. И прежде всего создавать линию защиты. Благо у них были источники энергии и техника. Построить город, найти способ получения электроэнергии, наладить нормальное существование — не самое сложное для тех, кто знаком с высокими технологиями. Хуже было иное.
– Что же?
Тексина сняла мизинцем слезу с ресницы, вздохнула и посмотрела на меня.
... Они все были заражены. Все до единого. Одной из групп штаммов, что действовала прежде всего на мужчин. Женщины легко переносили этот вирус, а вот сильный пол...
Сильный пол начал вымирать. Ни сыворотки, ни антибиотики, ничего не спасло. Из ста пятидесяти мужчин, перешедших в новый мир, за пять лет не осталось ни одного. Хуже того — женщины, забеременевшие от этих мужчин, все как одна потеряли детей. Некоторые тоже умерли.
Это была катастрофа. При среднем возрасте в тридцать пять лет и продолжительности жизни до ста двадцати колония должна была вымереть через восемьдесят лет.
Тогда и было принято единственно верное в той обстановке решение — найти мужчин среди аборигенов. И от них рожать детей. Так появились гарпии.
– ... Они захватывали в селениях несколько мужчин восемнадцати — двадцати пяти лет. Их перевозили на Гуту. Каждый оплодотворял по десятку женщин. Потом использовался на работах.
– Почему по десять? Это два дня ударного труда от силы. Почему не годами?
– Во-первых, надо было избежать кровосмешения, которое могло возникнуть в следующих поколениях. Во-вторых, мужчины умирали. Они заражались от женщин. В-третьих, только два из десяти зачатий были успешными. Женщины ведь тоже были заражены. Много плодов умирало. Шла селекция и отбор. Не смотри так... Я понимаю, что это звучит жестко. Но иного выхода у них не было.
– А потом?
... Все дети, родившиеся от местных мужиков, тоже были заражены. Мальчики умирали еще в утробе. Девочки жили. Но им тоже нужны были местные... мужчины. Охота на самцов продолжалась.
Медики не теряли надежд. Создавали новые вакцины, испытывали новые составы. Мальчики перестали умирать. Но иметь детей они не могли. Не могли даже вступать в половую связь с женщинами, ибо те заражались и умирали. И к побережью шли новые катера.
Прошло сто лет, прежде чем численность населения острова стала уверенно расти. Теперь умирало совсем мало детей. Но по-прежнему мужчины не могли иметь потомства. И не могли вступать в половой контакт. Перестали умирать и пленные мужчины после двух-трех дней «работы». Катера выходили все реже. Пять раз в год, четыре, три... Но окончательно проблема так и не была решена.
– Может быть, еще лет десять. Или двадцать...
Тексина смотрела мимо меня на огромное настенное табло, где мерцала огоньками гигантская схема невробана.
– И у нас будет полностью здоровое потомство. И тогда надобность в налетах на побережье отпадет.
– Двадцать... Сколько тогда тебе будет лет?
– Пятьдесят пять.
– Сочувствую...
Я поймал испытующий взгляд и пояснил:
– Всю жизнь без мужика. Ты даже не знаешь, что такое... Впрочем, ладно. Давай ближе к делу.
Она одарила меня таким взглядом, что я аж заскрипел зубами. Эта леди обладала какой-то невероятной, мощной аурой притяжения. Женственность, шарм, красота. Нерастраченная энергия в каждом взгляде, каждом жесте. Я поймал себя на том, что держусь из последних сил. Еще минута, и все! Слова «секс» и «трах» не передадут этого... процесса. Тут ближе нецензурный синоним.
– Ближе к делу. Зачем вы вновь создали невробан?

... Переход через отрезок сети прошел быстро и спокойно. Миг — и мы на территории главного блока установки невробана. Это было здание раза в три больше, чем бетонный колпак отвода. Несколько помещений, два квадрата перехода, огромный блок установки и энергоблок.
Персонал станции — три молодые девчонки-техника. Они даже не успели пикнуть, как оказались связанными. Антон отвел их в какое-то небольшое помещение и велел сидеть тихо.
Невед закрыл наглухо все входы и выходы и занялся установкой. Антон помогал ему, одновременно приглядывая за пленницами. Кажется, он запал на них. А я допрашивал Тексину. Допрашивал на ее родном языке.
Барышня разговорилась. После того как отошла от шока. До последнего не верила, что мы сможем перейти через невробан. Теперь смотрела на нас, как на кудесников. Все спрашивала, кто мы. Но я откровенничать не спешил. Сейчас очередь прекрасной дамы...
– ... Все эти годы мы использовали обычный транспорт. Машины, катера, геликоптеры. И одновременно восстанавливали невробан.
– Зачем? Вам плохо без него?
– Это огромная экономия металла, энергии, производственных мощностей. Невробан вечен. И потом. Как только мы сможем ликвидировать остатки заражения у людей, население острова будет быстро расти. Сначала мы заселим весь остров. Потом...
– Потом перейдете на материк. И вступите в игру по захвату земель, — закончил я за нее. — У вас преимущество в техническом развитии и оружии. Оттяпаете кусок побольше и пожирнее. И построите новый Коуортахет. Чтобы когда-нибудь вновь начать войну на истребление...
– Все не так! Мы больше не хотим воевать. Да, первое время придется применять оружие. Но только для захвата и удержания земель. И потом, мы уже давно имеем связь с материком. Металлы, руды. Этого на острове нет. Получив достаточно земель, мы начнем строить новое государство...
Я смотрел на женщину. Зрелую, прекрасную, умную, сообразительную. Но с уровнем критического мышления как у десятилетней девочки.
Втолковывать, что благими намерениями выстлана дорога в ад, нет смысла. Не поймет. Да и незачем.
– Ты можешь сказать, сколько прошло лет с момента вашего появления здесь?
– Да. Сто двадцать семь.
– Что?
Вообще-то этот срок с небольшими вариациями уже назывался. Но тогда я не знал, что пришельцы с острова — потомки цивилизации Миренады.
Там, на Миренаде, равитанские ученые называли приблизительный возраст домов и строений. Тысяча лет. Не меньше. Сто двадцать и тысяча! Кто ошибался?..
– Тексина, вспомни точнее. Не больше?
– Нет. Это точно. Первые переселенцы вели подробный подсчет. Сто двадцать семь лет.
Я покачал головой. Загадка.
Тексина почувствовала мое смятение, подвинулась ближе. Меня вновь обдала волна тепла, приятного аромата свежего тела и женских гормонов. Это невыносимо!..
– Что случилось?
Я встал с низкого диванчика, на котором мы сидели, прошелся вдоль комнаты. В голове шумело, мысли скакали как шальные. Как такое может быть? Куда исчезли девять веков? Или, если быть более точным, — где эти годы были переселенцы?
В переходной области? Но ее как таковой нет. Бродили по мирам? Но они нигде не выходили. Что тогда? Признать факт, что невробан сработал не только как «контур», но и как «сжиматель» времени? Но это бред! Или нет?..
В комнату вошел Невед.
– Артур, у меня все готово. С местной техникой разобрался. Как уничтожить невробан, знаю.
– Что для этого нужно?
– Вся взрывчатка, что есть. Плюс кое-что разрушить врукопашную. Остальное я сделаю сам.
– Где Антон?
– У пленниц.
– Давно ушел?
– Минут десять назад. Сказал, что заодно проверит обстановку вокруг центра.
Я хмыкнул, но промолчал. О том, что мы здесь, никто не знает. По прибытии мы заставили девчонок отправить сообщение, будто они проверяют режимы работы и чтобы им не мешали. В крайнем случае нас ищут у отвода невробана. Так что проверять обстановку нет смысла.
Видимо, Антон не устоял перед очаровательными пленницами. Интересно, он с одной или тремя сразу?..
– Вызови его. И готовьте подрыв.
Тексина слушала незнакомый язык, с тревогой глядя на нас. Слов не понимала, но интуитивно догадывалась, что мы готовим нечто страшное.
– Кто же вы такие? Как попали сюда? Ведь ясно, что вы не местные.
– Да, девочка. — Это я женщине, которая старше меня на девять лет. — Мы не местные. Мы пришли сюда из другого мира. Из других измерений. По своим делам. И застряли здесь. Из-за вашего невробана.
– Как?
– Ваша система скоростного сообщения не только перебрасывает вещи с места на место. Она работает и в другом качестве.
– В каком?
– В том самом. Как невробан перебросил вас сюда? Через три измерения сразу.
– Я не понимаю!
Ее глаза умоляюще смотрели на меня. Голос дрогнул. До сих пор Тексина держалась за счет силы воли и самообладания. Но сейчас нервы сдали. Слишком много новой информации, слишком велико потрясение.
– Твой мир, Коуортахет, находится во втором пространстве, восьмом сопряжении, втором расходе. А эта планета — во втором пространстве, одиннадцатом сопряжении, первом расходе. Это система координат, принятая... в одном мире.
– Но... Как?..
– Ты говорила, что некоторые ученые предупреждали о побочных эффектах при работе невробана.
– Да...
– Они были правы. Он сработал как установка переноса из одного мира в другой. Вот и все. А сейчас вы вновь построили его. И по старой схеме. Значит, рано или поздно невробан опять выкинет тот же фокус. И забросит кого-то из вас в другой мир.
– Этого не может быть! То есть я хочу сказать, это не может быть невробан! Он безопасен.
– Скажи об этом тем, кто попал сюда сто лет назад.
Тексина вскочила, прижала руки к груди и застонала. Мои слова добивали ее.
– И что... — она задыхалась, — что вы хотите сделать? Уничтожить его?
– Да. Разрушим. Нет, не весь. Только главный блок и энергоблок. Чтобы снять излучение.
– Какое?
– То самое, из-за которого мы здесь застряли. Если захотите — потом все восстановите. Но лучше не делайте этого. Или делайте, но иначе.
Тексина подошла ко мне вплотную.
– Нет. Это невозможно. Это работа всей моей жизни. Это...
Больше ничего сказать она не успела. Я и так держался из последних сил. А когда она встала рядом со мной...
Это заняло всего пять минут. Недолгая борьба, слабое сопротивление, скрытая жажда ласки, желанное проникновение, сладостные мгновения слияния, стоны и крики женщины, в тридцать пять лет только ставшей таковой.
Она была нежна, горяча и покорна. Потом. А вначале жесткой и холодной. Целых три секунды...
Честно — не знаю, было ли ей хорошо. Надеюсь. А вот я точно пережил шок блаженства. Да еще какого!..
С трудом оторвавшись от роскошного горячего тела, я вышел из комнаты. А Тексина так и не встала с дивана. Похоже, была в прострации.
– Все готово! Взрыв через двадцать секунд. Главный блок исчезнет, системы питания выйдут из строя.
– Нас не заденет?
– Если не будем стоять рядом.
Невед вопросительно глянул на меня. Потом на Антона. Мы оба выглядели одинаково. Лица красные, дыхание тяжелое, глаза шальные. И пот по вискам...
Инженер не дурак, сообразил, где это мы успели устать. Но молчал. Только едва заметно улыбался.
– Пять секунд! Закрывайте уши. Две. Одна!..
Здание содрогнулось от строенного взрыва. Замигали лампы, запахло гарью. На пульте управления разом погасла большая часть индикаторов. И экран большого монитора.
Харким не отрываясь смотрел на сканер. Когда шум в ушах немного стих, он крикнул:
– Излучение пропало. Невробан отключен.
– И?..
– И я включаю установку.
Антон сильно вздохнул, улыбнулся и хлопнул по спине сперва меня, потом инженера.
– Наконец-то! Уф-ф!
Через минуту заработала установка. Невед провел проверку и послал тестовый сигнал. Сигнал прошел. Контакт с Годианом установлен.
– Сидите здесь, ждите своих. Невробан не работает, но вы его сможете починить. Только подумайте, стоит ли это делать?..
Четыре пары глаз смотрели на меня с выражением изумления и испуга. Смотрели молча. Тексина плакала, девчонки-техники хлопали глазами. У одной, длинноволосой брюнетки, на шее наливался синевой засос.
– Мы уходим. Прощайте!
Бросив последний взгляд на Тексину, вышел из комнаты и закрыл дверь на замок. Пусть посидят взаперти. И не мешаются под ногами.

* * *

... Все трофеи — две большие сумки с документацией по невробану. Расчеты, чертежи, схемы... Почти двадцать килограммов. Невед настоял. Мол, надо изучить опыт. Чтобы в следующий раз не влипнуть. Тащили, конечно, мы с Антоном.
Я уходил последним. Пропустив вперед инженера, в последний миг обернулся, снял с запястья часы и положил на стол. Тексине на память. От первого мужчины в жизни...

2005